Вишневый турнир

— Нет. Я уже через это проходил, когда мы проиграли в Вишневом турнире. Тогда было жутко больно. Но я мог снять с себя часть вины, а теперь только я виноват. Я сам собрал эту команду. Я паршивый капитан. — Гарри, ты отличный капитан, — пространство разрезал яркий голос. Гарри поднял голову и увидел своих друзей — вся команда Слизерина, кроме Макса и Эмоса, пришла его поддержать. Парни ворвались в маленькую комнату, заняв все пространство. — Мы разделяем не только победы, но и поражения, — сказал Томас, стоя в дверях. — Мы команда. Неважно, за кого мы сейчас играем, но мы должны поддерживать друг друга. — И ты в должности капитана всего неделю, — высказался Руперт. — Быть капитаном тяжело. Это большая ответственность. Кевин накрыл чужую голову перебинтованной ладонью. — Ты сам хоть понимаешь, что говоришь, оратор? Ты же не знаешь, каково быть капитаном. — Я за тобой наблюдал, — обиженно скрестил руки Руперт. — И я уже взрослый. Все понимаю. Кевин обнял парня и засмеялся. — Кай тренируется с молодежкой, — вступил Маттиас, сидя на полу у кровати Хильмара. Людо сидел на постели прямо за его спиной, смущенный количеством людей. — Удивительно, что вы смогли отстать всего на три очка в конце партии. Вы хорошо сражались. — В середине партии все посыпалось, — сказал Карл, смотря другу в глаза. — Но ты смог склеить команду. Я тобой восхищаюсь, Гарри. Ты не сдавался до конца. Блейз тоже вставил слово: — Я слышал разговоры тренеров. Они обсуждали твою игру и твое будущее в волейболе. Все уверены, что тебя пригласят в молодежку. Пол важно кивал на слова напарников, скрестив руки на груди и стоя рядом с Томасом. Пол тоже прошел в финал, так как был прекрасным блокирующим. Неожиданно раздался еще один голос, и из двери выглянул капитан воронов. — Оливер? — Гарри, я пришел тебя поддержать, но, вижу, у тебя много чирлидерш и без меня. — Сам ты чирлидерша, — обиделся Руперт. — Мы мужчины. — А я бы хорошо смотрелся в юбке, — оглядел свои ноги Карл. Томас тоже задумчиво посмотрел на свои ноги, а потом помотал головой, будто сам себе удивляясь. Гарри засмеялся, и вся комната посмотрела на него. — Парни, я вас обожаю. И друзья кинулись обнимать и мучить Гарри, сбив очки с носа. Лагерь, чужая страна, сильные игроки — все это помутило его рассудок. Он забыл о друзьях, о своем прошлом и кинулся в гущу событий. Сейчас рядом с ним его любимые английские игроки, а не новые друзья-французы. Гарри ослеп от блеска славы, отдалился от близких. Когда они в последний раз разговаривали с Роном? Даже Оливер, играя за воронов, не забывает про своего бывшего напарника из гриффиндора. Гарри смутился от того, что так наплевательски относился к своим друзьям. — Парни, простите, — сдавленно сказал Гарри, отбиваясь от чужих рук и щекотки. — Я вас не ценил. Вел себя, как эгоист. — Ты что, Гарри? Какие глупости, — Кевин чуть ли не защекотал парня до смерти и сейчас отдыхал, лежа в общей куче. — Ты наоборот нас вдохновил. — Да. Я не думал связывать свою жизнь с волейболом. Хотел уйти в модели, — сказал Томас. — Но наблюдая за твоими матчами, я понял, что хочу так же. Так что прости, Гарри, но лучшим волейболистом Англии ты не станешь. — Да. Им стану я, — усмехнулся Карл. — Эй! Это мои слова! — Томас кинулся душить Карла. Гарри засмеялся. — Парни, я вас недостоин. Только благодаря вам я попал в этот лагерь и стал лучше играть. — Конечно, благодаря нам, — Маттиас щелкнул парня по носу. — Без нас ты никто. Все засмеялись. — Осторожнее, Томас. Чуть очки Гарри не раздавил, — Карл выпутался из захвата друга и поднял очки. Гарри поблагодарил Карла и снова мог различать друзей не только по голосу. Атмосфера вдруг поменялась. Голова за головой повернулись к дверному проему. Гарри не видел, куда вдруг переключились друзья, так как потонул в куче тел и задыхался. — А ты чего пришел? — грубо спросил Руперт. — Руперт, повежливее со старшими, — строго ответил Кевин, а потом сам спросил таким