Вишневый турнир

— Кай изменился, — сказал Готье, смотря на своего брата, а потом перевел внимание на Гарри. — Это благодаря тебе. Гарри не знал, что сказать, не понимая, обвиняют его или хвалят. Готье всегда выглядел мрачно и угрожающе. Кай закончил успокаивать плачущего Шона, неловко обнимая его, и помахал Гарри и Готье. — Раньше были только мы с Каем, а теперь он со всеми общается. «Все таки он злится», — решил Гарри. — Но зато он выглядит счастливее. И даже меня уговорил доверять людям. «Я запутался. Все же, он не злится?» — продолжал думать Гарри. — И… Я хотел у тебя спросить кое-что… «Он что, смущен?» — удивился Гарри. — Я хотел бы узнать, что нравится Карлу? До конца лагеря осталось совсем немного, а потом мы разъедемся по разным городам, поэтому я бы хотел успеть с ним сблизиться, если это возможно. Гарри обомлел, окончательно запутавшись в своих мыслях и предполагаемых чувствах собеседника. Кай спас его, сев в маленький кружок. — О чем болтаете? Готье кашлянул. Гарри не решился сказать о чужой просьбе, поэтому невинно улыбнулся и пожал плечами. — Мне скоро шестнадцать, — перевел тему Гарри. — Когда? — Кай тут же оживился. — Что тебе подарить? И как мне раздобыть подарок в лагере? — Мне ничего не нужно, — поспешил Гарри. — Я буду рад провести день, как обычно — играя в волейбол с любимыми людьми. Кай не отвечал, и Гарри усмехнулся. — Ладно. Вижу, ты уже что-то придумываешь. — Кай любит праздники, — сказал Готье, и Гарри вспомнил, что они недавно обсуждали Карла. — Спасибо, что прикрыл, но я от Кая ничего не скрываю. Можешь при нем рассказать, что любит и не любит Карл. — Конечно, я немного тебе расскажу, но лучше тебе у Карла спросить. Готье фыркнул. — Легче застрелиться. Я узнал о Карле самое важное: если он чего-то хочет, он это получает. И наоборот. — Понял-понял, — выставил ладонь Гарри и взялся руками за ступни. Кай достал из кармана смартфон и начал записывать свои идеи по поводу дня рождения Гарри. — Карл любит апельсины, музыку, программирование. От скуки учит разные языки. Любит прикалываться над Томасом, воровать у него кексы и бесить. Красил волосы в зеленый. Не переносит вида крови. Любит свободу и веселье. Ненавидит отказы и ограничения. Готье тоже достал телефон и попросил повторить. После любовной консультации Готье ушел, и Кай вдруг тоже подскочил. — Когда у тебя др? — Завтра. Кай надул щеки, поднял брови и выдохнул. — Мда… Задачка… Что-то крутое я не успею сделать за такой короткий срок… — Да не нужно, — Гарри слегка покраснел и замахал руками. — Забудь. Я не хотел рассказывать. Всего лишь перевел тему, чтобы спасти Готье, а это оказалось лишним. Глупо себя чувствую. — Все в порядке, — Кай чмокнул Гарри в щеку. — Я все устрою. Не успел Гарри снова возразить, как Кай уже сбежал. К концу ужина прибежал запыхавшийся Готье. Он остановился перед слизеринским столом с корзинкой. Карл лежал на руках, поглядывая на кекс, но Томас вел себя бдительно, не давая своей девушке и другу обокрасть его. Стук корзинки о стол заставил Карла оглянуться. Запахло цитрусом. Во рту скопилась слюна. Брови Карла нахмурились, когда Готье поднял цветастый платок и показал апельсины. Гарри закрыл рот рукой, стараясь сдержать смех. Кай до сих пор на ужине не появился, одержимый организацией дня рождения своего парня. Гарри внимательно следил за парнями, чтобы потом все пересказать Каю. — Это что? — Апельсины. Парни замолчали, глядя друг на друга, будто в ковбойской дуэли. — И зачем тут целая корзина апельсинов? — Ты же их любишь. Карл тут же посмотрел на Томаса, Кевина, а потом на Гарри. — Кто предатель? — Карл, тебе подарили полную корзину твоих любимых апельсинов. И ты недоволен? — Значит, ты, — нахмурился сильнее Карл, глядя на Томаса. — Да я просто… Я не в курсе… Разве не все знают, что ты их любишь? — Кексы тебе нет смысла дарить, — вмешался Готье. Карл перевел на него свое внимание, сузив глаза. — Ты же любишь ворованные. И обязательно — от Томаса. — Не лезь в мою жизнь, — с угрозой сказал Карл, схватил кекс Томаса и сбежал. Все за столом переглянулись. — Логичный финал, — засмеялся Кевин. Руперт подхватил его смех. — Мне бы тоже не понравилось, если бы меня вором обозвали. Готье, ты — чудик. Ты флиртовать вообще умеешь? Готье тупо посмотрел на целую корзину никому ненужных фруктов. — Где ты их взял? — спросил Томас с усмешкой и протянул руку. Готье не стал возражать, когда парень забрал пару апельсинов. Минии с благодарностью приняла фрукт. — Я одолжил велосипед у охранника и сгонял до деревни: там много фруктовых деревьев. Одна бабуля с апельсиновой рощей согласилась набрать корзинку, — взгляд Готье затуманился воспоминанием. — Я хотел перевести ей деньги, но она отказалась. Старушки такие щедрые. — Целый подвиг, — прокомментировал Кевин, беря фрукт себе и Руперту. — Оставь кабанам. — Карл тебя недостоин, — сказал Гарри ободряюще и взял себе апельсин. — Но мы все тебя чмокнем за апельсины, если хочешь, — добавил Маттиас, передавая фрукт Людо. Готье оставил корзинку и повернулся на выход из столовой. — Делайте, что хотите. Парни проводили его взглядом. — Жалко его, — вздохнул Гарри. Томас забрал у Минни фрукт и быстро почистил. — Надо кожуру засушить потом. — Зачем? — удивилась девушка и по дольке быстро съела апельсин. — Нюхать. В чай добавлять. — Чай? А! Вы же — англичане, повернуты на чае. Продолжилась обычная болтовня. Гарри отнес корзинку к кабанам, удивив Шона, Алека и Исака. Остальные сокомандники с радостью разделили апельсины. — Это вам от Кая и Готье подарочек. — Капитан так изменился, — с улыбкой взял апельсин Шон. — Спасибо, Гарри. Гарри обернулся, думая, что благодарят кого-то другого с таким же именем, но Шон смотрел на него. Смотрел дружелюбно! Гарри забыл, что нужно говорить в таких случаях, тупо кивнул и ушел. Кай предложил Гарри переночевать у него. — Готье собирается съехать, — сказал Кай, пропуская парня в комнату. — Хочешь… жить вместе? Кай выглядел смущенным, и Гарри улыбнулся. Он лег на кровать с ухмылкой и закинул руки за голову. — Тогда эта кровать чур моя. Кай рассмеялся и завалился сверху. Гарри застонал от тяжести и завертелся, но только вспотел, а из любовного захвата не выбрался. — Это наша кровать, — Кай ткнулся носом в щеку и вдохнул. — Теперь я тебя не отпущу. Они уснули в обнимку. Гарри проснулся от чужого кашля и полушепота — «гарри, согрей меня». Утро выдалось сумбурным, холодным из-за непогоды и жарким из-за соседа. На узкой кровати спать вдвоем сложновато, но парни не хотели расставаться. Свое шестнадцатилетие Гарри встретил невыспавшимся. Он беспокоился за Кая, бегал за водой среди ночи, то накидывал на него одеяло и обнимал, словно большую гусеницу, то жался к краю, потому что Каю было жарко. Когда прозвенел утренний колокол, Кай окончательно заболел. Гарри отнес его в медпункт на спине. Тренер Браун тут же примчался к сыну и выгнал взъерошенного подростка в очках. Кай из-за температуры бредил и не совсем понимал, где и с кем находится. Гарри пришлось уйти. Он плелся до домика Кая под холодными порывами ветра в мятой футболке. По белому небу гнали серые тучи. Настроение отличалось от праздничного. Гарри быстро собрался и ушел, чтобы не мешать Готье, который переносил вещи в соседнюю комнату. Никто еще не поздравил Гарри с днем рождения. На завтрак он пришел поздно и пришлось отстоять длинную очередь. Гарри старался не терять мысли о том, что ему шестнадцать. Он бодрился, но сегодня весь мир был против него. — Надо сбегать в часовню после завтрака. Фотки уже опубликовали в цифровой версии журнала, — сказал французский парень позади Гарри. — Ты больной? Вечером привезут журналы, — сказал его друг. — Зачем бежать так далеко? — Я не могу ждать. Друг издевательски засмеялся. — Тут и ждать нечего. Мы не попадем в этот журнал. На обложке будет Бернар, а внутри Ив, Раймон или Паскаль. Ну и этого предателя могут запихать. — Брауна? — Да. И у нас даже интервью не брали. Не о чем переживать. — Ни у кого интервью не брали, кроме директора. Но это же журнал по волейболу, который все в мире читают. — И там нас не будет. Успокойся. Но парень не сдавался. — Но зачем нас всех фотографировали? Гарри устал слушать их спор, но очередь продвигалась медленно. Впереди парень сначала долго не мог определиться между шоколадным и морковным кексом. — Бери оба, — не выдержал Гарри. Парень вздрогнул от неожиданности и послушался. Он достал из кармана