Голос

Строгость, отточенность в движениях, уверенность в действиях, словах и мыслях, неужели это не самое сексуальное, что может быть в мужчине? Владеть своим телом также, как и владеть сознанием — талант. Темные, волнистые, слегка отросшие спутанные волосы, липнут к мокрому лбу. Струйки пота стекают на уже и без того мокрую, обтягивающую футболку цвета хаки. Она настолько липнет к телу, что ни для кого ни секрет, как выглядят мышцы на его животе. Грудь с медленной уверенностью поднимается, поглощая воздух. Широкие плечи напрягаются, когда юноша прицеливается. Вздох — выстрел. Его руки не дрожат — абсолютная уверенность в себе и своих силах. Пуля на вылет пролетела через «тело» мишени. Чистая победа. Это заставляет каждый раз чувствовать мужчину, что все, что он делает имеет большой смысл. Нет он не гордился собой, не пытался быть лучшим, не соревновался, ни в коем случае, он не являлся самовлюбленным, просто он делал то, что должно, просто он так чувствовал. Ему нравилась мысль о борьбе за справедливость, ему нравилось чувствовать себя тем, кто может защитить кого-то. Мужчину определяет отсутствие страхов. Он приковывал взгляды девушек, он безусловно это знал. Знал и то, что стоит ему взглянуть на любую — она растает под натиском его взгляда. Это мысль вызывала у него омерзение и поток неприятных мурашек по телу. Еще один выстрел. Единственная девушка, которая смотрела не на его тело, а на мишень вздрогнула, хоть этот звук и стал привычнее, чем звук будильника, за последнее время. Она смотрела на мишень, которую таранили пули. Когда она закрывала глаза, то с наслаждением представляла, как они изувечивают тело того самого человека, который разбрасывал трупы на улицах города каждую неделю. У нее была своя личная цель пребывания в этой академии. Перво-наперво девушка грезила о мести. Она жаждала расправы. Какими бы не были гнусными эти мысли для нее самой, к сожалению, она была не в силах выбросить их из головы. Это была ее борьба за справедливость. — Он такой горячий, — шептали все одногруппницы, дабы разделить безответную душевную нежность между друг другом. Джи-джи передернулась, чуть отходя от толпы девушек. Она посмотрела на его спину, сравнивая юношу с хищным зверем, который готов набросится на жертву и проглотить целиком. Сейчас он казался ей опасным. Смертельно опасным. Кажется, сама судьба отправила этого юношу оказаться здесь, чтобы девушка взглянула на себя со стороны. Она не хотела быть такой, она четко это понимала. Машина без эмоций — так выглядело это зрелище. Он безусловно вызывал восхищение, но как только девушка думала о его мотивах, становилось все хуже на душе. Невозможно быть хорошим и лучшим — это факт. У нее есть мечта быть счастливой, если она не умрет в попытках сделать город спокойным. Ее коробила мысли, что человек рождается и умирает, не принося в этот мир пользы. Концепция жизни у всех разная. Она хочет прожить свою жизнь не зря и получить свою пулю в грудь, если понадобится. Если ей предопределен конец — она готова отдать жизнь за людей. Она больше не может видеть во снах багровую кровь, стекающую по улицам города, где когда-то мирно играли дети, где люди не боялись, что они не вернутся домой. Сейчас городу необходимо чувствовать себя под защитой, потому как город заволокло ужасом. Молодые девушки не должны умирать ради чьего-то там развлечения, ни один человек не заслужил этого. Девушка встает рядом с опасным юношей и чувствует, что купол из их эмоций закрывает их от других. Они вдвоем — против незримого врага. Джи закрывает глаза, глубоко вдыхая носом, чтобы успокоить дрожь в руках и прицелится. Она всегда помнила, что люди которых она любила сейчас стоят с ней и направляют ее руку. Пыль и запах мужского пота с одеколоном щекочет ее нос. Первый выстрел был далеким от идеала. Она слышит, как в ушах вместо звона звучит смех ее сестры, она уже не помнила день, когда она последний раз слышала ее голос. Такой задорны, такой… живой? Она очень любила Розу. Джи-Джи видела в ней свет и отдушину своей жизни, ее сестра не заслужила такого исхода. Это был день, когда разрушилась не одна жизнь. Руки предательски задрожали. «Роза, я такая слабачка…» — признавалась Джи, глядя на свои плохие результаты. — «Пожалуйста не переставай верить в меня» По ее щеке покатилась несдерживаемая слеза. Перед глазами заиграли вспышки и ей казалось, что на ее руках кровь ее сестры, как и тогда. Однажды она станет сильной, либо она перестанет существовать