The Dark Side of the Sun

***

ПОДСКАЗКА №14 — Время, когда приходит Ястреб.

***

Следующие две недели пролетели гораздо быстрее, чем хотелось бы Каминари. Несмотря на то, что Незу помог Каминари, рассказав о том, что лучшие герои ненадолго остановятся в их школе, у Каминари всё равно не было достаточно времени, чтобы понять, что, чёрт возьми, он будет делать, когда снова увидит Кейго. Кейго Таками, или Ястреб, как его называли в народе, всегда был непредсказуемым, даже в те времена, когда он ещё не был профессиональным героем. Этот человек был настолько спонтанным, насколько это вообще возможно, и из-за этого Каминари всегда было трудно предугадать его следующий шаг или выражение лица. Даже когда они были детьми, когда они были лучшими друзьями вместе с Химико и Тоей, Ястреб всё равно выделялся. Из-за всех их детских выходок и игр, в которые они играли, никогда не было ясно, на чьей он стороне, будет ли его преданность им преобладать над преданностью людям, которые его контролировали, и над его потребностью всегда делать всё немного более «захватывающим». Каминари оставалось только надеяться, что это не так. Логично, что Ястребу не было смысла разоблачать его сейчас перед всеми, когда он знал его секрет дольше, чем кто-либо другой, но это не уменьшало тревогу, которая нарастала в Каминари последние четырнадцать дней. Он был непредсказуемым, морально неоднозначным, и, хотя по своей сути он был хорошим (в конце концов, он был профессиональным героем), в нём было столько же тёмного, сколько и в остальных, скованных рамками чёрного рынка и вынужденных делать то, от чего у нормального человека по спине побежали бы мурашки. Но из них четверых — он, Тоя, Химико и сам Каминари — Кейго причинил наименьше вреда. Он был… лучше остальных, и при всей своей высокомерной красоте он никогда не боялся этим хвастаться. Всё ради забавы. Четверо грязных, окровавленных детей, спрятавшиеся в каком-то тёмном переулке, смеялись и сравнивали жертв недели в слабой попытке притвориться, что, если бы у них была возможность, они бы не покончили с собой, чтобы избавиться от этой пытки прямо там и тогда. Это была их реальность на протяжении многих лет. Реальность, которую они были вынуждены терпеть. Но они сделали это. Ястреб выбрался (каким-то образом) и стали профессиональным героем. У него всегда была склонность к справедливости, несмотря на его противоречивые взгляды и ненависть к Комиссии Героев, и именно поэтому (насколько знал Каминари, благодаря некоторой информации от Тойи) он взял на себя роль двойного агента, работающего на обе стороны, но в то же время не работающего ни на одну. Говоря о обеих сторонах, Химико и Тоя пошли в противоположном направлении. Они были далеки от зла, очень далеки от него, но в их глазах герои подвели их. Вся предыстория Даби была связана с тем, что его отец был абсолютным мудаком, а Химико, основываясь на знаниях Каминари, просто нуждалась в стабильности в своей жизни. Как и остальные, она потеряла чувствительность ко всему этому. Ей было все равно, кого и как она убила. Если бы кто-то приказал ей сделать это в обмен на что-то, что принесет ей пользу, человек был бы мёртв меньше чем через сутки. А ещё был Каминари. Он. Убийца с самым большим количеством убитых в истории, залегший на дно и тренировавшийся, чтобы стать профессиональным героем, потому что он никогда не был плохим человеком, несмотря на все, через что он прошел, и он скорее умрет, чем вернется к убийству людей для своих родителей. Его родители, которые даже не потрудились дать ему имя, пока Каминари не придумал его сам, и даже тогда они использовали его только для того, чтобы дразнить, издеваться и подшучивать над ним, яд сочился из их голосов, когда они смеялись над его криками, воплями и мольбами о помощи, когда они тестировали пределы его толерантности к боли с помощью всех мыслимых устройств. Ястреб знал об этом. Ястреб знал, до сих пор знает, через что ему пришлось пройти. Короче говоря, Каминари понятия не имел, как все это будет происходить. — Братан? — Киришима щелкнул пальцами перед лицом Каминари, заставив его вздрогнуть. — Как ты можешь не сходить с ума от этого? Мы будем практически жить с одними из лучших героев Японии! Разве это не безумие? — О, да. — Годы, в течение которых он скрывал свои эмоции, заставили Каминари улыбнуться ещё до того, как он успел осмыслить слова своего друга. — Честно говоря, мне больше хочется посмотреть на реакцию Мидории. Этот маленький ботаник, наверное, наложит в штаны, если они подойдут к нам ближе, чем на двадцать футов. — Ботаник? — Говорю с любовью. Я не Бакуго. — Каминари сверкнул клыками, прищурив глаза, когда он столкнулся головой с Киришимой. Их класс уже некоторое время шел, предположительно, к тренировочным площадкам, где должны были ждать все их уважаемые «гости». — Хотя я почти уверен, что Взрывной Ублюдок тоже наложит в штаны. Этот парень