мелочь, рассыпая ее по прилавку. Гарри закатил глаза, едва сдерживаясь. Кассир долго считал монетки. Когда очередь подошла к Гарри, он сдержал внутреннюю язву, которая хотела сказать — «наконец-то». — Можно морковный кекс? — спросил Гарри, но ему отказали. — Шоколадный? — Парень перед вами последние кексы забрал. Не мог выбрать. — Так они были последние? — Гарри пожалел, что вмешался. Мог бы потерпеть, а теперь без кекса. В свой день рождения! Хотелось выть от обиды. Гарри сжал поднос и оплатил остальной завтрак. Он не хотел давить на жалость или искать выгоду в своем дне рождения, поэтому ничего не сказал кассиру. Гарри пошел вперед, как услышал за спиной: — А кексов точно нет? У меня сегодня день рождения. — Ну… День рождения, говорите? Поздравляем, — отозвался кассир и огляделся. — Что я могу сделать? Давайте спрошу на кухне. Гарри замедлил шаг и обернулся. Он раскрыл глаза от удивления и несправедливости, когда кассир вернулся с противной улыбкой и протянул парню два кекса. — Сразу два? Мне только шоколадный нужен, — задумался парень. — Возьми мне морковный, — попросил друг. Это они обсуждали журнал по волейболу. Гарри с болью в сердце наблюдал, как два его кекса забирают какие-то удачливые придурки. К тому же, у одного из них тоже день рождения. Где тут почувствуешь себя уникальной личностью в особенный день? День обычный, даже паршивый, а Гарри — заурядность. Почему этот парень родился именно в один день с Гарри и приехал в этот лагерь? — Что застыл? — тот самый парень встал перед Гарри с подносом. Незнакомец сузил глаза и засмеялся, ткнув низкого друга локтем. — Узнаешь? Это же наш мировой волейболист. Вот, кого поместят на обложку журнала. Гарри нахмурился и развернулся. Он сел за столик, грохнув подносом. За столиком сидели только Сет, Макс и Эмос. Они уставились на недовольного Гарри. Конечно, Макс не мог промолчать. И, конечно, именно в этот день Макс решил вернуться за стол Слизерина. — Можно потише? Или наша звездочка не может спокойно появиться? Нужны фанфары и салют? — Макс, заткнись уже. Макс раскрыл рот и нахмурился еще больше. — Совсем больной? Тебя белки покусали? — Макс, не надо, — вмешался Эмос. — А где Кай? — перевел тему Сет. Гарри поборол в себе желание ударить Макса, глубоко вдохнул и выдохнул, как его учил Ив на медитации. — Заболел. В медпункте. Гарри принялся за овсянку, но она остыла и слиплась. Снова дыхательная практика, секундное затишье. Гарри огляделся. — Где все? — спросил Гарри у Сета, демонстративно игнорируя парочку. — Уже позавтракали. — Так быстро? Гарри прикусил губу. Даже друзья его не поздравили. Неужели все забыли о его… — С днем рождения тебя! Гарри с надеждой и восторгом обернулся. Конечно, друзья не забыли. Они же любят устраивать сюрпризы. Но глаза не нашли толпу друзей, а песня продолжалась. Парень с двумя украденными у Гарри кексами стоял за одним из столиков с красным лицом и с улыбкой слушал поздравления. Гарри вздохнул и уткнулся взглядом в цементную овсянку. Пакетик сока лежал на подносе после падения. Гарри постарался настроить себя на позитив: «Еще только утро. Друзья не могли забыть о моем дне рождения, пусть я и не напоминал. Они наверняка что-то готовят. Погода точно к вечеру наладится. Это же лето во Франции, а не в Англии. Кай вряд ли поправится к вечеру, но лишь бы с ним все было в порядке. Он не виноват, что заболел. Кексов я уже достаточно за лагерь съел: поберегу зубы. Да и сок мой любимый — яблочный, — Гарри взял пакетик и застыл. — Без трубочки. Ну конечно…». — За что мне все это? — пробормотал Гарри и поднялся — аппетит пропал. — Псих, — фыркнул Макс. Гарри быстрым шагом отнес поднос, но запнулся о собственную ногу и упал лицом в овсянку. Противный комок скатился по носу на пол под общий смех в столовой. Гарри выскочил из столовой — как все достали! Он прибежал домой и умылся, проклиная все и всех. Но тут зазвонил телефон — тетя. Гарри уставился на экран, понимая, что его хотят поздравить, но одновременно с этим будут вопросы про лагерь и прочее. И почему Рон не позвонил? Они так давно не общались. Не мог же лучший друг забыть об этом дне? Или он обиделся, что Гарри не звонил? Пока Гарри думал, звонок закончился. И начался