же тоном: — Чего пришел? — Его величество пришло, — усмехнулся Карл. — Даже ни с кем не здоровается, как обычно. Гарри выбрался из кучи и выглянул. В проеме стоял Кай: общее осуждение и недоверие его слегка смутили. Внешне он казался холодным и уверенным, как всегда, но Гарри уже мог различать его микроэмоции. — Ребят, все нормально, — сказал Гарри. — Кай, у тебя что-то важное? — Точно все нормально? — уточнил Кевин, не сводя недоверчивого взгляда с неожиданного гостя, который выглядел нахальным и довольным. — Если полезет драться… — Не полезет, — засмеялся Гарри. — Кай уже меня победил. Зачем нам драться? — У меня нет склонности к насилию, — заверил Кай. — И всем bonjour. У вас какой-то performance? Если вы закончили, могу я поговорить с Гарри? — Я… Это что-то срочное? Еще недавно они сражались друг против друга, а сейчас враг стоял в дверях и просил о разговоре — со стороны это смотрелось именно так. Карл и Томас помнили, как Гарри сказал про их дружбу с Каем, поэтому помогли выгнать всех. Карл последним выходил. Он остановился перед капитаном кабанов и с прищуром посмотрел. — Пусть Гарри считает тебя другом, я же тебе не доверяю. Мы классно сыграли, но я помню, как ты посчитал Гарри слабаком и не хотел брать в команду. — Карл, уймись, — сказал Гарри. — Спасибо, что защищаешь, но я справлюсь. Уже взрослый мальчик. — Я буду снаружи. Если что — кричи. — Карл, — усмехнулся Гарри, приятно пораженный верностью друга. — Спасибо. Кай проводил парня взглядом и закрыл за ним дверь. Было неловко остаться в тесном пространстве наедине с капитаном. Они никогда не находились столь близко в подобной интимной обстановке. Гарри не знал, куда деть руки от волнения. Кай спокойно сел рядом, и кровать тихо прогнулась. — У тебя классные друзья. — Знаю, — улыбнулся Гарри и украдкой посмотрел на парня в черной футболке и шортах, который рассматривал комнату: она ничем не отличалась от остальных. — Я тебе завидую. Я бы… тоже хотел компанию друзей. — Ты пришел сюда погрустить после своей победы? Точно я проиграл, а не ты? Кай усмехнулся и посмотрел на друга. — Я тоже задаюсь вопросом, кто на самом деле победил. Но дело не в этом: я привык побеждать… Извини, если это звучит нагло. Не хотел тебя обидеть, просто стараюсь быть честным… Я пришел тебя поддержать, но вижу, что тебе хватает. У тебя полно фанатов. Гарри засмеялся. — Фанатов. Мы друзья. А у вас в команде какие отношения? — Неважно. Я все равно буду играть за молодежку в этом году. Ты тоже присоединяйся. — Чего? — Гарри покраснел. — Предлагаешь мне играть за молодежку? Да кто меня возьмет? — Тебя оторвут с руками и ногами после этого лагеря, поверь мне. — Но… — Гарри снова почувствовал ком в горле и позабытые слезы. — Я проиграл тебе. Это позор. Какая тут молодежка, если я даже в тренировочном лагере не могу показать себя? Кай молча притянул парня к себе за плечо и погладил каштановые волосы. Гарри замер в чужих руках, тая, будто ванильное мороженое. — Глупости несешь, — Кай повернул чужую голову и посмотрел прямо в зеленые глаза за стеклами очков. — Ты уже показал себя. Сегодня ты выложился на полную. Я давно не ощущал такого дикого желания победить, как сегодня. Ты заставил нас попотеть. Гарри сглотнул, перевел глаза на чужие пухлые губы и смущенно опустил ресницы. Вдруг его очки исчезли с носа. Гарри моргнул, и чужой большой палец погладил его нижнюю губу. — Кай? Их взгляды пересеклись. Атмосфера сгустилась. Ладони вспотели, а тело напряглось. Гарри видел темные блестящие глаза, влекущие вперед. Их губы встретились в теплом поцелуе. По телу прошел заряд тока, руки сами потянулись к чужим плечам. Хотелось быть ближе, целовать жарче, глубже. Проснулась неутолимая жажда. Кай опрокинул парня на кровать и навис сверху, внимательно рассматривая чужое раскрасневшееся лицо. Гарри глупо моргал, боясь пошевелиться, пока их губы не слились в очередном поцелуе. Это безумие. Что происходит? Они целуются с Каем? Обрывки