Голос

      05:00 — Ты… да ты просто животное. Просто кусок тлеющей, разлагающейся плоти, ты хуже чем животное… — словно желчь слышал я свой низкий голос, зависающий над растянутым на асфальте телом.       Это была хрупкая девушка с очень узкими плечиками, худощавыми ногами и зелеными глазами полными животного ужаса. Наверное вы бы не согласились со мной в таких резких высказываниях, посмотрев на ее привлекательность. Ох, как же мне нравятся эти самые глаза! Видели когда-нибудь олений взгляд, тот самый взгляд, когда он прощается? Ты приставляешь к его голове пушку, раз и все, зато эти широко распахнутые глазки навсегда с тобой, в твоей голове. Незабываемое сравнение, считаю. Тонкий капрон на ее ножках был изувечен, как и все кожа. Ее милое, розоватое личико было избито, до неузнаваемости, под ясными глазами залегли кровоподтёки. Это мои старания, да-да, давайте не будем меня недооценивать и сразу кричать «как можно бить женщин!». Еще как можно!       Она скребла беспомощно ногтями об асфальт, если точнее сказать их остатками, потому как более восьми ногтей лежали отдельно от нее. Мне это даже нравилось, такая немая тяга к жизни. Такая страсть к пустоте. Я получал удовольствие от этого едва слышимого скрежета ломающихся ногтей. Один за другим, ах бедняжка! Понимаю, ей ужасно больно, я даже ее немного уважаю за терпение, за какую-то в своем роде отвагу и понимание. Мне приятно ее бить, приятно смотреть как ее щеки украшает россыпь синяков. Эстетика одним словом. Она тихо всхлипнула, чувствуя, как из последних сил сипит ее грудная клетка.       Не стоило тебе этого делать, малышка. Ненавижу любые звуки, я считаю, что очищаю плоть, что в словах, в действиях и поступках, тех кто лежит подо мной, таится грех. Я считаю что, они должны быть нагими, передо мной, как перед богом. Я считаю, что чтобы отпустить тело, нужно понять ошибки прошлого. Нужно принять себя — Эй, малышка, тебе и правда не стоило этого делать, да?       Вы наверняка задаетесь вопросом же, так? Что же она такое могла совершить, чтобы быть грешной в моих глазах? Такая хрупкая, такая миниатюрная девушка, чем она заслужила подобное, верно? Она же и мухи не обидит, считаете вы. Вы верите этим широко распахнутым глазкам? Ох, как просто вас надурить! Такие наивные люди! Все сложнее, гораздо, гораздо сложнее.       Она закричала, когда мои руки начали разрывать ее одежду, из последних сил пыталась их отстранить от себя, кричала чье-то имя не останавливаясь. Чье оно? Мое? Ты знаешь мое имя? Откуда?       Перед моими глазами пелена. Воспоминание? Большая кровать, она лежит совсем как сейчас голая, накрытая одеялом, рядом с ней суши, я знаю, она любила суши, раз в неделю я мог себе позволить баловать ее. Она ярко улыбается, когда видит меня. Она повторяет это имя? Ее взгляд становится непонимающим, когда она видит, что я в ступоре. Оно что и правда мое?       Я упал в реальность, будто со скалы в ледяное море. Я склонился над дрожащим телом и погладил эту нежную щеку, я схватил ее голову, будто удерживал ее разум в этом теле. Она подтянулась на локтях, убеждая, что он победил надо мной. Что она несет вообще? Кто такой, этот он? Она умоляет меня бороться, она кричит, бьет меня по щекам, она добирается до моего сознания. Только она умеет это делать. Я вспоминаю все в деталях. Она бросается мне нашею, теперь моя очередь застывать в ужасе. По моим щекам покатились слезы. Что я наделал?       Ты что боишься, сопляк? Ты же знаешь, что я прав!

