Вишневый турнир

Вот и наступил последний день лагеря. В груди разливались грусть и нетерпение. Реальный мир звал к себе, требуя попрощаться с утопическим французским раем. Гарри в смешанных чувствах думал о том, как вернется в дом Дурслей. Кевин обсудил с Евой переезд Гарри, и она согласилась. Гарри и Кевин сидели на крыльце домика Гарри с собранными сумками. После завтрака все отправятся домой. Гарри не мог поверить, что прощается с этим спортивным раем. Перед отъездом Кевин пообщался с сестрой и поделился с Гарри новостями. — Но ты будешь жить в гостиной, — с виноватым лицом сказал Кевин. — Ева очень любит свою комнату и не хочет ее никому отдавать. Сойдет? — Кевин, насчет переезда, — еще недавно эта счастливая новость грела Гарри, но два конверта поменяли его мнение. Он порывисто обнял друга, пока в груди разливалась ноющая боль. — Я согласен хоть на кухне спать, лишь бы не с дядей, но… Планы поменялись. Я никому не хотел говорить… Гарри виновато опустил голову, собираясь с мыслями. Когда Гарри открыл черный конверт, сердце забилось быстрее, перед глазами понеслись планы его грандиозного будущего. Но когда наступило время красного конверта, Гарри задумался. Он хотел тут же отказаться от красного конверта, но вспомнил слова Кая — «я хочу сражаться против сильнейших, чтобы самому стать сильным». Гарри понимал его позицию. Он сам хотел стать сильнейшим. Но только подход Гарри выбрал другой. Гарри понимал, что сильнее его сделало окружение — друзья. Кевин похлопал друга по голове. — Ну уж кухню оставьте мне… Так… Что там за планы? Почему ты такой грустный, будто вместе с Карлом воруешь кексы у Томаса? Гарри хихикнул, но больше от нервов, чем от шутки. Он вздохнул, ероша волосы — обнажился шрам. Шрам был первым ударом от окружающего мира, вторым — потеря родителей. Гарри должен стать сильнее, чтобы защитить себя и своих любимых. Он должен следовать за мечтой. И сильным он станет только среди сильных. Снова в голове прозвучал голос Кая: «настоящие друзья тебя поймут». А поймет ли Кай? — Я насчет тех конвертов, — Гарри почувствовал стыд и вину. — Всю неделю парни мучали меня вопросами, особенно Карл и Кай, но… Я хочу сначала сказать тебе. Кевин понимающе улыбнулся. За его улыбкой всегда чувствовалась некая тоска, непонятная даже ему самому. — Гарри, среди слизеринцев я тебя считаю своим самым близким человеком. Томас и Карл лучшие друзья, Эмос и Макс вообще не расстаются, Людо и Маттиас тоже близки, а Блейз сильно сблизился с Сетом. Теперь у меня есть Руперт, а у тебя Кай, но все же романтические отношения — это не совсем дружба… Я тебе дал достаточно времени, чтобы собраться с мыслями и решиться? Гарри виновато улыбнулся. — Кевин, ты лучший, — вздохнул Гарри и словил его синий пронзительный взгляд. — Меня пригласили в английскую молодежку. — Ого… — брови Кевина взметнулись вверх. — Я ожидал, что тебя пригласит крупный клуб, но чтобы сразу молодежка. Я очень рад за тебя, Гарри. Кевин порывисто обнял друга, но Гарри смутился еще больше и выдохнул. Он отстранился и серьезно посмотрел на друга. — Но я отклонил их приглашение. Кевин застыл, а потом вскочил. — Чего? Подул сильный ветер, заставляя поежиться: он был не по-летнему холодным. Гарри сглотнул и опустил голову. — Я хочу играть за французскую молодежку. Кевин икнул от неожиданности, прикрыл рот ладонью и сел. Он с минуту тупо