новый. Гарри невольно улыбнулся. И чего он расстраивается? Не так давно тете было плевать на него, а теперь она помнит о его дне рождения. Все же, это приятно. — Гарри, все хорошо? Так долго не отвечал. — Все хорошо. Не слышал звонок… Тетя поздравила его, пока заднем плане ворчал дядя и кузен ему поддакивал, но Гарри не злился на Дадли: он вел себя нормально, когда отца не было рядом. После звонка Гарри решил пробежаться: бег всегда спасал его от тревоги. В голове бились тысячи назойливых мыслей, но когда тело двигалось, разум затихал. Наверное, мозг думал, что тело уже решает все проблемы, и успокаивался. «Это не конец света. Просто плохой день, — думал Гарри. — Скоро все закончится. Но обидно, что плохой день именно сегодня. Почему не вчера? Не завтра?» В груди снова поднялось раздражение. Бег, обычно, успокаивал, но дул холодный ветер, а вскоре заморосил дождь, но не приятный и плотный, а мелкий и ледяной. На горизонте Гарри увидел здание администрации, из которого выходил тренер Браун со своим помощником. Помощник готовился раскрыть зонт. Не надо попадаться тренеру на глаза. Лучше весь день всех избегать, чтобы не сорваться на кого-то. Гарри хотел стать лучше и не бросаться с кулаками, как он это делал раньше. «Мне уже шестнадцать. Я взрослый и проблемы должен решать по-взрослому». Захотелось сыграть в волейбол: только он спасет Гарри от нервного срыва. Жизнь такая непонятная, но в спортзале все кристально ясно. Может, и хорошо, что Гарри остался один? Все время он проводил с друзьями, французами или Каем. Появилось время подумать о своей жизни. Гарри забежал в спортзал и снял промокшее худи. Тут было теплее, но ненамного — кто-то открыл окна. Мимо летали мячи, игроки тренировались в своем темпе. Гарри никого не узнавал, кроме французов и Хильмара. Он решил их не беспокоить: не хотелось с кем-то общаться. Гарри пробежал пару кругов и размялся, а потом взял мяч из общей корзины, но его резко выбили из рук. Внутри взмыла яростная волна. Гарри развернулся и столкнулся с грозным взглядом либеро. Макс вернул мяч в корзину и покатил ее к подсобке. — Тренировка окончена. Тренер попросил убрать корзину. Гарри сжал кулаки, подбирая слова и стараясь не сорваться на крики или насилие. — Почему ты ко мне прицепился? — Чего? — Макс остановился у дверей подсобки и открыл их. — Я спрашиваю, — повторил Гарри глухим голосом. — Почему ты ко мне прицепился? Почему ты не можешь заняться своей дерьмовой жизнью и отстать от меня? Макс взял мяч и покрутил на пальце, а потом остановил его и посмотрел на Гарри. — Я ненавижу таких, как ты, кому тупо везет. — Тупо везет? — Наследство, учеба в Слизерине, крутые и богатые друзья. Все у тебя получается. — Заткнись уже, придурок. Мы в прошлый раз это обсуждали. У тебя вообще мозг работает? Макс покраснел и сжал мяч. Его ноздри расширились от гнева. — Да, мозг у меня работает, в отличие от некоторых. Я думаю о последствиях своих действий, а ты взял и раскрыл, что гей. Удивительно, что тебя так легко все приняли. Что ты должен сделать, чтобы люди наконец-то увидели, какой ты мешок с дерьмом? Корчишь из себя хорошенького, всем советом помогаешь, а сам вечно все вынюхиваешь, подслушиваешь, лезешь в чужие жизни. И с какой стати ты решил, что можешь стать сильнейшим волейболистом в мире? Каким образом? Совсем долбанулся? Это невомзожно. — Для тебя. Макс раскрыл глаза, но потом поджал губы и нахмурился. Он отвел взгляд. Темный Гарри расплылся в хищной улыбке. — Я реалист. Я не замахиваюсь на золотые горы. Если попаду в молодежку, уже будет хорошо. Но стать сильнейшим в мире? Что за детские сказки? Гарри скрестил руки, умхыляясь. Он походил на Кая в этот момент. — Мышление неудачника. Мелко плаваешь, подъедаешь за другими остатки. — Иди нахуй. — Задел за живое? В чем проблема, Макс? — продолжал давить Гарри. — Ты сам себя считаешь неудачником, я прав? Макс весь сжался и покраснел. Он походил на натянутую тетиву, готовый сорваться. — Иди нахуй, — все, что мог сказать Макс. Гарри так устал за день, едва держался, что в этот момент достиг пика своего терпения и сорвался на либеро, пусть и не физическим насилием. — Я же прав, да? Ты любишь ныть, любишь отсасывать, — Гарри подошел