Обещание

— Мы теперь под командованием капитанов Ханджи, Несса и Леви. Надо постараться не обосраться на учениях, — Конни сидел на кровати, прижав колени к груди и натягивая носки.       Утро наступило слишком внезапно. После долгого похода у всех было лишь одно желание: проспать весь следующий день. Задницы гудели при виде седла и практиковаться с устройством пространственного маневрирования не было сил. Но, как выяснилось позже, практики сегодня не ожидалось. Точнее, боевой практики.       Сразу после завтрака, упавшего в желудки оголодавших за вечер и ночь солдат, капитан Леви собрал всех возле казарм. Встав перед новобранцами со скучающим видом, он вкрадчиво, не поднимая глаза ни на кого конкретного, произнёс: — Прежде чем учиться управлять приводом, нужно навести порядок в помещениях штаба. — Но мы умеем летать на УПМ! — кто-то выкрикнул из толпы и все нервно заёрзали. — Нихера вы не умеете. То, что вы прошли боевое крещение в Тросте, ещё не делает вас хорошими солдатами. Поэтому закройте варежки и слушайте, что говорят старшие.       Спокойный тон невысокого и худощавого капитана почему-то заставлял Мию судорожно сглатывать, стараясь смочить пересохшее от страха горло. По строю прошла волна негодования. Кто-то тише, кто-то громче выразил мысль о том, что уборка никак не поможет в битве с титанами. — Бред какой-то, — один из солдат, склонив голову, бубнил себе под нос. — Я сюда вступил чтобы защищать людей, а не горшки драить.       Леви в ту же секунду оказался рядом с говорившим и со всего маху влепил кулаком по лицу. Удар, ко всеобщему удивлению, был мощным: парень, не выдержав, упал на колени. Капитан, не повышая голоса, произнёс: — Не знаю, сказал ли вам Эрен про мои методы воспитания? — он оглядел толпу юнцов, вмиг сделавшихся ещё меньше. — Если нет, то я рад вас просветить — я воспитываю через боль. Ваша задача — выполнять приказы, а не варежкой хлопать. И если вам вдруг на секунду почудилось, что другие капитаны иного мнения, то я вас огорчу. Не будете слушать — ничему не научитесь. Ничему не научитесь — станете кормом для титанов. Я ясно изъясняюсь? — Так точно, капитан Леви! — солдаты хором ответили. — Чу́дно. А теперь принимайтесь за уборку. К концу дня всё должно сверкать. А не успеете… — Леви вплотную приблизился к Мие и из-под прикрытых век взглянул на неё в упор. Мия тут же съёжилась. — Будете херачить всю ночь. Разошлись.       К вечеру по карнизам забарабанил дождь. Новобранцы продолжали наводить порядок, тихо выражая недовольства. Саша очень просилась на кухню, но ей отказали, чем сильно расстроили девушку, но позволили остальным спокойно выдохнуть, ведь все знали — если Саша окажется на кухне, то провизии конец. Жану и Мие досталась уборка комнаты капитана Ханджи. Убирались они так себе, но честно старались: намывали всё до чего могли дотянуться. Руки сморщились от воды и чистящих средств, спина ныла, колени покрывались синяками. А серое дождливое небо не только нагоняло тоску, но и не давало возможности определить, который сейчас час, чтобы не пропустить ужин.       Откидывая прядь волос с мокрого от пота лба, Мия выпрямилась, хрустнув позвоночником: — Жан, натирай усерднее! — Не указывай, что мне делать! Думаешь я не устал, как сволочь? Лучше бы сегодня титанов валили. Хоть и польза была бы!       Со злости Жан пнул ведро, в котором была грязная вода. Мия кинулась спасать опасно качнувшуюся тару, но поскользнулась на мокром полу и, расцарапав ладони о доски, кубарем влетела в стену.       На грохот в комнату вбежала Ханджи: — Что произошло?! — и, увидев Мию в неестественной позе, она кинулась к потерпевшей. — Ты в порядке? Вставай… Скажу Леви, что с тебя хватит на сегодня. — Нет, пожалуйста, не надо! — Мия вцепилась в форму Ханджи, умоляюще глядя на неё. — Капитан, прошу, не говорите ему ничего! — Не говорить о чём? — низкий шершавый голос раздался в районе входа в комнату.       Леви стоял в дверном проёме, оперевшись на левый бок, и внимательно следил за происходящим. Взгляд прищуренных век оценивал обстановку. Мия закатила глаза и лишь сильнее вцепилась в Ханджи. Капитан выпрямилась и мягко отняла руки Мии от своей формы: — Леви, пора заканчивать с твоей уборкой. Девушка упала, сильно ушиблась. — Эй, четырёхглазая, позволь мне самому решать? — Леви скривился, проходя мимо опрокинутого ведра, лежавшего в грязной луже. Он подошёл к Мие и оглядел её: — Цела, — констатировал он, — Уберите эту лужу. Потом в душ и на ужин. В ваших же интересах не задерживаться, потому что еда вас ждать не будет. Потом заступите на дежурство — это будет наказанием. Не думаю, что ведро перевернулось само по себе. — Это была случайность, капитан Леви, — Мия опешила, сама от себя не ожидая, что выпалит что-то подобное. Но чувство справедливости не дало ей вовремя закрыть рот. — Неужели? В таком случае, сокращу дежурство на час.       Не говоря больше ни слова, Леви покинул комнату. Жан покраснел от злости: от криков и угроз в сторону одного капитана его сдерживало присутствие другого. Несмотря на обстановку, Ханджи беззаботно закинула голову и громко рассмеялась: — Ну и лица у вас кислющие! Не переживайте, дежурство — это не так страшно, — капитан запрыгнула с ногами на кровать, позволяя Жану собрать тряпкой воду с пола. — Пару часов постоите на смотровых башнях, подышите свежим воздухом, посмотрите на звёзды. Да, придётся пожертвовать частью сна, но в целом не так уж и плохо. А после дня в окружении тучи народа побыть наедине с собой будет особой радостью.       Облокотившись на черенок швабры и водрузив на неё подбородок, Мия осторожно поинтересовалась: — Капитан Ханджи, а почему капитан Леви приказал нам делать уборку? — У Леви огромный пунктик по поводу чистоты, — ответила Ханджи. — Он всегда носит с собой платок, чтобы протереть руки, если касается чего-то «недостаточно чистого». Я думаю, это из-за его прошлого.       Мия и Жан переглянулись. Спрашивать о прошлом Леви было бы бестактностью и дерзостью, поэтому они надеялись, что Ханджи сама продолжит рассказ, но она лишь добавила: — Ну что ж, я думаю тут вы закончили. Отнесите тряпки и ведро на место и бегите в душевые.