Я сломаю тебя также, как и ты меня

*Flashback* Прошел уже месяц с тех пор, как Мин узнал, где живёт Чимин. Он больше не ходил за ним, боялся быть пойманным. Лишь смотрел на него издалека; в коридоре между парами, в столовой. Он знал, что так продолжаться не может: либо он знакомится, либо перестать следить. Но он трус. Каждый раз говорил (обманывал) себя, что завтра обязательно подойдёт. И неважно, что подумают другие, неважно, что главный хулиган и предвадитель самой опасной компашки универа познакомится с миленьким пареньком. И неважно, что все говорят, что Пак пидор, неважно, что теперь, если он с ним познакомиться, то , возможно, его также будут называть за спиной. "Дружок пидора". И неисключено, что его банда пойдет против него после этого. Было страшно, очень страшно. Особенно, не хотелось терять свой авторитет. Ведь, Юнги трус. Таков был его вердикт. — Идём в столовку! Я такой голодный, целую пару отсидел! — Хосок всегда такой: слишком активный, слишком яркий и слишком громкий. И постоянно голодный. — Идём, идём. Чего разорался, я же не глухой. Ты постоянно голодный? Всего пара прошла, — Юнги рад, что его друг таскает его каждый перерыв в столовку — возможность увидеть Чимина очень велика. — Конечно я голоден, хотя сегодня у меня другая цель. Я тебя познакомлю кое с кем, ты этому будешь очень рад. Я уже давно заметил это… У входа в столовую стоит он, ангел Юнги. Ангел, по-другому никак Мин его назвать не мог. Его прекрасные большие глаза, в которых можно было утонуть, и Мин тонул в них постоянно, даже не пытась найти спасение, оно ему и не нужно было. Эти белые пушистые волосы, которые так и хотелось потрогать, запустить в них свою руку и... — Итак, познакомьтесь, Юнги это Чимин, Чимин это Юнги. — он делает какой-то жест руками, хотя кому они там нужны. — Приятно познакомится, Юнги. — спокойно без какого-либо стеснения, будто ему всё равно. На этом его мир поставили на паузу, Мин впал в ступор. Время, будто остановилось, оставляя только их одних, больше просто никого нет рядом. В целой вселенной больше нет людей кроме них. Впервые Юнги так близко его видит. Аж дыхание перехватило. Эти прекрасные карие глаза, кажется, что в них столько ещё света, веры в чудеса и добрый мир, или кто-то просто пытается доказать миру, что его не сломить. А лицо, его формы, эти прекрасные щёчки, так и хочется потрогать. Казалось бы такого прекрасного человека он ещё не встречал, бывает же любовь с первого взгляда; бывает у нормальных людей, но не у Юнги. Он бы вечно на него смотрел, боготворил. Эти глаза, отражающие надежду на завтрашний день, в контрасте с очень спокойным выражением на лице. А сколько времени прошло? Давно ли они так стоят? Это будет очень странно, нужно как минимум тоже сказать… — Эй, ты чего застыл, призрака увидел что ли — побледнел-то как, — тормошил друга Хосок. Хотелось бы откинуть руку друга, чтобы не мешал запаминать малейшие детали, дабы потом в голове своей можно было воссоздать этот образ, словно пазл. — А, да и мне очень приятно. Будем знакомы. — Может поедим уже, мой желудок уже гневается. — чуть ли не скулил Чон. — Пошли уже, а то плакать начнёшь. — подначивал Юнги. — Да когда я там плакал… *End flashback* * — Я до сих пор помню наше знакомство. Ты так застыл, это было смешно и страшно. Будто ты через глаза пытался дойти до космоса и получить связь. Юнги, ты будто боялся меня, сказать что-либо, или пытался скрыть от Хосока свои настоящие эмоции и чувства, хотя думаю он сам все видел, поэтому и познакомил нас. Наверное, было бы всем лучше, если этого не произошло, тогда бы ты не смог так сильно разбить мои надежды и сердце, - он внимательно посмотрел, и тихо продолжил.