ближе, подавляя парня своим присутстсвием. — Любишь потные и волосатые члены победителей, потому что сам ничего не можешь добиться. Любишь обрезанные? Эмос знает? Или вы с Эмосом практикуетесь? Расскажи подробнее. Макс толкнул парня в грудь, а Гарри тут же ответил кулаком в лицо, будто ждал этого. Макс вскрикнул и прижал щеку ладонью. Гарри занес руку для нового удара, но драка закончилась, не начавшись. Макс закрыл глаза и сжался. В груди Гарри разлилось разочарование и презрение. — Не бей, — жалобно попросил Макс. — Чего? Гарри не знал, что чувствовать. Все его тело расслабилось. Мимо прошел тренер и остановился. — Ребят? У вас все в порядке? — Да, — тут же отозвался Гарри. — Мячи убираем. Макс, тебе мячом попало? Гарри выразительно посмотрел на Макса. Парень сглотнул и кивнул, отведя взгляд. Тренера удовлетворил ответ, и он ушел. Гарри выдохнул с облегчением и повернулся к притихшему Максу: стало стыдно за недодраку. Гарри задрал голову к высокому потолку, вздохнул и сказал: — Прости. Но… Ты меня уже достал. Больше не пытайся со мной заговорить. Не хочу заразиться вирусом неудачника. От ссоры с Максом на сердце стало еще хуже: ярость и печаль бушевали внутри. Гарри уже почти вышел из спортзала, не зная, куда идти, как тут в него больно врезались. Короткое и больное падение выбило из глаз слезы. Гарри готов был расплакаться в тот же миг, как тут увидел довольное и светлое лицо Карла. — Гарри, мы тебя обыскались, — засмеялся Карл и протянул Гарри руку, помогая встать. — Руперт с Кевином приготовили торт, Томас всю дорогу его своей курткой закрывал. В спортзал вошла шумная компания промокших друзей. Кевин и Руперт держали поднос с тортом, а Томас — куртку. — Гарри, вот ты где! С днем рождения! — Все постарались для тебя, — улыбнулся Карл. — Все, — подтвердил Кевин, но сузил глаза. — Только кое-кто ворует даже у именинника. — Я должен был убедиться, что торт не отравлен! — возмутился Карл и обнял Гарри за плечо. — Кевин, я разберусь, — сказал Томас и бросил куртку. Маттиас и Блейз засмеялись, наблюдая за бегающими по опустевшему спортзалу Томасом и Карлом. Кевин проверял сохранность торта, подправляя детали инструментами из фартука с сотней карманов. Руперт один держал поднос, разглядывая нежно-голубой торт. Слизеринцы стояли в маленьком уютном кружке. Людо держал пленочный фотоаппарат. — Гарри, с днем рождения! — кричали парни на разные лады и смеялись, а Гарри смотрел на них с открытым ртом. — Загадывай желание. — Нужно задуть свечи. — Свечей нет. — И как он загадает желание, умник? — Нам срочно нужны свечи. Где их можно раздобыть? Гарри засмеялся, а потом закрыл лицо руками. Его плечи дрожали. Вскоре смех превратился в слезы. Друзья постепенно затихли, а потом кинулись обнимать именинника. — Гарри, ты чего? — Гарри, все в порядке? Сильно ушиб жопу при падении? — Макс, а ты что тут забыл? Где твой брат-близнец Эмос? — Пустите. Кабаны вышли из раздевалки, что-то обсуждая, но остановились перед толпой у выхода спортзала. Шон вышел вперед и спросил у Томаса: — Что тут у вас? Парни не пускали Макса. — Это из-за тебя Гарри плачет? — Да я его пальцем не тронул. — Врешь, — сказал Шон. — Я видел, как ты отобрал корзинку с мячами. — Ваш капитан — пидор, — не выдержал Макс. Шон усмехнулся. — И что? — Шон скрестил руки и скептически посмотрел на парня. — Наш капитан настолько силен, что трахает и девчонок, и парней. И тебя тоже трахнет в твой пиздливый рот. Макс свел брови, чуть ли не плача, растолкал парней и убежал из спортзала. Гарри никак не мог перевести дыхание от слез счастья и горя. Он слышал спор друзей, но не мог сказать, чтобы Макса отпустили — горло сдавило. Наконец, сильные эмоции покинули тело. Кевин и Карл держали руки на плечах Гарри, заглядывая в лицо. — Зачем вам торт? — спросил Шон. — У Гарри др. — А. Поздравляю. Наконец-то этот ужасный день закончился и стал прекрасным. Наконец-то друзья нашлись. Наконец-то… что? Кай до сих пор болен. Рон до сих пор не поздравил. И на торте нет свечей. Как загадывать желание? — Попробуешь? — с надеждой спросил Кевин. Руперт протянул поднос с тортом ближе. — Я помню, что ты не любишь рыбу, но было сложно ошибиться и добавить ее в сладкий