мыслей как пришли, так и ушли, растворившись в сладкой неге. Гарри схватился за острые лопатки, прижимаясь ближе, пока руки Кая шарили по его прессу. Они стремились поглотить друг друга. Сразу вспомнился момент на площадке, когда они пожирали друг друга взглядами. Гарри почувствовал нарастающее острое напряжение между ног. Голову снесло от охвативших обоих чувств. Поцелуи Кая переместились на шею, вырывая из чужого горла развратные стоны. Гарри кусал костяшки пальцев, сдерживаясь. Что, если их услышат? — Кай… — Гарри… мon chéri… Гарри сдался, когда сильные пальцы скользнули под резинку шорт. Большая ладонь обвилась вокруг его напряженного члена и задвигалась. Рваные стоны погибли под чужими губами. Гарри согнул ноги в коленях и сжал пальчики на ногах, толкаясь в руку. Кай мягко укусил его за шею, будто собирался испить горячей крови. — Гарри, ты сводишь меня с ума, — хрипло шепнул Кай на самое ухо. По телу пробежался табун мурашек, и Гарри излился в чужую ладонь: так быстро, просто и стыдно. Волна возбуждения спала. Гарри стыдливо отвернулся, пряча красное лицо в подушку, но Кай приблизился, убрал с его лба волосы и заглянул в глаза. — Гарри, ты прекрасен… Я хочу быть твоим… А ты хочешь? Кай звучал так уязвимо, будто собирался прыгнуть со скалы и звал Гарри за собой. И Гарри готов был прыгнуть. — Да, — рвано ответил Гарри. Кай повернул парня к себе и снова иступлено поцеловал. Оба прильнули друг к другу, будто только так могли чувствовать себя целыми. Они растворились в потоке времени, в урагане чувств, отбросив реальность. Гарри не мог поверить, что это правда происходит. Он открывал глаза, убеждаясь, что обнимает и целует его именно Кай, что все это не сон. Как такое могло произойти? — Гарри… — Я схожу с ума, — прошептал Гарри в опухшие губы. Кай засмеялся, прижимаясь своим вспотевшим лбом о чужой. Их глаза сияли, отражая счастливый свет. Гарри не удержался и чмокнул септум. Кай сделал милое удивленное лицо, и Гарри засмеялся. Как же прекрасно любить. Любить? Гарри испугался собственных мыслей. Нет. Только не это. Он уже однажды полюбил Диггори, и к чему это привело? Страх сжал сердце Гарри, отравляя столь чудесный момент. Кай нахмурил брови, а его взгляд заострился. — Гарри? — Я… Гарри отвел глаза. — Я немного устал после всего. Хочу сходить в душ, а то я такой вонючий после матча, — Гарри неуверенно засмеялся, не в силах посмотреть. — Гарри, — Кай крепко держал парня, не желая отпускать. Он обнимал его за талию. После слов Гарри Кай уткнулся ему в грудь, слушая бешенное сердце — такое же быстрое, как у него. — Я не хочу уходить. Не прогоняй меня. — Кай… — голос Гарри сорвался. Он положил ладонь на черные волосы Кая и погладил. Гарри сдался и лег обратно на кровать. — Хорошо. Давай еще полежим. Кай поднял счастливое лицо. — Правда можно? Гарри, я тебя сейчас зацелую до смерти. — Кай… Гарри шутливо вырывался, смеялся, метаясь по кровати. Тут дверь отворилась, но парни не заметили. Хильмар тупо посмотрел на целующихся парней, постоял несколько секунд. — Ладно. Кажется, я ошибся комнатой. Дверь закрылась. — Кай, у меня уже губы болят, — Гарри закрывал чужое лицо ладонями, но не мог отвести взгляда от темных глаз, которые смотрели с безграничной любовью и преданностью. — И я на тебя обижаюсь, вообще-то. Ты меня победил. — Я тебя победил, — гордо повторил Кай и чмокнул парня в лоб. — И еще не раз тебя одолею. — Какой ты бесстыдный, — засмеялся Гарри, но не стал обижаться. Как можно злиться на эту милую моську? — Я бесстыдный, и тебе это нравится. — Нравится, — тихо согласился Гарри и сжал чужие щеки пальцами. — Ты такой милый. Кай приподнял брови, походя на щенка, вымаливающего хозяина пойти на прогулку. — Я такой. Ты тоже очень милый, — и его голос вдруг стал глубже. Гарри снова почувствовал возбуждение и сглотнул, когда сильная и высокая фигура нависла над ним, пригвождая к кровати одним лишь взглядом. — Твои зеленые глаза опьяняют меня. Не могу