сама для себя. Джи вытерла тыльной стороной ладони щеку, чувствуя, как что-то опускает ее ладонь, сжимающую пистолет и откладывает его в сторону. Пришлось отогнать ком, стоящий где-то в глубине глотки, чтобы взглянуть, что скрывается за замыленным пятном перед ней. Мягкие пальцы сняли с нее наушники, чтобы она могла слышать окружающий мир, но она онемела, будто оглушенная рыба. Девушка не замечала ничего, кроме ноющих в груди воспоминаний, которые заменили ей весь мир, которые хранили ее сон. Чьи-то руки прижали ее к себе и поволокли на улицу, вдаль от удивленных взглядов, бережно и одновременно грубо, «по-свойски» прижимая к себе. Конечно, все люди, бросающие эти взгляды, знали, что сейчас переживает Джи, но верили в ее улыбки и уверения, что она держится. Впервые за месяцы поисков и расследований она дала слабину. Грубые руки трясли ее за плечи, пытаясь привлечь внимание. Она слышала, как ее имя срывается будто ругательство с губ парня. Она чувствовала себя так, словно заживо мертва. Все что она смогла сделать это уткнуться в незнакомую крепкую грудь, зарыться носом, вдыхая аромат мужского тела и горько заплакать, отдавшись эмоциям и сжимая на спине футболку парня, комкая ее, такими на этот момент, беззащитными маленькими ручками. Она чувствовала рядом с этим незнакомцем защиту, в которой она нуждалась сейчас, прежде всего от самой себя. Его теплые грубые руки гладили ее по волосам и спине, пытаясь хоть немного успокоить, обнимали ее за плечи, чтобы девушка чувствовала, что она сейчас не одна. Они держали ее хрупкое тело, чтобы она не упала на асфальт. «Только не отпускай меня, слышишь?» — говорила девушка сама себе. Через пелену на глазах она заметила тонкий высокий силуэт, приближающийся к ним с незнакомцем. Рыжая копна волос, которую она разглядела, заставила ее вытереть слезы и прислушаться к словам. — Что с ней? Она в норме? Нужна какая-то помощь? — дрожащим голосом спрашивал тот самый юноша из кото кафе, которым любовалась Джи-Джи, бродя обеспокоенным взглядом по лицу Джи, будто ища ответа. На секунду девушке стало неловко, что она сейчас находится в объятиях другого мужчины, который так и не отпускал ее ослабевшее тело. Переводя взгляд с одного мужчины на другого, она почувствовала ветер в своих волосах и вдохнула, выпуская оставшиеся эмоции. Девушка выпустила из объятий торс и зашаталась, едва держа себя на ногах, заглядывая лицо незнакомца. Твою ж… это был тот самый красавчик, на которого глазели все девушки и который стрелял рядом с ней. «Вот это Джи тебя угораздило, надо же как, а! Глупая, глупая, глупая девчока! Твою ж мать, твою ма-а-а-ать!», — не могла остановить свою очередную истерику в голове девушка. Недоедание отсутствие сна, и непрекращающийся стресс, однако, дали знать о себе. И она начала чувствовать, как из-под ее ног уезжает земля и она хватает сильную руку, боясь разбить свой прекрасный нос или пятую точку, которая безустанно приносит проблемы. Рука инстинктивно, протягивается ей в ответ, словно мужчина мыслит, как продолжение девушки, она потрясённо вскинула взгляд, переплетаясь с ним глазами, будто в танце. Она искала ответа почему он так заботлив, а он искал ответ в ее глазах почему именно она. Он каждой клеточкой души ощущал, что должен заботиться о ней, но не знал ответа зачем и почему его так тянуло к ней. — Я позабочусь о девушке, — ответил уверенно юноша, приятным бархатным голосом с хрипотцой, от которой по плечам Джи пошли мурашки. Одним движением он подхватил на руки ее дрожащее тело и прижал к себе так, как родители прижимают ребенка. Он сжимал ее так, словно хотел оберечь от всего мира, и она растаяла и впервые доверилась кому-то на столько, что забыла о смерти, что преследует по пятам. Джи виновато подняла взгляд на рыжего юношу, не зная, что ему ответить и теряясь в своих собственных ощущениях. Ее губы открылись, чтобы извиниться, но она лишь обдала горячим дыханием шею незнакомца, вызывая у него улыбку от которой растаяли бы все женщины. Девушка пришла в себя только тогда, когда ее тело было на мягкой кровати, а за окном уже смеркалось. Она поворочалась, чувствуя, как нежно хрустит чистое постельное белье под ее головой. В комнате пахло орехом, и мятой, настолько вкусно, что казалось где-то стоит пирог. Запах кружил голову, заполняя пространство. Форточка была насквозь открытая, пуская летний воздух в комнату. Тюль билась о подоконник и танцевала вокруг загадочный танец. Девушка с усилием поднялась на