смотрел на смущенного и притихшего друга. — Ты что?.. Мне послышалось? Кевин осмотрел высокие сосны и заметил белку, бегущую вниз по красному стволу. В небе пролетела птица, пахло хвоей и озером. Птицы щебетали на разные лады, а игроки, тренеры и работники лагеря проходили мимо, занимались своими делами и болтали — все готовились к отъезду. Это будет новым домом Гарри? Кевин только что почти в лоб назвал Гарри лучшим другом, а он… — И когда? — Мне еще нужно обсудить с Дурслями, но… Думаю, в сентябре, — Гарри украдкой посмотрел на поникшего друга. — Французский агент сказал, что у них своя школа. Они возьмут меня во второй состав и дадут полгода, чтобы показать себя и прокачаться. Обучение оплатит школа, но для меня деньги не проблема, ты же знаешь… Потом посмотрим. Если проявлю себя, то останусь и могу перейти в основной состав. — Но… Гарри, — Кевин схватился за голову, а потом посмотрел на друга. — Но почему Франция? Мы же… — Кевин слабо улыбнулся. — Мы… Мы могли вместе жить, но не играть. Меня с рукой никуда не возьмут. Даже конверт не получил… — Кевин, — Гарри положил ладонь на грустное плечо друга. — И ты меня бросаешь… — Кевин, ты что? Мы будем общаться. Ты будешь играть в футбол, я в волейбол, будем ездить друг к другу на матчи. Ты откроешь свой ресторан, я буду к тебе ездить кушать. Кевин усмехнулся. — Это все мечты… Но… Мы же живем ради своих мечт, да? — А ради чего еще надо жить? — улыбнулся Гарри. — Я тебя не брошу. Кевин, не смей так думать… Кстати, как там у тебя с Рупертом? С Панси? Кевин вздохнул. — Я поговорю с ней, когда вернусь в Англию, — Кевин помолчал. — Я благодарен вам с Карлом за советы, — он с грустной улыбкой посмотрел на друга. — Здорово, что груз тайной любви больше на меня не давит… Знаешь, после признания мне стало намного легче. Наверное, Карл был прав: это начиналось как влюбленность, но переросло в повод пострадать и помучить себя. Я строил из себя жертву вместо того, чтобы признать, что мне одиноко, жизнь дерьмо, и начать уже исправлять ситуацию. Но нет. Я искал виноватых. Думал, что недостаточно хорош для Панси, хотя даже попыток не делал, чтобы мы начали встречаться… Ладно. Все это пустое. И это в прошлом… И сейчас тоже устраиваю драму из твоей новости. Нет бы порадоваться за друга. Гарри криво улыбнулся. Раздался звонок. Кевин достал телефон и взглянул на экран. — Вспомнишь солнце, вот и лучик. Кевин нажал отбой. Гарри поднял брови. — Панси. Друзья посидели в тишине: каждый думал о своем. — Команда будет в шоке, — усмехнулся Кевин. — Карла хватит сердечный приступ, Диггори вообще вздернется… — Да ну… Ты меня переоцениваешь. Вы легко найдете замену. К тому же, вы будете теперь со старшаками играть — с Сетом и Блейзом. — Сета позвали в молодежку. — А. Точно, — за своими переживаниями Гарри забыл об изменениях в жизнях друзей. — Карл, Готье и Блейз будут играть за английский волейбольный клуб. Я видел, как Макс тоже получил конверт. Интересно, куда он пойдет? Он классный либеро. Гарри поджал губу. С момента их драки прошло много времени — они друг друга избегали, как обычно. Гарри чувствовал вину, когда его темная личность проявилась и ударила Макса. Рука сжала розовую футболку напротив сердца: неужели такая высокомерная гадость сидит в нем? Он помнил свои чувства и мысли тогда, когда хотел побить Макса. Гарри считал парня жалким неудачником и нытиком… «Если честно, я и сейчас так думаю. Нельзя так думать… Еще недавно мы были друзьями, сокомандниками…» — Чего расселись? — прогремел голос Хильмара. Парни обернулись на выход из домика — великан держал на плече сонную ношу. — Мы завтракать. Вам тоже надо подкрепиться перед дорогой. — Привет, Хильмар, — кивнул Кевин и поднялся.