торт, — засмеялся Кевин. — Я не так часто готовлю торты. Гарри протянул палец и мазнул крем. — Ну как? Гарри стоял в тихом спортзале с заплаканным лицом и сбитыми очками, а вокруг ждали верные друзья. Плечи снова задрожали. Гарри никак не мог успокоиться. К горечи и облегчению примешалось чувство стыда, что он разрыдался при всех. Томас накрыл Гарри курткой, чтобы никто не видел его заплаканного лица, и друзья отвели друга в его домик. В знакомой и безопасной обстановке Гарри успокоился и уснул. Томас положил парня на кровать, и друзья оставили его отдыхать. Когда Гарри проснулся, за окном уже стемнело. Голова болела от слез и пересыпа. — Какой сегодня день? Сколько времени? Где я вообще? Гарри достал телефон и взглянул на экран: день рождения еще не кончился. За дверью слышались приглушенные голоса и смех. Вдруг зазвонил телефон. — Слушаю, — хрипло прошептал Гарри и закашлялся. Он потрогал свой горячий лоб и вздохнул — кажется, он тоже заболел. — С днем рождения, засранец! — Рон? — Гарри раскрыл глаза, забыв обо всем. На губах заиграла счастливая улыбка, а с души упал камень. Они почти час болтали с другом. Рон удивлялся каждой новой истории про волейбол, отношения с Каем, про мечту Гарри. Дверь тихо отворилась, когда Гарри закончил звонок. Полоска света упала в комнату. В комнату вошла темная невысокая фигура. Гарри не успел всмотреться, как парень забрался к нему в кровать и обнял. — Карл? — Гарри узнал друга по апельсиновому запаху. — Ты в порядке? — Да. Просто волновался за тебя. Ты здоров? — Конечно. Немного голова болит… День был тяжелый… Карл кивнул и замолчал, обнимая друга. — А ты сам в порядке? Карл пожал плечами, но ничего так и не сказал. Спустя несколько тихих минут он поднялся и наигранно веселым тоном позвал Гарри праздновать день рождения. — Торт немного поплыл. Ты бы видел лицо Кевина, когда крем начал таять. Если не хочешь довести его до нервного срыва, скорее загадывай желание. — Свечи… — Готье одолжил велик у охранника и раздобыл свечи у той старушки, у которой он апельсины брал… Тон Карла поменялся, когда он заговорил про Готье. Гарри хотел спросить про их отношения, но вспомнил претензии Макса, что он лезет в чужие жизни, и замолчал. Карл тоже не стал ничего говорить, открыл дверь нараспашку и закричал: — Встречайте именинника! Гарри выдохнул и засмеялся, когда друзья спустя минуту копошений вошли в темную комнату с огромным тортом с кучей свечей. — Почему тридцать? — насчитал Гарри. — Я так плохо выгляжу? — Сейчас — да, — тут же ответил Карл. — Спроси у повара, почему не шестнадцать. — Так лучше выглядит, — смутился Кевин. — Крем поплыл. Торт походил на полуразрушенный колизей. — Мы еле спасли его от жадных пальцев Карла, — вмешался Руперт. — Давай загадывай желание, а то я устал торт держать. — Давай мне, — предложил Хильмар. — Я скучал по своему соседу, могу и торт подержать. Гарри засмеялся: он был рад, что его новые друзья тоже разделили праздник. Его лицо светилось в мягком апельсиновом свете, в глазах прыгали огоньки свечей. На секунду он закрыл веки, подумал о заветном желании и надул щеки. Все свечи погасли, белый дым взвился к потолку. Друзья шумно зааплодировали. Вечер прошел за поеданием торта, смехом и обсуждением будущего. Роже уснул на коленях Хильмара, Бернар и Ив играли в телефоне, Пас и Рай что-то тихо обсуждали, а Сильви и Руперт играли в гляделки. Томас и Кевин заговорили о футболе. Вечер проходил весело и одновременно умиротворенно спокойно. Только Карл как-то подозрительно тихо сидел около Готье. Гарри заметил, что они иногда переглядывались. На губах Карла в такие моменты играла загадочная улыбка. Гарри не стал расспрашивать друга, радуясь, что все хорошо. Неожиданно Карл словил взгляд друга и подмигнул ему. Гарри вскинул брови, когда друг протянул ему красный конверт с сургучной печатью. — Нам сегодня раздавали конверты от клубов, но ты проспал. Я взял твой. Гарри взял конверт, в котором стучало его будущее. Интересно, кто им заинтересовался? — И вот еще, — Карл протянул черный конверт. — Почти все получили хотя бы один конверт, но два… — Карл присвистнул. — Ты у нас популярный. Откроешь? Гарри взял конверты и задумался, а потом помотал головой. — Не