локтях, чувствуя, как ноющей болью отдает в голове и как она распространится по всему телу. Джи прикоснулась к голове, оглядываясь по сторонам, замечая, что кто-то бережно укутал ее одеялом. Она улыбнулась от этой приятной маленькой детали. Она никогда не думала, что кто-то способен настолько беспокоится о ней. Любое проявление заботы к девушке трогало ее душу. Высокое мужское тело грузно сложилось на кресле, выглядело это нелепо, смешно, однако было в этом свое очарование. Он подвигался из стороны в сторону, прижимая сложенные руки на своей груди еще ближе к себе, защищая себя от холода. Джи не думала, что такие сильные мужчины могут выглядеть настолько беззащитными. Она тихо подошла к нему на носочках, устроившись перед ним на корточках и заглядывая в его сморщенное лицо, подмечая насколько красив был этот юноша, даже когда ежился во сне. Она протянулась пальцами, желая убрать непослушные волосы, лезшие ему в глаза, однако он перехватил ее руку и грубо сжал, притягивая ее лицо к своему. Джи-Джи застонала от боли и страха, но, когда их носы соприкоснулись, она встретилась с его глазами и услышала тихий шёпот у своей щеки: — Никогда так больше не делай, Джи-Джи, — сказал он, проводя носом по ее носу и переводя взгляд с ее глаз на губы и обратно. Эта игривая манера заставила девушку почувствовать себя желанной, как никогда. От упоминания собственного имени у Джи перехватило дыхание и заколотило сердце, готовое вырваться из груди. Она почувствовала, как его пальцы уже не грубо сжимали руку девушки, а нежно поглаживали тонкую полупрозрачную кожу, а вторая рука притягивала за пояс, сажая себя на коленки. Она уперлась свободной рукой в его грудь, чтобы не упасть. Ей хотелось дико почувствовать тепло его кожи, оно казалось ей жизненно необходимым. Проведя рукой по его футболке, она почувствовала жар его тела и как бешено колотится его сердце под ее рукой. Она медленно провела рукой по его груди, выбив из нее вздох. Он провел пальцами по ее скуле, заставляя прикрыть ее от удовольствия глаза. — Тебе необязательно спать здесь, — прошептала Джи-Джи ему прямо в губы, проводя рукой к его шее. Она чувствовала необходимость почувствовать его, дышать с ним одним воздухом. «Господи Джи! Опомнись! Ты его впервые видишь! Что ты творишь!» — кричал ее собственный голос в голове, но ей уже было все равно. Повторять дважды было ненужным. Он хищно взглянул на нее из-под полуопущенных ресниц, как смотрит хищник перед нападением и крепко схватив за бедра притянул ее к себе раскрывая ее губы в лучшем поцелуе за ее жизнь, проводя большой рукой по ее бедру и раздвигая ноги в сторону, притягивая так, чтобы она почувствовала его всего. Девушка застонала, обхватывая его пояс ногами и поерзав на нем, впиваясь яростным поцелуем в его губы, прикусывая и оттягивая его нижнюю. Он рывком стянул с нее кофту, оставив в тонкой полупрозрачной белой майке на бретельках, сквозь которую можно было разглядеть отчетливо ее нежную грудь, нервно вздымающуюся от пристального взгляда, возбужденного не на шутку мужчины. Девушка зарделась, отчитывая мысленно себя за то, что не надела кружевное белье, которое так любят девочки. Черт, да даже самый обычный бюстгальтер сошел бы, чем сидеть и демонстрировать так свои прелести! — Ты самое прекрасное, что я видел в своей жизни… — застонал мужчина, наклоняясь и покрывая дрожащую шею девушки поцелуями и запуская ладони под футболку, чувствуя ее гладкую, упругую кожу и собирая в руке шелковые светлые волосы. Джи-Джи запрокинула голову, отдаваясь ласке мужчины, стягивая с него футболку и останавливаясь взглядом на груди, покрытой маленькими шрамами. Джи-Джи заглянула ему в глаза, проводя по шрамам пальцами. Юноша скривился, едва сдерживая себя, чтобы не откинуть ее руки от своего изувеченного тела. Он никогда не разрешал трогать эти места, они казались самыми уязвлённым местом на его теле, но эти прикосновения, будто наполняли его изнутри. Будто лечили, они не были вызваны каким-то укором, жалостью, сопереживанием, это было что-то вроде «я тебя понимаю, я испытываю тоже самое». Он чувствовал единение души с этой девушкой. Она прекрасна, бесспорно, но на сердце у нее скорее всего такие же отметины. Он не мог отпустить ее, но не мог и остановить запущенный процесс между ними. Не в состоянии больше себя контролировать он подхватил ее на руки и понес на кровать, грубо бросая ее, комкая постельное белье. Его взгляд излучал страсть, желание, похоть, вожделение. Желание обладать