— А тебя куда позвали играть? — Во французский клуб — Касуми. Будем со спящим принцем вместе играть, — Хильмар показал свою ношу. — Я так счастлив. От великана шла мощная положительная энергия, что друзья забыли о своих переживаниях и заулыбались. — А вы куда? Парни спустились со ступенек и пошли в сторону столовой. — Я в футбол уйду, — Кевин убрал руки в карман и пнул воздух. — А Гарри… Друг замолчал, не раскрывая секрет, и Гарри благодарно улыбнулся. — Я пока думаю. Кевин с надеждой посмотрел на парня, но тот покачал головой, говоря глазами — «это уловка для Хильмара. Я все решил». Кевин вздохнул. — Завтрак будет веселым. Гарри опустил голову. Столовая встретила друзей ароматными запахами и гулом игроков. Парни встали в очередь. Гарри вгляделся в игроков и заметил Кая в своей черно-зеленой футболке со змеей. Сердце подпрыгнуло от радости, но мысль о серьезном разговоре заставила заледенеть: хотелось убежать или промолчать. Кай сел к своей команде — после футбольного матча он перестал игнорировать своих сокомандников. Гарри иногда обедал вместе с кабанами, радуясь, что его парень менялся в лучшую сторону и открывался людям, но изредка в душе поднималась ядовитая ревность, нежелающая делить Кая с кем-то. Иногда Гарри хотел вернуться в те времена, когда холодный и неприступный Кай одновременно отпугивал и притягивал всех, но открылся он только Гарри. Теперь же каждый мог подойти и заговорить с ним. Шутить и издеваться стали меньше, но Кая уже это не задевало, как раньше. Кай играл в волейбол, рядом был любимый парень и друзья. Что еще можно желать? Только улучшений отношений с отцом, но вряд ли старик изменится за несколько недель в лагере. Тренеру Брауну нужно время, чтобы принять сына таким, какой он есть. Кай только принялся за творог с фруктами, как рядом сел Гарри. — Привет, — смущенно поздоровался Гарри и чмокнул парня в щеку. — Шестьсот тысяч пятьдесят два? — Ты меня спрашиваешь? — усмехнулся Кай и тут же отвлекся от завтрака. Его глаза мило сузились, будто в кошачьей улыбке, и он поддел подбородок рукой, разглядывая своего парня. — Это же я должен тебе миллион поцелуев, так зачем ты считаешь? — Помогаю своему парню выплачивать долги. У нас все пополам. Кабаны обсуждали свои персональные предложения от клубов и молодежек. Гарри притих, потеряв игривый настрой, и Кай заметил перемену. — Заметил свой подарок? — Кай потянул за ворот футболки. — Тебе идет, — улыбнулся Гарри, но Кай заметил, что парень мыслями не здесь. — Все нормально? Гарри схватил стакан с соком, выпил его за несколько больших глотков под широким взглядом Кая, и выдохнул. Кай усмехнулся и взял салфетку, чтобы вытереть рыжие усы от апельсинового сока. Гарри терпеливо и смущенно ждал, пока он закончит. — Кай, я хотел поговорить… Насчет конвертов… — Да? — Я… Меня позвали в молодежку. Кай вскочил и обнял парня. — Я знал, знал. Гарри, любимый мой, сокровище мое. Кости Гарри затрещали, он чуть не задыхался. На глаза выступили слезы, в голове промелькнула мысль — «оставь, как есть! Это