Я сломаю тебя также, как и ты меня

*Flashback* — Юнги, заходи. Только тебя и ждём. — Чанбин позвал Юнги встретиться после занятий, для чего-то очень важного. Вот и сейчас его приглашает в зал заброшенного корпуса. Мин знает, что ничего хорошего здесь не будет. Да он был прав. Зайдя в помещение его сердце упало в пятки. Картина, что открылась перед ним вызывает лишь отвращение и ненависть к самому себе. Он сам это сделал, сам же позволил уничтожить все старания и надежды. Он знает, что больше спать он не сможет, не сможет себе этого простить, простить свою же трусость и желание оставаться лидером идиотов. Каждую ночь будет видеть свои творения, просыпаться от жутких кошмаров, что будут преследовать его. Теперь постоянно будет видеть эти глаза, черные глаза, в глубине которых будет эта мольба о помощи и вечный вопрос «за что?», который навсегда останется без ответа. Он дальше и не прошел, так и застыл в проёме, глядя, как его ангела насилуют. Трое, когда-то бывших, друзей по кругу имеют его безэмоционального ангела, что доверился Юнги и снова начинал жить, иногда даже улыбался и забавно морщил бровки, когда ему что-то не нравилось. Тело Чимина было безвольным и полностью в сперме, она вытекала отовсюду. Он был, словно тряпичная кукла, гни в любую сторону, как хочешь. Его глаза, что так выражали надежду и горели мнимой жизнью полностью погасли, как в тот раз, когда он впервые поцеловал Чимина. На этом просто конец, жизнь остановилась и сердце тоже, больше не было смысла стремиться биться дальше. Мин так и стоял, не двигаясь, даже не дыша. Его ангел был растерзан, нет, не этими придурками, он сам его отдал на растерзания псам, как бедную овечку. Чимин не выражал ничего совсем. Не пытался сопротивляться, не кричал. Как игрушка, которая сдалась, смирилась. Его карие глаза почернели совсем и навсегда. Это конец. — Прости, что начали без тебя, — Чанбин ехидно улыбнулся, видя все эмоции на лице Мина, стоявшего бледным, как смерть, не отводящим глаз от этого зрелища. — мы пытались себя сдержать, но он, как запретный плод, так и тянул нас к себе. Прикинь, он даже не вырывался. Прошло пять, десять или сорок минут, Мин не знал, он так и стоял, пытаясь убедить себя, что это всего лишь сон, кошмар. Он не пытался их оттолкнуть. Ноги будто пригвоздили к полу и совсем невозможно было сдвинуть. «Почему? Почему я стою и ничего не делаю? ПОЧЕМУ?» — в голове полный хаос, каша, которую он будет расхлёбывать до конца своих никчемных дней. Все закончилось, все пролетело мимо, только глаза, которые были направлены на Юнги, смотрели сквозь, будто в пустоту. Все уже ушли. Чимин упал, как игрушка безвольная и лишённая жизни. Лежит и не двигается, казалось, что даже не дышал. Прошло минут десять, наверное, по ощущениям, когда Юнги смог отлепить свои ноги с места и двинуться к своему истерзанному ангелу. Ноги были ватными, совершенно не слушались и отказывались делать хоть малейшее движение. Дрожащими руками Мин вытер и одел Чимина. Пак был как пластилин, лепи, что хочешь, ему всё равно. Юнги не знал, куда ему идти, куда податься, точно не в общежитие и не домой к ангелу, единственное решение, которое он смог принять — это снять номер в дешёвом мотеле и принести Пака туда. Отмыл и уложил в постель. На большее он не способен. Они молчали. Юнги боялся произнести хоть слово, хоть малейший звук. А Чимин просто перестал что-либо делать. Живой снаружи — мертвый внутри. Тот смысл, который ещё держал его живым внутри был окончательно сломан. В механизме вылетела шестерёнка, и он перестал работать. Даже, если