девушкой, как только возможно в этом мире. В свою же очередь ей нравилось читать это в его взгляде. Впервые в жизни в отражении его глаз на себя чувствовала на своем месте. Действительно желанной, почему-то девушке казалось это не минутным порывом, а чем-то чего она действительно ждала сознательную жизнь, а это все, это только начало. Каждая клеточка ее тела пищала и молила его о большем. Он прикоснулся своими губами к ней, проводя языком и увлекая ее в новый поцелуй, даря новые ощущения. Он забирал с ее губ все самое плохое, в ее голове не было ни единой мысли кроме него, он был лучше, чем алкоголь, которым она спасалась первое время, когда оставалась дома, лучше, чем бессонные ночи, среди которых она боялась видеть кошмары. Впервые кто-то ей дарил силы и действительно окрылял. Ее сердце билось в груди — значит она все же была живой. — Я даже не знаю твоего имени… — отстранившись прошептала девушка, чувствуя, как к ее щекам подступает румянец и ее тело начинает трясти от скованности и возбуждения. У нее не было мысли о мимолетности момента, или сколько женщин сидело на этой кровати, сколько их было в этих объятьях. Безразличие, лишь бы не остаться сейчас одной. Его губы изогнулись, произнося имя девушке прямо в ухо, но она не могла его удержать в своих мыслях. Все вокруг девушки превратилось в дурман. Ее руки, старательно пытающиеся стянуть с его пояса ремень, его руки, нежно поглаживающие ее талию, словно мягко говорящие «подумай». Ее мягкие волосы, упавшие на его лицо, когда он изучал ее глаза. Его взгляд не казался таким опьяненным теперь — это нагнетало обстановку. «Чего уставился, блин!» — подумала Джи-Джи, явно намереваясь скинуть с себя последние элементы одежды. — Джи, — властно сказал он, призывая девушку остановится, перекладывая ее тело, будто ребенка в свои объятия на коленях. Глаза Джи расширились от удивления и недоумения. Он накинул на ее плечи махровое покрывало, прикладываясь щекой к ее макушке, вдыхая запах ее тела. Она не пахла слащаво приторно, как все эти девчонки. Изысканность и простота, гортензия — вот ее запах. «Да какого х…!» — пищало в ее голове. Девушка скукожилась в его руках, чувствуя собственное поражения. Куда же завели ее поиски эмоций! Нет уж, она не будет сидеть тут, после того как унизительно ее остановили! Джи оттолкнулась от его тела, судорожно начиная подбирать свою одежду с пола, натягивая на себя. Она надеялась, что юноша просто проигнорирует это все, дав ей уйти с особой легкостью и жить также как она жила. Она молилась всем богам лишь бы они больше не увиделись никогда, чтобы больше не ощущать такой неловкости. Но к ее сожалению этого всего не произошло, потому что он встал перед ней во весь рост, преграждая ей путь. Ну вот, ненужный разговор с кучей оправданий и объяснений! Как же она не хотела всего этого испытывать. Ее глаза заслезились от того, как дыра в ее груди начала расползаться больше и больше в зависимости от того как долго он молчал. Вместо выяснений отношений он просто заключил ее в объятия, притягивая за собой к кровати. Ее сердце буквально вырвалось из груди. — Не надо притворяться вещью, которую можно использовать, если ты ей никогда не являлась, — жестко отчеканил он, убирая светлые пряди волос с ее лица, замечая поблескивающие слезы в ее глазах. — Я остановился не потому что передумал или ты меня не привлекаешь, а лишь потому что ты меня очень сильно привлекаешь. Мой долг был помочь тебе, когда ты в этом нуждалась, но взять тебя в состоянии, в котором я увидел тебя сегодня — я не мог, можешь говорить, что ты этого хотела сама, но не ври себе. Я не герой из комикса или фильма, я не умею говорить сладенькие вещи, и вообще я далеко не милый парень, так что не заставляй меня говорить нелепые речи. Просто останься со мной, хорошо? Сердце Джи-Джи пропустило удар. Вечер, а затем и ночь прошли в долгих и неожиданно душевных разговорах. Больше они друг друга не трогали, во избежание искры, что вызовет пожар. Они шли друг на встречу другу маленькими доверительными шажками. Было важно ощущение взаимопонимание и комфорта. Джи сомкнула глаза с рассветом, перед тем как закрыть глаза она попросила всю ночь держать ее за руку. О кошмарах она не рассказала, но как ни странно они к ней не пришли в эту ночь. Она ощутила наконец неимоверную легкость спать как человек за бесконечное количество времени, ни думая о смертях и убийствах и о том, что ждет ее завтра. Она просто наслаждалась тем, что испытывает сейчас.