* * *

9:00       Ядовитый запах жженой плоти обволакивает квартал. Пронзительная тишина и лишь магазинная вывеска с царапающем скрежетом бьет об кирпичную стену, покачиваясь от резкого порыва ветра. В почти идеальной тишине слышно также, как гудит электричество в проводах и где-то через дорогу грохочет музыка ночного клуба. Как бы печально не звучало, но жизнь города продолжалась, когда чья-то неминуемо заканчивалась на таких жалких задворках. Наверное, никто даже не слышал умоляющих криков о помощи. Это было идеальное место.       Легкие скручивает от подступающего рвотного позыва. Запах плоти настолько ощутим, что едва ли не чувствовался на губах. Пришлось на мгновение остановиться, чтобы успокоить дыхание и вспомнить, что такой запах — не в новинку. Пришлось отогнать дрожь от своих холодных, тонких рук, чтобы страх казался окружающим не таким очевидным.       Безобразное сгоревшее тело, по виду небольшой хрупкой девушки, лежало жалко сжавшись. Скрученные пальцы сжимали какую-то бумагу. Девушка подступила к телу и, аккуратно присев, разжала кости, вынимая записку.       Как правило, чем больше сопротивляться страху, тем сильнее он становится, тем быстрее он побеждает. Теперь все тело пробило на безостановочную дрожь: дрожали плечи, ноги, голова и все поджилки, каждая часть тела была оторвана друг от друга.             Ощущение бесконечного ужаса руководило телом, ощущение, что все идет наперекосяк, ощущение, что кричало бежать, бежать немедленно.       Она развернула бумагу на которой было написана молитва. Этот чертов засранец был очень религиозен. Что за черт? Или мнил себя богом? Главный вопрос. Да он просто долбаный псих! — Ты в норме, Джи? — перехватил дрожащую руку молодой человек, чутко заглядывая в глаза девушки. Он сразу все понял, когда ее глаза встретились с ним. На месте несчастной жертвы мог оказаться любой Он снял с себя кожаную куртку и накинул на ее плечи, приобнимая девушку. — Как смотришь на то, чтобы выпить кофе прямо сейчас? Да? Давай же, ребята разберутся с этим сами. Ты еще учишься, это нормально бояться! Она смерила его тяжелым взглядом. Что за чушь? Девушке стало неприятно находится рядом с ним. Она явно не создавала видимость хрупкой девочки, к которой подойдет мускулинный мужик и она растает с того, что он возьмет кофе для «Принцессы». Ее передернуло и она с легкостью вынырнула из-под рук капитана. Она была слишком свободолюбивая девушка и не любила оправдывать чьи-либо ожидания. Капитана окликнули и воспользовавшись шансом она решила угостить кофе себя сама, без навязчивой компании. — Черт, Джи! — закричал расстроенный капитан, смотря на ее удаляющуюся фигуру. Он упустил свою жертву. Она лишь помахала ему ручкой, не сбавляя шага и задумчиво рассматривая бумажку-послание с молитвой в своих руках. — Я Джелена, ты мне не друг, Алан! Не сокращай мое имя, ровно на половину, будь добр.       Что-то было здесь непростое. Его почерк кривой, текст расплывался, будто бы на лист капали слезы. Наш маньяк плакал что ли? Ему было жалко терзать свою жертву, какой бред! Стоп! А может быть он заставил свою жертву писать это, будто это была исповедь?       Джи остановилась у кафе, положив записку в карман пиджака и заметила своего однокурсника, забавно прижимающего к себе кошку. Стоп, кото-кафэ? Джи улыбнулась, глядя как за его штаны цепляются дети и виснут на нем. Это была прямо картина идеальной жизни, он стоит весь такой лучезарный с котами и детьми на перевес, пока она копается в самых темных местах этого города. Она даже позавидовала, она всегда хотела больше улыбаться и быть похожей на этого парня. Его знал абсолютно каждый, он был звезда курса, не смотря на такую ребяческую внешность он правда был самым популярным и желанным. Джи стояла будто завороженная, смотря на него через окно и мечтала хоть на минуту забыть обо всем также, просто гладить кошек. Его темно-рыжие волосы спадали на лоб легкими волнами, а голубые глаза медленно ехали прямо на девушку. Черт, как сталкер! Сама как маньяк, Джелена Нура, перестань! Все внутри пищало от конфуза, звонкий писк стоял в ушах, а щеки уже пылали. Черт, как малолетка! Черт, что-то много ругани в мыслях! Нужно перестать думать о слове "Черт"!       Он улыбнулся самой теплой улыбкой на свете, которые только видела девушка, самой искренней, которую ей дарили за ближайшие года и, казалось, что на улице стало больше. Его рука сделала движение «привет-привет» Это был словно небольшой подарок, очень сокровенный, который она хотела запечатать в своих мыслях. Она успокоила сердце, которое готово было остановиться и просто пошла не удостоив взглядом даже этого парня дальше. Наверняка, он думал просто подцепить девчонку весь такой идеальный, ведь он даже не знал ее имени. Или знал? В любом случае они не были близки, и он бы все равно не вспомнил о существовании такого человека, как она. Тем более это было бы слишком нелепо, стоять махать друг другу, словно игрушка, рукой. Черт, она снова забыла о кофе. Вот черт, она снова говорит это слово! Джи, соберись, ты не ребенок, подумаешь, помахал тебе самый популярный парень, от которого все подруги с ума сходят! Черт бы с ним! Вот же дура!