Цвет у воды и у небес един

***

Ши Цинсюань мягко проскользнул в покои брата — ему единственному можно было без стука — и втянул носом воздух. Пахло пихтой и можжевельником, ароматный дымок испарялся, закручиваясь по спирали, похожей на изгиб волны. Брат сидел у столика и сосредоточенно писал что-то. Его волосы ниспадали идеальной прямой по спине, постепенно ломающейся — на концах от влажности появились небольшие игривые завитки локонов. Цинсюань приблизился и заметил, что пальцы Уду были перепачканы чернилами. Старший Ши поднял взгляд и устало зажмурился — вокруг глаз на секунду сбежались морщинки. — Сядь рядом, — попросил он. Ши Цинсюань уложил рядом подушку и изящно, словно леди, согнул колени, опускаясь сверху. Ловкие и быстрые пальцы забрали кисть из рук брата, Цинсюань придвинул чистый лист к себе и покрыл его вязью иероглифов, ложащихся легко, словно по дуновению ветра. Ши Уду не возражал. Придвинувшись сзади, старший Ши приобнял брата за талию и положил подбородок на плечо, внимательно отслеживая взглядом строки. — Да, так лучше. — признал он. — Я не очень силён в поэзии. — Я могу передать смертным, — предложил Цинсюань. — Нет, у меня есть план. Я спущусь сам. — Как скажешь, брат. Они немного помолчали. Цинсюань, чувствуя дыхание брата у уха. Уду, ощущая под ладонями изгиб живота, который было так смешно дразнить щекоткой и брррр-поцелуями в детстве. Ши Уду первым разорвал момент их единения. — Я хотел кое о чем поговорить с тобой, Цинсюань. — Я весь уши. Большие большие. Ши Уду взял брата за ухо и оттянул в сторону. — Действительно, большие, — поддразнил он — Эй, если бы ты поменьше так делал, может они и не торчали бы! Уду несколько раз коснулся указательным пальцем губ брата, словно бы призывая к молчанию, собираясь с мыслями. — Цинсюань, ты же знаешь, что я очень хочу тебя защитить. Дымок благовоний клубился между ними, профили братьев ложились тенями на резные стены. Глубокие синие глаза смотрели в цииновые. — Но я не справлюсь один. Ты мне поможешь? — Что ты имеешь ввиду? — выдохнул Цинсюань, и колечки дыма развеялись от его дыхания. Ши Уду соединил их руки — пальцы в пальцах, прохладные, будто мёртвые почти, и горячие, пышущие теплом. — Цинсюань, я делал и буду делать вещи… от которых у меня может появиться много врагов. Всё они будут ненавидеть меня, причинять неудобства… желать судьбы, которую я построил. Ты же помнишь, ещё с нашей земной жизни, как это происходит. Помнишь, что говорили родители? — Когда лошадь вырывается вперёд — другие пытаются поставить подножку. — Именно, — кивнул Ши Уду, — и это бремя я возьму на себя. А тебе придётся нести другую ношу, Цинсюань. — Что это? — тихо произнёс Повелитель Ветров, — Только попроси, брат. Через секунду младший негромко вскрикнул — старший слишком сильно, жёстко и нервно сжал его ладони, причиняя боль. Опомнившись, Ши Уду ослабил хватку. — Вести себя так, чтобы у тебя не появилось ни одного врага, — медленно, чётко проговаривая каждое слово вымолвил Водяной Самодур. Цинсюань замер. — Они должны ненавидеть меня… и обожать тебя, брат. Но это нелегко. Ни одного конфликта. Ни одной ссоры. Благожелательное отношение. Щедрые подарки. Когда тебе плохо — смейся. Когда тебе больно — смейся. Когда ты боишься — смейся. Тебе придётся носить улыбку, как парадную одежду, быть легкомысленным и весёлым, и казаться глупым… неопасным, понимаешь? — Брат… — Заставь их любить себя, Цинсюань. Это всё, о чем я прошу. Остальное я возьму на себя. — Но… — младший неверяще качнул головой. — Так ты сможешь помочь мне защитить тебя. Это эгоистично — просить о таком, но я прошу. Ты сможешь сделать это для меня? Цинсюань медленно расцепил их руки. Воздушные зелено-синие одежды качнулись, когда он поднялся. — Мне нужно подумать, — твёрдо произнёс он, — Это жестоко, брат. Но я восхищён тобой. Как и всегда. То, как ты смотришь наперёд… впечатляет. — Я боюсь потерять тебя, — глухо уронил Ши Уду, а Цинсюань вздрогнул, как от удара. — Не забывай, что и я боюсь потерять тебя. Поэтому… — руки коварно обвили плечи, а сам Повелитель Ветров чмокнул Повелителя Вод в щеку, — Если я выберу этот вариант, я заставлю их полюбить и тебя тоже. — Ну-ну, — усмехнулся Ши Уду. Так они и стояли некоторое время. Говорят, что в одном из храмов позже запечатлели подобную позу Повелителей Стихий, но в более неприличной интерпретации. Хотя этому моменту было суждено застыть в вечности и без помощи скульпторов. Моменту, когда братья Ши рука об руку ступили на дорогу, ведущую к вершинам небес.

***