твой шанс дать заднюю. Ты еще можешь играть с друзьями и любимым в волейбол!». Второй голос тут же отозвался: «Да. Играть в отсосный английский волейбол, который никому не сдался. Бразильцы, японцы, французы — вот, кто лидеры на мировой арене. Англия даже в первую десятку не попадает. Что тебе делать вместе с неудачниками?». Гарри покраснел. Какой противный второй голос… И противнее еще от того, что он был с ним согласен. — Кай, пусти. Кай не сразу откликнулся, опоенный счастьем. Он отпустил парня обратно на скамейку. Все в столовой обратили внимание на эту сцену, но за последнюю неделю такое случалось часто за разными столами, когда кто-то рассказывал о своем конверте. — Я же говорил, что ты выдающийся игрок. У меня на это чуйка, — Кай постучал по своему носу и принялся за завтрак с воодушевлением. — А я думал, чего ты притихший в последнее время. Сюрприз готовил? Рассказал в день отъезда, чтобы не так грустно было расставаться? Гарри молчал, не смея его перебить. — Ничего. Потерпи, душа моя, — Кай слегка приобнял Гарри и чмокнул в макушку. Гарри сжался от бессилия.— В августе мы с Готье переедем в Лондон, будем играть все вместе. Станем сильнейшими в Англии, а потом и в мире. Нагнем Францию все вместе. Как будет классно. — Классно… — Гарри? Кай заметил, что парень странно себя вел. — Я тебе ничего не повредил? — Все нормально. Я в порядке. Гарри вздохнул. Слезы душили его, лицо залилось краской. — Гарри? Кай перестал есть и ждал реакции. Гарри снова вздохнул — не хватало кислорода. В глазах потемнело, мир сузился до одной точки. — Что с тобой? Гарри? Кай схватил парня за плечи, но он тяжело дышал и не мог говорить. Вдруг Кая слегка оттолкнули. Кай с удивлением увидел отца, который сел на корточки перед Гарри. — Парень, слышишь? Опусти голову между своих коленей. Дыши ровно. Все хорошо. — Пап? — раскрыл рот Кай. — Что происходит? — Паническая атака. — Что? У Гарри? Отец помог Гарри прийти в себя и успокоиться. — Принеси воды лучше. Кай тут же побежал к поварам. Тренер Браун гладил Гарри по спине и следил за его дыханием. Вскоре Гарри вспомнил, где и с кем находится. И что ему нужно сделать. Мир снова стал темнеть, но жесткий взгляд тренера его остановил. Рядом с тренером Брауном собрались тренер Диггори, мисс Стил, кабаны, слизеринцы, французы. Все беспокоились за Гарри. — Гарри? — позвал тренер Браун. — Тебе лучше? Пойдем на воздух. — Ему надо в медпункт, — отозвался Диггори. — Надо пройтись. Потом к врачу. Успеют замучить таблетками и уколами. — Но… Тренер Браун помог Гарри подняться, и Кай тут же подстраховал с другой стороны, схватив свободную руку. — Я могу идти, — слабо отбился Гарри. Отец и сын вывели Гарри на воздух, обеспокоенная толпа пошла за ними. — Стоять, — скомандовал Браун. — Ему нужен воздух. Уйдите все. Гарри оказался на свежем воздухе. Окруженный солнечным светом и заботой, Гарри вскоре пришел в себя окончательно. Он сидел на ступеньках медпункта с отцом и сыном. — Еще недавно я тут валялся в бреду, а теперь ты… Гарри слабо улыбнулся. Тренер молча сидел рядом с подростками, не вмешиваясь. Он следил, чтобы парню не стало хуже, и ожидал медбрата. — Ты в порядке? Что… Что случилось? — Кай, лучше не задавай вопросов, — сказал тренер. — Ему только стало лучше. — Нет. Я должен сказать, — вмешался Гарри. — Иначе снова начнется. Я должен встретиться со страхом. — Страхом? — Кай похолодел. — Ты… Ты же не хочешь… расстаться? — Нет, — Гарри чуть не стошнило от этой мысли. — Я… Кай, меня позвали во французскую сборную. Я… Я хочу играть за французов. Кай резко отклонился, будто его толкнули. Он не мог поверить в услышанное. Тренер Браун криво улыбнулся, но тут же помрачнел и скрестил руки, продолжая наблюдать за сценой. — Я… — Гарри взял руки Кая, но он тут же отстранился и поднялся.