- Ты помнишь нашу встречу в библиотеке, там ты впервые… — и замолчал так резко, как и начал про это говорить. Конечно Юнги помнил об этом, как он мог это забыть. Это ведь был самый счастливый день в его жизни. Да именно, что был. Сам же все испаганил. Построил себе мечты о прекрасном будущем с ним. С человеком, который заставил биться его сердце. Но Юнги лишь позволил биться его мечтам на мелкие осколки. Осколки, что до сих пор все глубже въедаются в кожу и не дают спокойно, нет не жить, существовать. Ведь Юн больше не живёт, это больше похоже на каждодневную пытку, но никак не на жизнь.* *Flashback* — Опять эти исследовательские работы… Сколько можно, я совсем ничего не понимаю, — Хосок всегда был в своем репертуаре, хотя постоянно получал высший бал за свои работы. — Я вообще не понимаю, как ты это делаешь. Постоянно нихрена не понимаешь, получаешь положительные отметки. Ты в библиотеку идёшь со мной, или домой? Занятия уже закончились, студенты направились по своим делам. Хосок не был глуп, он просто очень ленив, чаще всего делает все быстро и качественно, чтобы потом не переделывать. И чаще всего в самый последний момент, наверное, как все нормальные студенты. Юнги же нужно было сесть и разобраться, он тоже не глуп, просто он не мог как Чон сесть и сидеть делать сразу до конца. Ему нужны перерывы на чай, кофе и всякую отвлекающую хрень. Сейчас же его главным перерывом было помечтать об одном прекрасном парне, который пленил весь его разум. Это ведь просто безумие. Как человек, который никогда ни в кого не влюблялся, даже во время отношений, может вот так сразу, только посмотрев на чей-то облик, его манеру поведения и др. Это же только в сказках бывает. Может ему просто это показалось? Но как тогда обьяснить, что сердце начинает жить отдельной жизнью при виде Чимина? — Не, иди сам. Я позже этим займусь, у меня нет на это настроения. Пока, я укатил домой. Удачи, держу кулачки, — и убежал, будто забыл дома утюг выключить. Знает Юнги его это «домой». К любимому сто процентов пошел. Ничего, Юнги не впервой одному сидеть без компании. Хотя это даже и к лучшему, никто не отвлекает, никого он не отвлекает. Сделает быстрее и раньше освободится. Набрав стопку нужных книг, Мин искал, где приземлиться. Да, во время сдачи курсовых, дипломов и разных зачётов, свободных мест хрен сыщешь. Глаза бегали по залу в поисках хоть маленькой свободной территории, и есть он нашел. Ага, как же, нашел. Ничего не поделаешь больше мест нет. — Привет, я присяду. — Юнги указывая на свободное место, не зная зачем, спрашивает разрешение. — Конечно, я вроде не кусаюсь. Ну, если не боишься, вдруг укушу. Юнги шутку не оценил. Даже испугался, как можно шутить с таким выражением: ни одной эмоции, ни ухмылки и бровь даже не дернулась. Так и хотелось сказать: "если шутишь , ты хоть вид подай, а то иногда, и кирпичей наложить можно". Но он же не трус — сел. Двухчасовые поиски необходимой информации не прошли даром. Работа почти завершена, остались лишь последние штрихи. Библиотека понемногу пустела. В основном оставались более старшие курсы. На самом деле, он никогда так быстро не делал такие работы. Юнги не хотел просто как либо смущать паренька, и сам бы тогда ничего не сделал, поэтому было принято решение: полностью погрузиться в процесс своей деятельности. Только отложив свои книги Юнги заметил, что Чимин спит, прям как ангелочек, смешно кривя брови. Да, а так и не увидишь ничего такого, всегда , как камень, словно мимика , это не его вообще. У него все в голове не укладывалось, как же так можно быть настолько безэмоциональным. Единственный раз он видел его улыбку, когда был сбор