насмотреться. Гарри покраснел и неловко фыркнул. Большой палец провел по щеке Гарри. Кай будто пытался запечатлеть каждую черту чужого лица в памяти. — Я хочу видеть тебя каждый день, когда просыпаюсь и засыпаю. Всегда. — Всегда? — Гарри сглотнул. Сила чужих слов напугала его. — Тебе не кажется, что это слишком смело звучит? — Беру пример с тебя, — засмеялся Кай, утыкаясь в ароматную шею. Пусть Гарри считал себя вонючим, но для Кая не было лучше афродизиака, чем его запах. — Ты хочешь быть лучшим волейболистом мира, а я всего лишь хочу этого лучшего волейболиста рядом с собой. Всегда. — Так… И как давно ты этого хочешь? Нельзя же так просто и быстро влюбиться. Может, мы не сойдемся характерами? Или я слишком серьезно рассматриваю твои слова? Как ты можешь мне дове… Кай прервал чужие сомнения коротким и нежным поцелуем. — Ты слишком много думаешь, мon chéri. Иногда нужно просто жить и чувствовать. Гарри не знал, что на это ответить. Кай увлек парня в новый поцелуй, спустился к шее и проник ладонями под футболку, задевая чужие набухшие соски. Гарри застонал и без сопротивлений выпутался из одежды, оставшись в одних испачканных трусах. Когда чужое возбуждение коснулось его между ног, Гарри вдруг понял, что Кай молча терпел до сих пор. Гарри опустил руку и несмело коснулся чужих шорт. Кай прекратил мучить покрасневшую шею и посмотрел на парня выжидающе. — Ты не обязан, если не хочешь. — Я хочу, — шепнул Гарри в чужие губы. — И ты же сам хочешь быть со мной всегда. Не будешь же ты всю жизнь дрочить мне и терпеть? — Всю жизнь? Гарри засмеялся. — Мы живем этим моментом, да? Сейчас — и есть вся жизнь. Ты же сам попросил не думать, а чувствовать. — Попросил, — послушно согласился Кай. Гарри проник пальчиками под одежду и коснулся раскаленной твердой плоти. Он чувствовал выступившую влагу на головке. Кай не смог сдержаться и стянул шорты, освобождая набухший член. Гарри сглотнул, увидев чужую возбужденную плоть. Он задвигал рукой, с наслаждением наблюдая за лицом Кая. Кай кусал губы, сдерживаясь, чтобы продлить удовольствие, но один взгляд на любопытную мордашку Гарри подкосил его, и он излился на чужой пресс. Усмешка коснулась распухших губ Гарри. «Я сделал такое с Каем. Он кончил от моей руки. Не могу поверить. Это какое-то безумие. Что за бредовый день?  Наверное, меня ударили мячом по голове, и я сейчас валяюсь в медпункте. Другого объяснения нет», — думал Гарри, слушая чужое рваное дыхание. — Мне еще никогда не было так хорошо, — признался Кай и лег рядом. — Дрочить в одиночку не так весело. И обычно я так быстро не кончаю, не думай обо мне плохо. Гарри фыркнул и шутливо боднул чужое плечо. — Хватит уже, извращенец. — Сам ты извращенец. Гарри надул губы. — Мой извращенец, — Кай повернулся набок, опершись головой на руку. Свободной рукой он поправил вспотевшую челку Гарри. — У тебя интересный шрам. Гарри забывал, что у него есть шрам на лбу — так к нему привык. Он повернул голову, смотря в темные внимательные глаза, наполненные нежностью. — Я у тебя тоже шрам заметил, — Гарри посмотрел на левое предплечье. — Это после того случая с похищением? Кай нахмурился и кивнул. Он продолжал играть с чужими волосами, о чем-то думая, а Гарри прикрыл глаза, расслабляясь. Вскоре он уснул от нахлынувших эмоций, чувствуя себя в абсолютной безопасности. Проснулись они от звона колокола. Гарри открыл глаза и зевнул, смотря на заспанного и умиротворенного Кая. — Ужин, — осипшим после сна голосом сказал Гарри. Кай прикрыл глаза и угукнул, а потом вытащил руку из-под чужой головы и слегка застонал, кривясь. — Рука заболела. Не привык с кем-то спать, — Кай открыл один глаз и посмотрел на Гарри. — Люблю одиночество. — Ты не любишь одиночество. — Люблю. — Нет. — Да, мon chéri, — Кай громко зевнул и потянулся всем телом. В уголках глаз выступала влага. — Мне спокойнее одному. Гарри забавлял их короткий спор. Он даже проснулся и внимательнее всмотрелся в расслабленного парня с закрытыми