— Кай, я люблю тебя. Я хочу играть с тобой, но… Я хочу стать сильнее… Помнишь, ты говорил, что друзья примут любое мое решение? А ты? Не примешь? — Но… Почему во Франции? — Сильное окружение делает сильных людей. — Да нет же… Нужно сражаться против сильных… — Кай, ты создаешь сильное окружение. Ты классный игрок. Ты способен развиваться самостоятельно, а я так не могу. Я сильно прокачался в этом лагере. Я понял, что для меня Слизерин и английский футбол — прошлое. Я уже взял все, что можно у них. Теперь мне пора двигаться дальше. Я чувствую, что мое будущее во Франции. Я еще недостаточно узнал. В Англии я не так много сильных игроков встречал, в отличие от Франции. Тарт Таттен, Касуми, Дикие гуси — все они меня потрясли стилем игры и командной работой. Пьер-Луи правильно сказал, что мы должны думать о себе, не только о команде. Команду судят по ее слабому звену. Я не хочу быть этим звеном… И… Я не хочу погаснуть в твоей тени. — Чего? Что ты несешь, Гарри? Гарри скривился — Кай никогда не говорил с ним в таком тоне. — В моей тени? Ты видишь во мне конкурента? Гарри тоже поднялся. Парни стояли друг напротив друга, будто и правда стали врагами в один миг. — Кай, я с самого начала тебе сказал, что хочу сражаться против тебя. Я хочу тебя победить. Я хочу стать лучше и сильнее тебя. Кай открывал и закрывал рот, его лицо побледнело. Гарри превратился в жесткий столб, а Кай в обмякшую рыбу. Тренер Браун серьезно смотрел на парней, не вмешиваясь, но и не покидая их. Кай выдохнул, сжал кулаки и серьезно посмотрел. — Гарри, это твое окончательное решение? Гарри кивнул, хмуря брови. — Да, Кай. Я решил. Кай сжал зубы, выругался и ушел. Тренер и Гарри проводили его взглядом. — Довольны? — глухо спросил Гарри, направляя свой гнев и возрастающее отчаяние на тренера. — Сбылась ваша мечта. Гарри видел только напряженную спину мужчины. Тренер постоял в тишине, а потом сказал: — Дождись медбрата, — и ушел вслед за сыном. Гарри сцепил кулаки и ударил ступеньку, но тут же пожалел от боли и запрыгал. — Решил разбомбить лагерь перед отъездом? — раздался веселый издевательский голос. Карл подошел к другу. — Ты в порядке? — и огляделся. — Почему один? — Мы с Каем поссорились. — Ого, — сказал Карл, а потом более осознанно: — Огоооо. Из-за чего? Он слишком много тебя целовал? Или у него слишком большой? Или… — Хватит, Карл. Не до тебя. Гарри снова уселся на теплую ступеньку. Карл задумчиво смотрел на парня сверху вниз. — Это из-за французской молодежки? Гарри поднял голову. — Откуда? — Кевин рассказал, когда у тебя приступ случился. — Вот говнюк. — Он переживает за тебя. Мы все. Гарри вздохнул. — Я рассказал Каю. —… И что? Он разозлился, что вы будете меньше трахаться? Или что вы будете жить в разных странах? — Ну… Почти. Я назвал его своим вечным врагом. Карл засмеялся. — Молодец. Красиво бросил. И жестко. — Да не бросал я его. Нельзя дружить и быть соперниками? Нельзя любить и быть