бы Юнги что-либо сказал, Чимин бы и не услышал. Любой звук был бы пустым, как звон в ушах, от которого хочется избавиться. Мин даже боится представить, что чувствовал Чимин, что творилось у него в голове. Это было страшнее всего. Утро настало, лучше бы этого не было. Юнги уснул пару часов назад, его нервная система не выдержала и дала сбой. Чимин же не сомкнул и глаза за ночь, так и пролежал, не двигаясь. Сегодня 17 марта 2015 года. Утро 17-го было пасмурным, будто ночь ещё не закончилась, было всё ещё темно, хотя часы говорили, что уже девятый час. 16 марта 2015 года — день смерти его ангела. Нет, он лежал рядом, не издавая ни звука, но было видно, что он дышал. Это был день смерти внутреннего Чимина. Телефон разрывался, то от сообщений, то от звонков. Чанбин всё-таки разослал фото, то злосчастное фото. Хотя сейчас уже было плевать. Иронично. Почему тогда было не все равно. Наступил бы конец света? Стало все равно, когда нечего терять? Глупо и поздно. Уже ничего не вернуть, не повернуть время вспять. Ты сам во всем виноват. Ты сам позволил разрушить свое счастье. Прошло почти полгода, как они начали встречаться. Это были самые счастливые полгода в жизни Мина. Были, правильно, именно, что были. Больше некуда двигаться. Больше ничего не будет, это финал счастливой истории, которую писал Юнги. Должно же быть какое-то завершение? Что же должен сказать Юнги? Чимин все ещё не двигался и не пытался напасть на Мина с обвинениями. Что может быть страшнее молчания? Правильно, лишь смерть дорогого тебе человека. Чем руководствовался Юнги дальше, он понять не мог. Это было понятно, что делал только хуже, казалось, что кроме как ломать жизнь другим, он ничего не умел. — Чимин, ты как? - какой глупый вопрос, - ты слышишь меня? Ноль внимания. Даже признака присутствия человека. Нужно хотя бы попросить прощения. Но... - Ты... Я сам это все сделал. Я сделал так , чтобы они так с тобой обошлись, это была лишь игра, но... Какой же это бред сивой кобылы. Он все подстроил? Это же неправда. Так хочется выть волком на луну, хочется вырвать свое сердце и скормить собакам. Хочется все вернуть и не начинать эту "игру". Кажется, что Пак даже и не слушает, но это не так. Он пропускает каждое слово через себя, через искалеченное сердце, словно мазохист, всё больше разрушая себя изнутри, он мог бы прекратить все это, встать и уйти, но нет, он слушает. Слушает всю эту херню и верит каждому слову, верит израненное сердце, хотя мозг понимает, что это неправда. Но слушает его сердце, разбиваясь на мелкие осколки. Он позволил себе поверить во всю эту "любовь", позволил думать, что его можно любить, что есть ещё человек, который полюбит его, также, как и тот друг, который любил его любым. Любил. После долгого молчания Юнги продолжил разрушать до конца: — Чимин, я не любил тебя все это время. — ложь, полный бред, как вообще повернулся язык это сказать. — это был всего лишь спор, что я смогу тебя влюбить в себя, я знал, что это произойдет, это было спланировано, все самого начала. «Заткнись! ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ! Пожалуйста, прошу замолчи, что ты плетешь? План? Какой нахуй план? Не ты ли обещал его защищать? Не ты ли обещал ему сладкую жизнь? Так почему говоришь обратное? Почему ты не можешь его утешить? Почему не можешь что-то сделать, только языком молоть горазд? Почему? Ну почему, ты ничего не делаешь, чтобы хоть немного спасти?" — он себя растерзает, обязательно. Сам, своими же руками, ведь уже подписан смертный приговор. В ответ тишина, целое ничего. Юнги ушел в душ, умыться. Он себе запрещал пускать слезы как девчонка, но держать он больше их не мог, они ручьем лились из глаз и даже не пытались остановиться. Прошло минут пятнадцать, как он вышел из душа, слезы всё ещё шли и он практически ничего не видел, однако отсутствие Пака ощущалось явно. Он разбил не только Чимина, но и себя. Хотя Мин так боялся, что ему разобьют сердце, оказалось, что он сам способен это сделать. 