хочу торопиться. Завтра. Карл кивнул и сел с умиротворенной улыбкой. Гарри не смог сдержаться. — Вы с Готье?.. — Тшш… Гарри замолк, и Карл кивнул с благодарностью. — Не порти момент. — Я просто волнуюсь. — Не о чем. Все хорошо. Тебе не нужно все контролировать, — Карл вздохнул, ища глазами Готье, а когда нашел, парни друг другу улыбнулись. — Ты был прав, когда сказал, что мы грузим тебя своими проблемами. — Да вы не грузите… — Нам пора самим разбираться со своими жизнями, а не бегать к тебе за советами. — Ладно… Но… Ты счастлив? Карл засмеялся, а Гарри во все глаза смотрел на друга и не мог не улыбнуться. — Счастья не существует… Но… Прямо сейчас я доволен, — Карл поднялся и хлопнул друга по плечу. — С днем рождения, Гарри. Все было хорошо в этот вечер, только чего-то не хватало. Или кого-то. Вскоре под общий шум Гарри накинул ветровку и вышел из домика. Гарри дошел до медпункта, но столкнулся с темным силуэтом и тихо ойкнул. Чужие руки схватили его за плечи, спасая от падения. Гарри помнил эти прикосновения, помнил вишневый запах. Он вгляделся в родное лицо и зарылся в объятья. — Кай, я так скучал. Кай обнял Гарри и шепнул в макушку: — Я тоже. Парни вернулись в темный медпункт и сели на кровать Кая. В окно бил теплый свет фонаря. — Отец только недавно ушел, — сказал Кай сломанным голосом. — Запрещал мне с тобой увидеться, хотя я объяснил, что у тебя праздник. — Он беспокоится о тебе, — тихо сказал Гарри. Кай усмехнулся, но промолчал. — Как ты себя чувствуешь? Кай пожал плечами, а потом притянул парня к себе и чмокнул в макушку. — Уже лучше. В миллионы раз. Гарри довольно засмеялся. — Я рад. — У меня есть подарок, — сказал Кай. — Он остался в нашем домике. — В нашем… — повторил Гарри и улыбнулся. На щеках заиграл румянец. — Можем сходить, но сначала я хочу тебя кое-чем другим порадовать, — Кай взял с тумбочки журнал. — Включишь свет? Гарри поднялся с кровати и щелкнул выключателем. Он заметил, что журнал в руках Кая рассказывает про волейбол. На обложке сияло лицо Бернара — известной спортивной модели. Томас тоже мог бы попасть туда, но он только недавно начал свою карьеру и был не так заметен, как француз. — Что тут? — Гарри сел к Каю и прислонился к теплой фигуре. Кай приобнял его за плечо и пролистал страницы. — Читай. На странице изображались они с Каем. — «На фотографии Кай Меро-Браун и Гарри Поттер — будущее английского волейбола», — дыхание сбилось. Гарри замер. Осознание медленно приходило с каждым новым прочтением. — Они знают мое имя? Будущее волейбола? Гарри засмеялся, и Кай с удовольствием улыбнулся. Они обнялись и завалились на кровать. Кошмарный день полностью рассеялся в любимых руках и после приятной новости. — Не верится, что все это происходит со мной, — прошептал Гарри. — Ты это заслужил. Но Кай скоро поднялся. — Я еще не поздравил тебя. Пошли скорее. Кай выглядел уставшим, а его щеки краснели от болезни. Гарри забеспокоился, чтобы Каю не стало плохо, и попросил остаться. — Давай завтра подаришь? — Нет. Кай был непреклонен, и вскоре парни под покровом ночи вернулись в свой домик. — Я целый день думал, вдруг тебе захочется покопаться в моих вещах, и сюрприз будет испорчен. — Я бы так не сделал, — возмутился Гарри. Кай усмехнулся. — Все нормально. Я тебе разрешаю. Мои вещи — твои вещи. Кай достал коробку из-под кроссовок и вручил Гарри. — С днем рождения, mon chéri. Гарри взял коробку. Парни сели на пол. Кай с предвкушением ожидал реакции, разглядывая любимое лицо напротив. Гарри открыл коробку. — Твоя футболка? Кай кивнул. — Я обменялся с Сетом футболками после матча, и с тобой тоже хочу. Только придется подождать следующей игры с тобой, а пока дарю чистую. Ты же не брезгуешь? Гарри порывисто обнял парня. — Моя жизнь рядом с тобой всегда становится лучше, — с улыбкой сказал Гарри. — Спасибо большое. — Это еще не все. Кай от радости стал лучше выглядеть, но приступ кашля заставил его замолчать. — Может, вернешься в медпункт? Кай замотал головой, борясь с кашлем. Гарри сбегал за водой, и Кай успокоился. — Смотри дальше. Ты не все увидел. Гарри достал черную футболку с красными вставками и символом кабанов. Под ней лежала фотография и сплющенная веточка лаванды. — Я