соперниками? — Можно, — Карл сел рядом. — Но сложно. Не каждый справится. — Мы справимся. Карл молчал. — Не веришь? — Знаешь, я верю в то, что все будет так, как мы верим. Если ты уверен, что вы справитесь, значит, так оно и будет. За любовь надо бороться. — Карл? Это точно ты? — Гарри потрогал лицо друга, будто пытался снять маску. Карл легко ударил парня по ладони. — А где же присущий тебе цинизм? — Да иди ты. Я верю в любовь. Просто… Раньше я предпочитал, чтобы она случалась где-нибудь подальше от меня. — Почему? У тебя же счастливые родители. — Ага. Такие счастливые, что отца я вообще не вижу. Я точно не хочу отношений на расстоянии. Если бы Готье не собирался переехать в Лондон, я бы не согласился… с ним встречаться. Гарри засмеялся и ткнул парня локтем. — Ну вот. Так и знал. — Никому не говори про нас. Карл походил на капризного ребенка, но за это Гарри его и любил. — Я нем, как рыба, — Гарри сделал вид, что закрывает свой рот на замок и выкидывает ключ. Друзья помолчали. Гарри снова погрустнел, думая о разговоре с Каем. Что он решит? Их отношения кончились? — Кстати, как все отреагировали? — На твой отъезд? Или на то, что ты от нас всю неделю это скрывал? Гарри вздохнул. — Да нормально. Не парься. Все привыкнут и примут это. Ты же не умираешь и не на луну улетаешь. Европа маленькая. Мы молоды, богаты, перед нами открыты все пути. Дай им время, и они смирятся. — Кевин сказал, что ты вздернешься. — Вот еще, — засмеялся Карл, а потом добавил: — На самом деле, я искал тебя, чтобы открутить твою красивую косматую голову, но когда увидел тебя в таком состоянии… Конечно, и до этого я сомневался, ты же словил паничку… Но… Забей… Все поймут, рано или поздно. Но ты с ними лично поговори… Эх. Веселая поездка в автобусе будет. А потом еще и в самолете. — Кай, стой! — Что? — резко развернулся Кай. Тренер Браун остановился в нескольких метрах от сына. — Доволен? Лекции будешь мне читать? — Повзрослей. Кай замер. Отец продолжал молчать. Вулкан эмоций, предательства, боли и несправедливости этого мира начал утихать. — Кай, возьми уже на себя ответственность. Определи, что для тебя важно, и борись за это. — Но… — Кай растерялся. — Ты же против нас с Гарри. Тренер цыкнул. — Какая разница, что я думаю? — мужчина вздохнул и запустил ладонь в поредевшие волосы. — Я понял, что если хочу, чтобы ты повзрослел, лучшее, что я могу сделать — не мешать. Ты должен наделать ошибок и сам научиться с ними справляться. Я не могу вечно быть рядом и страховать. Пора тебе самому решать, что делать со своей жизнью… Но, Кай, я всегда буду твоим отцом. И всегда буду беспокоиться о тебе. Я не всегда смогу мыслить здраво, по-взрослому. Я же тоже человек и живу свою первую жизнь. Я тоже могу ошибаться, поддаваться эмоциям, торопиться с выводами. Но я — твой отец. И я несу за тебя ответственность, поэтому так сильно на все реагирую… Я не хочу потерять тебя, Лоренцо и Готье, как потерял вашу маму. — Пап… Глаза Кая заблестели, и он бросился в объятья отца, как бывало в детстве, когда родитель возвращался после работы. Кай снова стал маленьким. Он чувствовал себя защищенным в сильных отеческих руках. А Гарри… Гарри никогда не сможет ощутить этого чувства. Он рос без родителей. Он всегда сражался в одиночестве, а теперь Кай оставит его? Пусть Гарри сам выбрал тяжелый путь, но Кай не может бросить его. Неожиданно отец произнес