глазами и самодовольным лицом. — Хорошо, тогда почему ты выбрал волейбол? Мог бы выбрать бег, лыжи, плавание, но ты выбрал командный вид спорта. — Это чушь. Мне нравится играть в волейбол. — Да. С другими людьми. Кай усмехнулся. Гарри без зазрения совести любовался чертами чужого лица. — Ладно. Может, в чем-то ты и прав. Мне нравится играть с другими. Но это все. — Ты же недавно сказал, что хочешь дружить с большой компанией, как я. — Не помню такого. Гарри с возмущенной улыбкой ударил парня по груди. — Лжец! — Ау! — Кай открыл искрящиеся глаза. — Как больно. — Ты такой болтун и притворщик. Как ты вообще один жил все это время? Хотя… теперь я понимаю, почему Готье вечно молчит — ты же наверняка болтаешь, не умолкая, когда вы одни. Кай смущенно кашлянул, и Гарри засмеялся. — Угадал? Про мангу свою рассказываешь? — Да хватит уже, — Кай кротко посмотрел исподлобья и протянул руку, касаясь чужой щеки. — Без ножа режешь. Гарри замер, зачарованный, и тут дверь открылась. Большой темный силуэт, освещенный со спины, замер в дверях. Внутри Гарри все оборвалось — тренер? — Парни, — раздался громкий басовитый голос. — Ужинать идете? — Хильмар, — с облегчением выдохнул Гарри. — Ээ… Мы тут… — Я уже все видел, — Хильмар повернулся спиной, собираясь уйти, но мрачно добавил: — Больше, чем нужно. Моя невинность умерла в этой комнате. Кай вытащил подушку и кинул в закрывшуюся дверь. — Иди уже, страдалец! Хильмар снова распахнул дверь. — Это и моя комната тоже! — Ты переезжаешь к Готье. — Чего? К этому ходячему трупу? Ни за что. — Гарри, — Кай повернулся к удивленному парню. — Ты переезжаешь ко мне. — Что? Стой, Кай. Ты серьезно? — Почему нет? Хильмар закрыл дверь со словами: — Вы мне отвратительны. Даже мои родители так не милуются, как вы. — Кай, это все.. слишком быстро… Я… — Спокойно, Гарри. Спокойно, — Кай нежно улыбнулся. — Я пошутил. — Лжец. Кай с хитринкой посмотрел на парня и поцеловал в лоб. — Гарри, я готов ждать столько, сколько нужно, — Кай повернулся и поднялся с кровати, потягиваясь. — Мне так хорошо спалось: ни одного кошмара. Удивительно. Только рука болит. В столовой Гарри и Кай выбрали себе еду, и Кай пошел не к своему столу, как обычно, а сел к Гарри. Слизеринцы переглянулись, удивляясь очередному новому соседу. — Гарри, ты снова притащил с улицы бездомного щенка? — с улыбкой спросил Карл. — Чувствую себя мамой. Сначала Роже, теперь Кай. Кто дальше? Папа, что скажешь? — Карл боднул Томаса в бок. Томас уронил ложку, зло посмотрел на соседа, и они снова начали бороться. — Какое-то безумие, — сморщился Макс. — Аппетит пропал. Идешь? Макс покидал все на поднос и посмотрел на Эмоса — парни ушли. Гарри посмотрел на остальную часть стола. — Парни, вы же знаете Кая… — Только что виделись, — усмехнулся Карл. — Я дежурил снаружи, вообще-то. — Да врет он все, — Томас отобрал покусанный шоколадный кекс у друга и с сомнением посмотрел на него. — Карл и минуты простоять не смог — за мной увязался, а потом к Готье сбежал со словами: «песик остался без хозяина». — Вижу, вы не ссорились, — Карл не чувствовал ни капли стыда, что ложь раскрыли. — Так чем вы там занимались? — Трахались, — без колебаний ответил Кай. Гарри подавился, и остальная часть по-разному выразила свой шок. Кевин закрыл Руперту уши. — Я уже взрослый, — отбивался парень. — Хочу послушать. Томас засмеялся, а Карл усмехнулся. — Я даже верю, что это не шутка. Что же ты такого сделал? Мне Гарри отказал. Кай похолодел и внимательнее посмотрел на Карла. — Расслабься. У меня теперь другая цель, — Карл подмигнул Гарри. — Но если я захочу… — Ничего не будет. Гарри — не игрушка. — Хорошо. Как скажешь, — примирительно улыбнулся Карл, отобрал у веселящегося Томаса остатки кекса и убежал. — Мне это уже надоело. За весь лагерь я не съел ни одного кекса! За что мне это проклятие? Что я такого сделал в прошлой жизни, что мне послали такое чудовище в качестве друга? У кого-нибудь есть пурген или типа того? — серьезно