попросил у Людо мини-принтер и распечатал нашу первую фотку, а веточку лаванды сорвал в нашу прогулку до часовни — на память. Хотел сохранить воспоминание о нашем свидании. — Свидании? — Гарри покраснел. — Теперь ты его храни. Храни нашу историю. Гарри обнял парня и, не сдержавшись, начал его целовать. — Ты же заболеешь, — вяло отбивался Кай. — Мне все равно. И Кай сдался. Жар захватил парней. Руки Кая сжали крепкие ягодицы парня, в штанах у обоих затвердело. Гарри целовал иступлено, порывисто, будто они миллион лет не виделись. Кай отвечал с той же страстью. Вскоре они оказались на кровати без одежды. — Я представлял этот день по-другому, — признался Кай, когда наваждение немного спало. Гарри лежал грудью на нем и тяжело дышал от возбуждения. Кай нежно гладил любимое тело. — И как же? — Я планировал посетить озеро, вспомнить наш первый разговор, потом лавандовые поля, часовня и салют. — Салют? — раскрыл глаза Гарри. — Ну… Не совсем салют… Бенгальские огни… Гарри прыснул. — Обманщик. — Я приукрасил. — Тогда ты мог бы сказать, что планировал полет на драконах. Зачем так мелко врешь? Кай мягко схватил за чужую щеку и потянул. — Вредина. Гарри засмеялся и чмокнул парня в нос, потом в щеку, и вскоре они снова целовались. В какой-то момент пальцы Кая тронули колечко мышц между ног Гарри, и парень удивленно воскликнул. — Ты?.. Кай тут же поднял руки, будто сдавался. — Извини. Накатило. Кай снова закашлялся, но приступ быстро прошел. Гарри все это время хмурился, о чем-то размышляя, а потом выдохнул и сказал: — Давай. — Что? — не понял Кай. — Давай займемся сексом. — Э… — Кай, — Гарри начал злиться. Он решился на такое, а Кай тупит. — Трахни меня уже. — Ты уверен? Гарри снял очки, чтобы не мешались, и укусил парня за плечо, а в ответ услышал восклицание. — Ладно-ладно. Ладони вернулись на ягодицы парня. Нежное поглаживание перешло в более требовательное и сильное. — Надо тебя растянуть, — Кай достал лосьон для тела. — Извини, другого нет. Гарри краснел, лежа на парне и чувствуя, как палец проник внутрь его разгоряченного тела. Вскоре внутри оказалась пара пальцев, которая делала ножницы, поглаживали бугристые стенки. Гарри сжимал плечи парня, но больше от страха, чем от боли. На удивление — больно не было. В живот Гарри упирался крепкий член Кая. Ожидание пугало и распаляло. Пальцы с чмоком вынырнули из растянутой покрасневшей дырочки. Ладони сжали ягодицы. — Готов? — шепнул Кай в покусанные от волнения губы. Гарри медленно кивнул. Влажного входа коснулась горячая головка члена и проникла внутрь, медленно растягивая. Гарри застонал одновременно с Каем. Когда член вошел полностью, сжавшийся Гарри перевел дыхание и попытался расслабиться. — Все нормально? Гарри укусил парня за плечо и тут же виновато поцеловал. Кай засмеялся. Они снова начали целоваться, и Кая двинул бедрами. Гарри застонал, когда член коснулся напряженного узелка мышц внутри: было удивительно хорошо. По телу будто прошелся заряд тока, заставляющий подогнуть пальчики на ногах. Вскоре Гарри выпрямился, самостоятельно насаживаясь на член Кая. Их тела сплелись и вспотели. Стоны и хлопки смешались в маленькой комнатке. В стену застучали, но парни не обратили внимания, поглощенные друг другом. Гарри кончил, запачкав живот Кая, но Кай его не отпустил, вцепившись пальцами в чужие бедра. — Гарри, ты такой узкий… — А ты твердый, — шепнул Гарри и опустился к покрасневшим влажным губами. Они целовались и трахались всю ночь. Гарри кончил несколько раз. Кай держался подольше, но тоже излился пару раз, вытащив член. В какой-то момент Гарри не дал Каю высунуть член, сжав его торс ногами. Они уже сменили позу на миссионерскую: Гарри лежал на спине, а Кай вбивался сверху. — Кончи в меня, — попросил Гарри. — Я же не забеременею. Глаза Кая заблестели. Он нарастил темп и излился внутрь Гарри. Оба застонали от удовольствия и сжали друг друга в объятьях, будто хотели слиться в одну космическую сущность и потеряться. Слиться вместе, потеряв границы друг друга и мира. Кай лежал сверху, тяжелый и влажный от пота. Гарри зацеловал его лицо. — Спасибо, Кай. Это было прекрасно. Кай улыбнулся и чмокнул парня в нос. — Я люблю тебя, Гарри. — Я тоже тебя люблю, Кай.