мысли Кая вслух: — Пусть ты выберешь неправильно, я тебе скажу об этом, предупрежу, но в итоге — поддержу. — Пап, я люблю тебя, — сдавленно сказал Кай. Мужчина подавился эмоциями, смахнул с глаза скупую и одинокую, лишь бы сын не заметил. Кай отстранился и посмотрел на лицо отца — такое суровое обычно, но такое уязвимое и теплое сейчас. — Пап… — Кай, я не хочу быть размазней, каким был мой отец. Я хочу быть твоей опорой, чтобы ты всегда мог обратиться ко мне за помощью или советом. Мне не важно, даже если ты меня будешь ненавидеть… Я всегда… — Пап, — Кай снова обнял отца. — Все хорошо. Спасибо тебе. — Я лишь хочу, чтобы ты был счастлив. После примирения с отцом, Кай понял, что для него важно. Сильный поступок отца, его уязвимость подтолкнули Кая к решению. Гарри сидел на стуле в медпункте и слушал мерное гудение аппарата давления, пока его руку сдавливала специальная повязка. Карл сидел рядом. — Сейчас проверимся и на автобус. Все уже ждут. Гарри кивнул. Вдруг дверь распахнулась. Медбрат подпрыгнул, а парни посмотрели на выход. В проеме стоял растрепанный и вспотевший Кай. — Гарри, ты не уехал, — облегченно вздохнул Кай. — Я весь лагерь оббегал и вспомнил про медпункт. Гарри хмуро смотрел на парня, не зная, как себя вести и что чувствовать. Он не решался раскрыться после того, как Кай отреагировал на его новость. Кай понимал это, поэтому сделал виноватое лицо. — Гарри, не злись. — Так. Что тут происходит? У нас прием, — очнулся медбрат. — Выйдите и дождитесь своей очереди. Гарри повернул голову к медбрату. — Давление в норме? — Ээ… — парень в белом халате посмотрел на прибор. — Да, но… Гарри с характерным звуком отцепил нарукавник и поднялся. Карл с медбратом проводили парней взглядом. — Какой сложный пациент… — Да. Гарри такой. Медбрат снова подскочил и обернулся на Карла, все еще сидящего у окна. — Я забыл, что вы здесь. Что-то болит? — Сердце, — Карл прижал ладонь к груди и страдальчески закатил глаза к потолку. Медбрат понял, что над ним издеваются, и выгнал бездельника за дверь. — Наконец-то этот безумный лагерь закончился. Как же подростки меня пугают. — Гарри, остановись, — Кай взялся за запястье парня. Гарри не отстранился, но и на контакт не шел, молча ожидая. — Я виноват. Прости. Ты меня удивил… и напугал. Мы только начали встречаться, а ты уже убегаешь… В другую страну… Ты бы обрадовался на моем месте? Гарри отвел взгляд. — Не совсем. Но я бы тебя поддержал. — Да, понимаю. Прости. Пальцы Кая обжигали. Гарри секунду смотрел на грустное лицо Кая, и сердце не выдержало. Он притянул парня к себе и поцеловал. Они сначала целовались нежно, будто в первый раз, а потом все жарче. Вскоре оба уже смеялись. — Я тебя напугал? — спросил Гарри. — Это ты меня напугал. Я думал, мы расстанемся. Думал, это конец. — Я сам думал, что ты хочешь меня так бросить. Захотел сбежать от меня в другую страну, негодник, — Кай щелкнул парня по носу. Гарри скривился, но улыбнулся. — Я же… Я могу тоже за французов играть. — Нет, — Гарри посерьезнел. — Не надо предавать свои мечты ради меня. Кай, я хочу, чтобы каждый двигался по своему пути. — Но я хочу двигаться по нашему пути. И снова они смотрят на жизнь по-разному. Гарри вздохнул. — Кай, я не хочу быть центром твоей жизни и твоих решений. Я хочу, чтобы мы были равны в отношениях. Я не должен играть за Англию ради тебя, а ты не должен за