17 марта 2015 года — день смерти сердца Юнги. 17 марта 2015 года - последний день, когда он видел его, своего ангела. День, когда Мин почувствовал себя живым мертвецом. * End flashback* * — Я думал, что ломать меня больше некуда, но ты мне доказал обратное. Дал ощутить, как по порядку ломается все внутри, этот жуткий треск я слышу постоянно. Ты говоришь, что не любил меня никогда, так почему же ты всё ещё смотришь на меня со слезами на глазах. Я сам всё прекрасно видел. Видел всю твою боль в глазах, — Чимин говорил это почти шепотом, но этого было достаточно, чтобы услышать все страдания в его голосе. Он абсолютно прав, слезы вновь полились ручьем, напоминая, что ещё не конец его мучениям, не время забывать о своей же трусости.» *Flashback* Сегодня 23 марта 2015 года. Это был день, который оборвал все надежды на возвращение его, возможно, счастливых дней. Юнги несколько дней репетировал извинения, даже принял решение, что упадёт на колени и будет валяться у ног Чимина, пока тот его не простит. Конечно, он понимал, что такому прощения нет, но надежда не угасала, до одного момента… Выйдя из корпуса университета, первое, что почувствовал Юнги — это сильный удар кулаком по челюсти. — Как ты это допустил? ПРИДУРОК, ЭТО ВСЕ ИЗ-ЗА ТЕБЯ!!! ЭТО ТЫ УБИЛ ЕГО, СУКА, СВОИМИ ЖЕ РУКАМИ! И ТЕБЯ Я БУДУ МЕДЛЕННО УБИВАТЬ — Юнги не знал человека, который его избивал, но отлично понимал, о ком шла речь. Мин не сопротивлялся. Он заслужил все это. Его надежды на прощение полностью рухнули, как теперь омыть грехи, перед его ангелом, кого теперь молить. Он будет медленно гнить, мучаясь от самого себя. Что было дальше он не помнит. Очнулся уже в больнице. Ему передали, что оттащили парня выбежавшие преподы. Как оказалось позже, это был Чонгук, младший брат Чимина. Что было дальше он уже не слушал. Все его мысли были о смерти Чимина. Пак младший прав, это он во всем виноват, это он собственными руками убил его. Это он, все он… *End flashback* Настоящее время — Юнги, иди поешь хоть что-нибудь нормальное, ты уже неделю там сидишь, — Хосок очень беспокоился за друга, он знал всю эту историю, как мог поддерживал его, но все шло коту под хвост, ничего не помогало. Он тихо приоткрыл дверь и увидя, чем занят Мин, продолжил, — ты опять это смотришь? Сколько раз ты уже просмотрел? Юнги, прошло уже семь лет, ты уже ничего не сможешь сделать, тебе пора начать новую жизнь. Такими темпами ты себя в могилу сведешь. Мин не обращал никакого внимания на Хосока, лишь сидел с опухшими глазами и снова ставил на повтор. Который раз он это пересматривает, он не знает, десятый, двадцатый, какая разница. Он понимал, что вернуть ничего нельзя, но Чимин, его ангел, там всё ещё живой. Также смотрит через экран, своими потухшими глазами. «Я думал, что ломал тебя, мой ангел, оказалось, что это совсем не так. Сломал я только себя.» Да прошло уже семь лет, а он все так же любит своего ангела. Просыпается ночами от кошмаров, его состояние все хуже и хуже: мешки под глазами, болезненно бледная кожа и осипший голос. Первое время он просто истошно кричал, срывая себе голос. Глаза не просыхали от влаги. Он пытался