спросил Томас. — У Джона надо спрашивать, но он в больнице, — сказал Пол. — Спасибо за помощь, — буркнул Томас и продолжил ужинать с мрачным лицом. Кай перевел взгляд с соседей на Гарри. — Весело у вас. Гарри засмеялся и случайно посмотрел на стол кабанов. Несколько пар глаз смотрели в их сторону и шептались. — Твоя команда не обидится, что ты с нами ешь? — Я ем с тобой, — поправил Кай. — И они не моя команда. — Звучит… печально. Неужели ты не будешь по ним скучать? Кай даже не повернулся в сторону кабанов. — Нет. Гарри задумался. Неужели путь к успеху должен быть одиноким? Подходит ли ему это? Перед вечерней тренировкой провели общее собрание. Выступал помощник директора лагеря, читая информацию с планшета. — Перед финальными матчами 5/5 будет два мероприятия: одно для освещения нашего международного лагеря — фотосессия. Игроки зашептались, сидя на трибунах и смотря на одинокую фигуру в костюме и с микрофоном. — Это по твоей части, Бернар, — улыбнулся Ив. — Конечно, — Бернар сделал модельное лицо и показал несколько простых, но эффектных поз. Раймон и Паскаль засмеялись, глядя на кривляния друга. Роже привычно спал на коленях Хильмара, закрыв лицо кепкой, а Сильви просматривал заметки, проверяя все споры, которые заключил за время лагеря. — Второе мероприятие — приезд ваших родных. Раздались короткие аплодисменты, и вскоре все хлопали с восторгами и возгласами. Помощник сделал жест, призывающий к тишине. — Но это относится только к нашим французским игрокам. К сожалению, мы не можем оплатить приезд всех ваших родных из Англии. Половина игроков тут же помрачнела. Гарри с прохладой отнесся ко всем новостям, желая уже потренироваться. Он еле дождался окончания собрания. Уже к концу тренировки все расслабились и начали дурачиться. У Гарри было чудесное настроение. Он засунул мяч под футболку — классическая шутка. — Приличный срок, Гарри, — усмехнулся Карл, покручивая мяч на пальце. — И кто же отец? — Я, — из воздуха возник Кай и подхватил Гарри на руки. Гарри засмеялся и покраснел, смущенный чужим вниманием и собственным счастьем. Кай кружил его, пока мяч не вылетел из-под футболки. — Берегись, микаса убегает! — крикнул Томас. — Сразу побежала, — прокомментировал Карл. — Вся в отцов: спортсменкой будет. — Внешне — вылитая Гарри, — поддержал Томас. Гарри вырвался из рук Кая, красный и взъерошенный. — На свои лица посмотрите. — Да, — Кай обожал трогать Гарри, используя любую возможность, чтобы коснуться. И сейчас он притянул парня к себе за плечо, упивающийся чужим смущением. — У нас будут красивые дети. Гарри онемел, а друзья засмеялись. — Тренер Браун… — позвал младший тренер, смотря в сторону смеющихся школьников. — Кай и этот мальчик… Очень странное поведение. — Они просто дурачатся. Мой сын не гей, — но взгляд потяжелел и заострился, как меч, занесенный над головами. Тренировка прошла быстрее и веселее, чем обычно. Гарри не мог долго расстраиваться из-за проигрыша, так как присутствие Кая освещало его жизнь. Гарри проиграет тогда, когда перестанет бороться, когда бросит волейбол, но сейчас он все еще в игре. Они победят Сета вместе с Каем, их пригласят в молодежку, Кай переедет в Лондон. И все будет прекрасно. Да все уже и так прекрасно! — Карл, лови! — Гарри отбил мяч об пол под ногой, и он полетел в друга. Карл нагнулся, и мяч ударился в стоящего неподалеку игрока — Макса. Ненавидящий взгляд врезался в Гарри, будто дротик. — Прости! Макс взял мяч и пошел напрямик к Гарри, будто рассекал айсберги и льдины. Он с силой ткнул мячом в живот парня. — Ты больно радостный для того, кто проиграл, — тихо сказал Макс сквозь зубы. — Это и был твой план — подставить нас? Выбрал своего парня в качестве соперника, чтобы уйти в его команду после проигрыша? — Парня? Что ты несешь? — Да все видят, как вы чуть ли не сосетесь. Гейским шуткам тоже есть пределы. — Я гей. И что? Это прозвучало слишком громко. Все уставились на Макса и Гарри, в особенности тренер