Big in Japan

Всё свершилось. Спонтанно придуманный план оказался на удивление рабочим, и Ямато всё-таки решился войти в финансовый поток. Императрица пригласила независимую комиссию, и начался небыстрый, но эффективный процесс оценки местной валюты. Параллельно вторгнувшиеся с берегов североамериканского континента представители Swan Energetics, добровольно вызвавшиеся на освоение новых территорий, продолжали экспансию. Игровой центр стал лишь началом, и скоро подле него вырос филиал Swan Eugenics, обеспечивающий новых резидентов медицинскими и репродуктивными услугами. Оборудование прибывало, мощности синтезаторов возрастали, выдавая пусть однообразную, но эффективную продукицю, соответствующую запросам населения. По другую сторону выросла фабрика Swan Robotics с ремонтным и производственным цехами. Во главе каждого предприятия встали местные специалисты, не получившие поддержи и признания среди своих. Юмино Кои ежедневно отправлял отчёты. Впервые со времён Войны ему удалось собрать аналог старой машины, вложив в неё базовую программу, извлечённую с другого сломанного носителя. И теперь, после всех дополнительных проверок, к Айзеку направлялся новый SR-12. Он должен был прибыть совсем скоро. Точнее, это была она. Вместо миловидного Доминика юный Свон желал видеть лицо единственного человека, который когда-то был ему дорог и близок. Человека, который чуть не убил его. Человека, которого он убил первым. Робот с лицом Зары Хольц должен был стать материальным напоминанием о том, кто он такой и каково его место здесь. Вывезенный с Ямато психофон прекрасно вписался в опустевший без портретов зал. Его длинные стержни свисали подобно застывшему дождю из широкой круглой ниши в потолке. Хотя Айзеку они скорее напоминали мечи или стрелы, направленные на него, когда он стоял внизу. Однако Императрица оказалась права, сказав, что такой бессердечный урод, как он, никогда не сможет овладеть этим инструментом, настроенным на человеческие чувства. Как не сможет он овладеть духом старой Японии, законсервированным в оболочке огромного крейсера. Массивный инструмент оставался висеть безжизненным украшением, немым символом неполной победы. Айзек привычно листал рабочую почту, отвечая всем и каждому, выдавая рекомендации, проверяя результаты. Это было чем-то простым и понятным, почти механическим. Была цель, и были средства. И целью было процветание человечества. Он стоял на помосте у берега пруда, где плавали лебеди, чуть отчуждённые после долгого отсутствия хозяина. Он знал, что это скоро пройдёт. А ещё скорее должен был произойти его день создания и организованный в его честь праздник, который снова утопит его в блеске, а под блеском никто не увидит оставшиеся после путешествия раны. Он скосил взгляд, и увидел почти реальным другого себя. Мальчишку в униформе репродуктивного центра с растрёпанными зелёными волосами. Тот поднял взгляд на него и долго, тяжело смотрел, затем отвернулся и прыгнул в воду. Айзек упал на берег на то место где тот только что сидел, и уставился в воду, ожидая увидеть идущее ко дну тело. Но увидел лишь собственное отражение. То же лицо. Но одновременно настолько непохожее… Он сам не заметил, как и когда на глаза успели навернуться слёзы, и несколько упавших капель нарушили отражение в спокойной воде. Он вскочил и попятился, убегая от чего-то, что не мог обозначить, неуклюже спотыкаясь, поддавшись полному хаосу поднявшихся внутри чувств. Остановившись, он разозлился на себя и приказал, словно кому-то другому, прекратить эту истерику. Но иррациональные эмоции рвались наружу, душили криком. Вновь совладал с собой он уже в главном зале, оставив позади и пруд, и лебедей, но наразрешённая боль продолжала гнаться за ним, и он озирался, ища хоть какой-то опоры. Его взгляд зацепился за психофон. — «Звуки чувств никогда не услышат бесчувственного», — снова прозвучали в памяти слова Императрицы. — Если я бесчувственный, то что это такое? Что это? Что… — выкрикнул он на молчавший до сих пор инструмент, и вдруг в ответ на его слова огромные стержни с грохотом ударились друг о друга. Айзек замер и замолчал, пропустив через себя мощную вибрацию. Инструмент продолжал звучать, столь же яростно и отчаянно, как его владелец кричал секунды назад, разнося могучее эхо волнами через воздух, через стены и через землю. Не один стержень не остался нетронутым — все присоединились к мощному гулу на разных частотах, создавая невообразимую тягучую какофонию. Айзек опустился на колени и закрыл глаза. Этот звук, который точно нашли бы ужасным богачи с Ямато, казался ему самым прекрасным на свете, вливаясь в него покоем. Его чувства звучали, лились из темницы, в которой томились так долго, невысказанные, ненужные, неуместные, но настоящие. Спустя полчаса он осознал, что грохот превратился в спокойную тягучую мелодию, однообразную и стабильную, как отражение его внутренней бури, пришедшей к равновесию. Приятный холод разлился под кожей, кончики пальцев будто покалывали крошечные иглы. — Мистер Свон! — обратился голос из-за спины. Айзек вздрогнул, осознав, что за пением психофона не услышал приближения неизвестного, и музыка тут же прервалась. — Я просил звать меня мастрэ, а не этими устаревшими обращениями. Вы из доставки? — Я… — курьер запнулся, когда владелец дома обернулся к нему. Видимо, в его глазах слишком ярко читалось разочарование от прерванного уединения. У ног гостя стоял продолговатый контейнер в человеческий рост. Очевидно — долгожданная посылка с Ямато. — Вы что, везли это сами? А где роботы-носильщики? — О, они… не понадобились. Тут удобная система колёсиков, я справился… — курьер нервно закивал, погладив рукой спину. Айзек приподнял брови. — Вы наносите ущерб своему здоровью, выполняя работу, которую роботы сделают лучше и быстрее. Это недопустимо. Видимо, мне стоит написать обращение ко всем резидентам, чтобы разъяснить этот вопрос. — Но ведь так у меня не будет работы! — У вас есть всё необходимое для жизни. Вам не нужна работа, чтобы поддерживать минимально-комфортное существование, тем более такая, которая сделает его менее комфортным, — он чуть наклонился, спустив лицо на уровень глаз курьера. — А теперь убирайтесь. Курьер втянул голову и нервно сглотнул, затем тяжело вздохнул и опустил плечи. — Как скажете, мастрэ Свон. Он удалился, оставив Айзека наедине с посылкой. Обеткаемый дизайн контейнера из светлых и тёмных участков пластика выглядел практично и современно. Крышка открылась плавно и бесшумно, разъехавшись в стороны четырьмя секциями. Внутри лежала девушка. Обнажённое тело, обернутое в полупрозрачную ткань. Он наклонился к ней и коснулся её затылка, и вмиг безжизненная кукла зашевелилась и открыла глаза, медленно моргая будто со сна. — Добрый день, хозяин, — приветствовала его она высоким женским голосом, в котором остались ровно те же интонации, что он уже слышал у Доминика. — Добро пожаловать домой, Сэра.