первокурсников. Он так искренне, даже как-то по-детски улыбнулся, что не улыбнуться ему в ответ былоо довольно тяжело. И как же он смог тогда это сделать? Что же такого произошло с ним в жизни? Не может быть такого, чтобы у человека так просто отключились враз все эмоции чувства. Говорят о таких людях что-то вроде "перегорел", и все, остаётся лишь оболочка, которая делает функции жизни, но машинально, без какой-либо мотивации или желания. Это очень страшно, когда человек мертв внутри. Но Мин может и ошибаться, вдруг у парня были строгие родители, поэтому Чимин просто научился контролировать свои эмоции. Хотя Юнги склоняется больше к первой теории. Неизвестно, какие силы его подтолкнули, но Юнги очнулся(может сильно задумался), когда его губы покоились на мягкой щеке Пака, а сам младший с широко открытыми глазами, мягко говоря, охреневал от происходящего. — И что это было? — ни капли смущения, ни волнения — ничего. И эти глаза, смотрящие как на ребенка, разбившего любимую мамину вазу. — Я…это…прости, — и убежал, поджав хвост. А что ещё было сказать? Сквозняк? Толкнули? Споткнулся? Губы дернулись? Бред. Никакое оправдание под это не подойдёт, и как только можно было так проебаться? На самом деле, Чимин все понимал, он все видел. Эти взгляды, красные щеки, когда ловили его с поличным. Чимин не был безэмоциональным или холодным, его просто не научили показывать все это: радость, грусть, страх, смущение и так далее. Даже не так, он все умел, он часто веселился , смеялся или плакал, он всегда умел это делать. У него был друг....друг, с которым он часто проводил время, шутил с ним, гулял и тому подобное. В миг все обрушилось, сломалось и закончились ресурсы для таких действий. А после трагедии, и вовсе перестал что-либо ощущать. Будто, кто-то отключил его, повернули рубильник, и на всю жизнь он остался без эмоций(хотя уже может и не навсегда). Слишком много Чимин тогда потратил, когда потерял свой последний смысл в этой жизни. Он тянул этот груз сам. Только себя винил, что не успел, не уберёг, не спас. Тогда ещё был смысл улыбаться или плакать. Сейчас же потерян. Навсегда ли это... В какой-то степени Паку симпатизировал Юнги. Он казался ему таким милым, когда смущался, хотя старательно показывал, такого грозного разрушителя женских сердец. Такой открытый, читай как детскую сказку, ты всё поймёшь. Он не умел, как Пак все скрывать, поэтому у Мина всегда все было написано на лице. А если он пытался старательно все скрыть, то его выдавали глаза. Глаза никогда не солгут, Чим же и это умеет. *End flashback* * — Впервые меня так робко поцеловал и сразу же сбежал. Это было довольно мило. А знаешь, я все помню. Помню эти твои взгляды, случайные прикосновения… — Чимин чему-то улыбнулся. Да, он научился показывать свои эмоции понемногу, но сейчас все по-другому, его глаза будто лишились жизни, того света, детской надежды в лучшее. Эти его глаза стали для Юнги как пропасть, в которую он постоянно падал. Он даже не пытался оттуда выбраться, ведь смысла никакого в этом не было, он выберется и снова останется один. Один в своих разбитых мечтах. — Я получил прекрасную валентинку на 14 февраля, вроде от тебя, подписана старший, 4 курс, вот смотри. Твоя? — Пак поднимает руку с маленькой красной картонкой с изображением ангела. Он ее все-таки сохранил и узнал от кого. Воспоминания сами нахлынули и обрушились на голову. Когда, казалось, что уже нет совсем сил на слезы, они все равно продолжали течь. Все больше заставляя вспоминать его счастливые дни. Даже, если Чимин вот напротив, совсем рядом, но до него невозможно дотянуться, ведь в то же время неимоверно далеко. Невозможно уже ничего исправить.*