Браун. Прекрасное настроение снизилось до удовлетворительного, но это был не конец. Макс усмехнулся. — Я знаю. И все теперь знают, что ты предатель. Сговариваешься с соперниками на подставные матчи. С Роже тоже договорился, что он проиграет, и ты заберешь его, а не Людо? — Что за бред ты несешь? Настроение упало до плохого. Все продолжали следить за диалогом. Гарри чувствовал себя выброшенным на берег, пока знакомая ладонь не опустилась на его голову — Кай. Гарри с благодарностью посмотрел на друга, и тут же подтянулись Томас и Карл, которые прекратили дурачиться и заметили необычную тишину в спортзале. — Да, мы с Гарри встречаемся, но это произошло после нашего матча, — высказался Кай. Тренер Браун посинел, потом побледнел и побагровел. Его губы сжались в тонкую линию. Пока Макс придумывал ответ, тренер ворвался в их круг и схватил сына за руку. — Продолжайте тренировку! Вы здесь учитесь, а не языками чешитесь! Все разошлись, а Гарри с ужасом и смущением смотрел, как Кая с силой утаскивают. Даже Кай выглядел шокированным, ведь отец никогда не проявлял физического насилия и даже пальцем его не тронул за всю жизнь. — Отец… — Помолчи. Ты уже достаточно сказал. — Стойте! — крикнул Гарри, но тренер уже покинул зал. Гарри помчался следом: он не мог бросить Кая одного. После всплеска адреналина его шаги замедлились. С другой стороны, у них много личных проблем, накопившихся за годы молчания. Вряд ли они будут обсуждать личное при посторонних, а присутствие Гарри еще больше разозлит тренера. Гарри растерянно остановился на выходе: в спину бил свет спортзала, а впереди зияла черная неизвестность коридоров администрации. — Гарри! Карл и Томас догнали друга. — Ты в порядке? — Я чудесно, а вот Кай… Из-за меня… Нет. Гарри хотел что-то сделать, выплеснуть эмоции. Кто виноват, что тренер узнал? Макс! Если бы не его длинный ядовитый язык. Свою жизнь ненавидит и другим портит. Гарри нахмурился и развернулся, найдя взглядом болтающих Макса, Эмоса и Пола. — Гарри, — Карл заметил, куда смотрел друг. — Лучше подумай прежде, чем сделать ошибку. Помнишь Джона и Яна? Ты тогда поспешил… — Я сам разберусь, — процедил Гарри. Карл кинулся к другу на шею со спины и посмотрел на Томаса. Друг сразу подключился, схватив Гарри за руку. — Пустите! Это он во всем виноват! На крик снова стали оборачиваться игроки, но тренеры быстро вернули дисциплину. Только Макс, Пол и Эмос смотрели на троицу. Макс крикнул от волейбольной сетки. — Ну что ты, предатель, давай, подходи. Или боишься? — Макс, хватит, — тихо попросил Эмос. Но Макса от одного вида очков и этих всклокоченных волос тошнило. Как этот урод вообще может кому-то нравиться? Ничтожество. Макс смело подошел ближе. — Давай, псих. — Мальчики! — тренерка Касуми шла к ним. Гарри с ненавистью смотрел на бывшего напарника. Макс обернулся на тренерку и наклонился, шепнув: — Встретимся после отбоя, если не трусишь. Покажи, что ты еще можешь, кроме предательства, слабак. — Макс, — предостерегающе сказал Карл. — Заткнись, клоун, — Макс смотрел на троицу, как на пустое место, и вернулся к сетке. Тренерка Касуми проводила парня взглядом и повернулась к Гарри, но он вырвался из хватки и покинул спортзал. — Вы же друзья? — спросила она у Карла и Томаса. — Проследите за этими двумя. Если им дорого их будущее, они должны уметь держать себя в руках и тем более не должны драться — это грозит травмами. Томас всегда внутренне леденел, когда упоминали травмы. У него была мечта, которая погибла из-за случайности, и он не позволит другу испытать эту потерю, которую никогда не заполнит волейбол и модельный бизнес. Футбол навсегда в его сердце, и навсегда потерян. — Мы проследим. И Гарри пришлось терпеть друзей до самого отбоя в своей комнате. Хильмар болтал с другом по телефону, а Гарри посматривал на часы и разбирал постиранные вещи. Друзья развалились на его кровати, будто у себя дома. — Парни, вам не пора к себе? Завтра фотосет. — Нет, — сказал