забыться в алкоголе, но это было всего лишь мгновение. Потом все возвращалось в трехкратном размере. Осознание того, что больше ничего вернуть нельзя. Не повернуть время вспять. Не услышать тот сладкий голосок, не почувствовать те прикосновения, все закончилось, не успев толком и начаться. Мин сам автор своей жизни, как оказалось, хуевый автор, и писать он совсем не умеет. Они с Хосоком переехали в Америку, чтобы начать новую жизнь, все с чистого листа. Работают в больнице, получая неплохие деньги, чтобы нормально жить и ни в чем себе не отказывать, хотя для Юнги все равно, где он, как он. Мин пообещал себе, что будет жить и страдать до конца, он не заслужил такого лёгкого конца как самоубийство. Будет ломать себя, как когда-то ломал своего ангела. Три месяца назад он получил запись, с тех пор он больше почти не спит и не ест, лишь смотрит на повторе, пытаясь уловить малейшие детали, вглядываясь в эти глаза, движения и губы. Губы, что больше не шевелятся. Губы, которые больше не сможет поцеловать. — Хосок, я не буду, пожалуйста оставь меня одного, — голос был очень слаб, его практически не было слышно, словно хрипы. Юнги так и сидел, не поворачиваясь и не отрывая глаз от экрана. Вся его боль была ясна Чону. Он даже малейшего представления не имел, как он может ему помочь. Что бы он не делал, что бы не говорил, Мин его не слушал, будто даже не замечал. — Ну уж нет, ты сейчас же поднимешься, умоешься и пойдешь поешь. Юнги пойми, ты так только хуже сделаешь. Ты на полном серьезе думаешь, что он хотел, чтобы ты страдал? Я уверен, что он не желал тебе зла, не проклинал тебя… — ТЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕШЬ!!! ЭТО Я!!! — голос совсем сел, но Юнги продолжал срываться, — это я виноват, я его убил, поддотолкнул его ближе к обрыву, и позволил спрыгнуть. Слезы, как постоянные гости, снова хлынули из глаз. — Юнги, пожалуйста, прошу тебя остановись, пожалуйста. Пойдем, тебе нужно покушать, выпить таблетки и отдохнуть, отпуск скоро закончится, тебе работать нужно будет. Ты скоро падать начнёшь, — Чон прижал Мина к себе настолько крепко, насколько смог, гладил по голове, успокаивая его. Через полчаса Юнги уже сидел за столом и через силу впихивал еду в себя, точнее Хосок впихивал, Юнги лишь глотал. Ещё через двадцать минут такой кармежки Хобби пихал уже таблетки. И ещё через десять минут Юн уже лежал в кровати и спал, хорошо хоть снотворное ещё не закончилось. Хоби знал, что эти таблетки сильно не помогут. Максимум на полчаса его выключат, а потом опять повторится все снова. Юн проснется с душраздирающим криком от кошмара и больше не уснет. Чтобы ему было спокойнее, Хосок купил духи, которыми пользовался Чимин, и опрыскал всю комнату Юна. Хоть как-никак, но это немного помогало. Хоби знал всю правду. Всю правду про Юнги. Всю правду про Чимина. Он сам же лично был оператором, когда Чимин делал запись. Хосок стоял сзади камеры, пытаясь не издавать ни звука, тихо плакал. Он не пытался остановить Чимиа никак. Для Хоби он тоже был очень важен, как младший брат, такой спокойный и умный, способный понять и поддержать в любой момент. Он попросил передать запись Юнги, когда пройдет достаточное количество времени. А после пропал. Да, он слышал, что он умер. Но Хоби почему-то казалось, что это не так. Были похороны, гроб, что опускали в могилу, но он чувствовал, что там нет Чимина. Хосок не знал наверняка, но ощущения были странные. Он никому не говорил об этом. Просто промолчал и выполнял обещание, данное Чимину, что тот присмотрит за Юнги, что не даст ему сорваться.