Францию. Понимаешь? Кай нахмурился и кивнул. — К сожалению, понимаю. Гарри улыбнулся. — Я рад, — Гарри потянул парня за собой. — Нам пора на автобус. Кай послушно поплелся следом. Тем временем другие игроки уже прощались: многие завели друзей, с которыми не хотели расставаться. — Роже, пока. Будь хорошим мальчиком. Не забывай вкусно кушать. Береги своих родителей и сестричку. И не забывай своего большого норвежского друга. Хильмар со слезами обнимал сонного парня, заставляя тренерку Касуми нервничать. — Хильмар, отпусти. Дышать нечем. — Что ты сказал? — Я сейчас задохнусь. — Нет. Ты, — Хильмар схватил парня за плечи и посмотрел в лицо, а потом расплылся в улыбке и снова с силой обнял друга, плача. — Ты назвал меня по имени. Оливер закатил глаза — тренерка отправила его найти опаздывающих. — Хильмар, пойдем уже. Ты всех задерживаешь. — Роже назвал мое имя. Я не могу так просто уехать. — Так оставайся. Все равно к французам уйдешь, — Оливер начал терять терпение. — Я сейчас тебя под зад вытолкну, если не вернешься в автобус. — Хильмар, будто мамочка Роже, — раздает советы и радуется первому слову малыша, — засмеялся Сильви, наблюдая за сценой прощания. — Пошли уже, — позвал Паскаль, стоя у автобуса, но кузен надул губы и прошел мимо. — Сумку в багаже оставь, дурак. Сильви зашел в салон, когда Оливер за ухо потащил великана к автобусу воронов, и выкинул сумку к ногам брата, но не вышел. Паскаль со вздохом поднял вещи кузена. — Не переживай, — за спиной парня оказался Раймон, держащий руки в карманах белой мастерки с красной полосой на груди. — Помиритесь. — Тебя еще не хватало, — скривился Паскаль, заталкивая вещи в большой багаж автобуса. Раймон поджал губы, но промолчал. Он сжал лямку на плече от большой сумки. На мгновение Раймон завис, разглядывая Паскаля, но когда столкнулся с обжигающим взглядом, пошел в следующий автобус Тарт Таттен с рисунком яблок. — Как же все достали, — буркнул под нос Паскаль, провожая взглядом отъехавший автобус Касуми. Гарри и Кай прибежали на стоянку, держась за руки с сумками на плечах. Гарри заметил, что осталось всего два автобуса. Он даже не успел попрощаться со своими французскими друзьями. Тренер Диггори тут же схватил Гарри и потащил к автобусу, разлучая парочку. — Гарри, поторопись. Рейс скоро отходит. Понимаю, тебе было плохо, но покупка новых билетов влетит нам в копеечку. Амбридж… — неловкий кашель. — Директриса Амбридж не одобрит такую брешь в бюджете… Тренер отчитывал Гарри, пока волочил его к автобусу, а Кай незаметно шел следом, скрываясь от отцовского радара. Диггори почти затолкал Гарри в салон, когда тот вырвался и чмокнул Кая в губы. — Пока. — Пока, мon chéri, — шепнул Кай, лучистыми глазами всматриваясь в чужое лицо. — До скорой встречи. Гарри улыбнулся, поправил съехавшие на кончик носа очки и скривил лицо, когда тренер схватил его за ворот футболки и потащил в салон. — Так, все расселись по местам. Следующая остановка — Лондон, — последнее, что услышал Кай. Он еще какое-то время смотрел на отъезжающий автобус, в окнах которого шел Гарри. Большое заднее окно показало грустное лицо Гарри, который махал на прощание. — Кай, что ты тут делаешь? — раздался голос отца. Кай повернулся с улыбкой. — Я сражался за кое-что важное. Тренер поднял брови, а потом посмотрел с пониманием. Он шутливо пнул сына под зад. — Живо в автобус, оболтус.

конец