Карл, листая что-то в телефоне. — Томас, от недосыпа ты будешь страшно выглядеть на фото, а ты же модель. — Тоналкой замажу. Гарри вздохнул, сворачивая носки. — Вы Хильмару мешаете… Хильмар громко засмеялся над шуткой друга, ни капли не смущенный присутствием посторонних. Карл коротко глянул на гигантского соседа. — Не думаю. — Пока вы не стучитесь в десна, все нормально, — Хильмар услышал парней и отвлекся от телефона, чтобы ответить. — Оставайтесь... Это не тебе… Да тут… Мелочь всякая... — Мелочь, — фыркнул Томас. — Парни, — сдался Гарри. — Я никуда не собираюсь. Можете идти спать. — Вот придет проверяющий, мы укутаем тебя в одеялко, споем колыбельную и уйдем. — Томас, а ты что здесь делаешь? Карл — понятно: ему скучно, да и он безумец. Но ты зачем здесь? — Ты мой друг, Гарри, — Томас серьезно посмотрел, и у Гарри сердце защемило от благодарности и нежности. — Я не хочу, чтобы ты пострадал. Гарри вздохнул в который раз, швырнув носки в кучу свежего белья. — Вы же не можете за мной вечно следить. — Почему? — Карл выглядел серьезно, что даже непонятно, шутил ли он. — Я не позволю тебе загубить карьеру из-за детской ссоры. — Вы невозможны. Гарри сдался. Тем временем тренер Браун после спортзала привел сына сразу в свою комнату и вытащил чемодан из шкафа. — Мы уезжаем. — Что? Скоро матч против Сета. — Забудь про свои детские игры, — тренер достал из шкафа одежду вместе с вешалками и кинул в раскрытый чемодан. — Есть вещи поважнее. Твое будущее на кону. Ты уже попал в молодежку, и этот лагерь тебе не нужен. Собирай вещи. А Готье… Может остаться, если хочет. Хотя, вспоминая того мелкого проныру, который вьется вокруг него... Содом и Гоморра. Тошнит. Что за разврат в детском лагере? Куда смотрит директор? Мерзкая Франция со своими свободными нравами. — Отец, хватит уже. Я остаюсь. — Не тебе решать. Тебе шестнадцать. Я решаю, где ты остаешься. — Отец, лучше не надо, — тем же строгим голосом ответил Кай. — Мне скоро семнадцать. Еще год, и я вычеркну тебя из своей жизни, если ты сейчас встанешь у меня на пути. Мужчина замер над расстегнутым чемоданом с мятыми вещами. Он тяжело дышал, о чем-то размышляя. — Отец, я разделяю твои планы… — Кай. В мои планы не входят… поцелуи с парнями… и все эти мерзкие… гейские штучки. Как представлю… — А ты не представляй, — усмехнулся Кай. — Мальчишка. — Тебя не касается, с кем я целуюсь. — Касается! Я твой отец! — Вот именно! Ты мой отец! Так будь отцом! — и спокойнее продолжил: — Позволь мне самому управлять своей жизнью. Давай… Давай заключим сделку — все, что касается волейбола, я буду принимать беспрекословно. Играть за кабанов? Хорошо. За воронов? Отлично. За Францию? Vive La France! — на этом девизе тренера перекосило. — За молодежку — пожалуйста. Я не буду оспаривать твои решения по поводу своей карьеры. Но личная жизнь — моя личная. Тренер Браун молчал, размышляя: его лицо, дыхание, тело — все казалось таким тяжелым. Из-за тяжести тренер выглядел на несколько лет старше. Он с силой провел ладонями по мясистому лицу и вздохнул. — Личная жизнь — личная, пока не достигла ушей публики. Понимаешь? — Хорошо. Мы будем скрывать свои отношения с Гарри. — Отношения? — взъярился тренер. — Какие отношения? Чем вы там занимаетесь? — Это не важно. Тебя это не касается. Лучше тебе ничего не знать, а я буду делать вид, что ничего не произошло и всем расскажу, что это просто шутки. Назову Гарри другом. И давай забудем об этом? Тренер Браун усмехнулся, и сразу появилась неуловимая схожесть с сыном, разделенная десятилетиями. — С чего ты такой покладистый? Я тебя несколько лет уговаривал взять свою фамилию, и ты согласился только на двойную. Отказывался играть за воронов из-за желания сразиться с Сетом на площадке, потребовал не заставлять брата играть в волейбол. Ты вечно мне противостоишь. Это суть наших отношений. Так почему сейчас ты мне предлагаешь сделку? — Отец… — Ради этого мальчишки? — Давай все забудем. — Ничего мы не забудем.