увлекается гик-культурой почти так же сильно, как Мидо. — Ну а ты нет? — Киришима добродушно хлопнул его по спине. — Да ладно тебе, Денкс. Не будь таким черствым со мной. — С чего бы мне быть таким прямо сейчас? Боже, у тебя что стояк? — Нет, чт… — Киришима толкнул Камианри вперед, заставив его пошатнуться от громкого смеха. — Заткнись нахуй, извращенец. Ты знаешь, что я имею в виду. Мы собираемся встретиться с героями. Ну, с теми, кто в высшей лиге. Это охрененно круто, чувак. — Я не знаю. — Серо подошел к ним сзади, обнял их за плечи и стукнул своим черепом об их головы. — У нас буквально есть Всемогущий в качестве учителя. И, похоже, половина из нас проходит стажировку у некоторых из этих героев. Честно говоря, это не кажется чем-то особенным. — Чудак, — Киришима с ухмылкой оттолкнул его, и его глаза заблестели от веселья. Каминари просто смотрел, как Серо идёт в ногу с ними обоими. Он довольно быстро восстановил равновесие и присоединился к ним, чтобы взъерошить Киришиме волосы. — Если ты не думаешь, что это чертовски круто, то ты не в своем уме, братан. — Нет, братан, я просто не такой фанат, как ты. — У тебя плакаты с Бест Джинсом на каждой поверхности в твоей комнате, — невозмутимо ответил Каминари, щёлкнув пальцами, прежде чем засунуть их в карманы. — Да? Его мерч чертовски крут, и что? — Серо шлёпнул блондина кусочком скотча, заставив его вскрикнуть. Он лишь ухмыльнулся, отошёл от Киришимы и подошёл к Каминари, обнял его за плечи и громко чмокнул в щёку. Каминари издал рвотный звук, но не отвернулся. Из-за того, что он годами был лишён прикосновений и, скажем так, привязанности, любая физическая близость вызывала у него очень сильное привыкание. То, что его друзья были такими тактильными, было настоящим благословением свыше. — Нет, правда, братан. Расслабься немного. Ты весь день молчишь. Ха. Значит, видимый стресс, вызванный всей этой ситуацией, повлиял на него сильнее, чем он думал. Если дошло до того, что одноклассники заметили малейшие изменения в его обычном поведении (на самом деле это был фасад, но они об этом не знали), значит, он действительно теряет самообладание. — Да, я знаю. Прости за это. — Каминари улыбнулся в ответ, сначала им, а потом и Бакуго, который шёл в нескольких метрах впереди них и обернулся, чтобы посмотреть на разговор, когда Серо поднял шум. Блондин лишь фыркнул и пошёл дальше. — Просто у меня в животе порхают бабочки, понимаешь? Первое впечатление — самое важное, особенно если я хочу, чтобы кто-то из них задержался подольше, увидел мои крутые приёмы и рассмотрел меня в качестве своего помощника. Отличное объяснение. Молодец, я. — Да, я тебя понимаю, — Киришима просто вздохнул и сокрушённо покачал головой. — Некоторые из них — просто воплощение мужественности. Они — воплощение всего, чем я хочу быть в жизни, только с более худшей причёской. Было бы здорово, если бы они могли меня чему-нибудь научить. — Ну ты даёшь! — Каминари хлопнул Киришиму по груди, радостно ухмыляясь. — Ты сегодня такой прилежный, да? Кто бы мог подумать, что Эйджиро Киришима будет так рад школе! Киришима только закатил глаза. — Ты так раздражаешь… Группа фигур, которая наконец появилась в поле их зрения, лишила Киришиму дара речи, а Каминари — улыбки. — Черт возьми. — выдохнула Урарака, стоя позади троицы. Они были всего лишь точкой вдалеке, несколькими яркими пятнами среди зелени тренировочного поля в нескольких сотнях метров впереди, но их было легко узнать. Слава богу, напыщенный Индевор отказался от этого задания (если бы Тоя подошёл поговорить с Ястребом и увидел его отца, это было бы очень неловко), но остальные десять лучших героев были там, во плоти. Бест Джинс. Эджшот. Мируко. Камуи Вудс. Чистильщик. Йорои Муша. Рюкью. Шишидо. И, конечно же, Ястреб. Все знакомые лица, но не менее невероятные, чем в прошлый раз, когда они их видели. Все знакомые лица, но при виде их желудок Каминари сжаться. Не то чтобы он никогда раньше не включал новостной канал или телевизор, потому что включал. Ему приходилось это делать, ведь за его голову была назначена награда, и любое потенциальное появление злодеев рядом со школой могло означать неминуемую гибель либо его самого, либо его одноклассников. Он видел Хоукса раньше, с тех пор как выбрался из подземелья. Он был практически везде: на рекламных щитах, на экранах телевизоров, на обложках журналов и так далее. Он был на слуху практически во всех популярных СМИ, и, учитывая его недавнее повышение статуса героя (и его привлекательную внешность), Комиссия Героев практически использовала его в качестве пропаганды. На самом деле Каминари знал, что ему следовало подготовиться к первой личной встрече с другом, потому что это была пропаганда. Это был не настоящий Ястреб. Это был его идеальный образ, который Комиссия героев размещала на всех товарах без опознавательных знаков, какие только могли найти, в попытке убедить общественность в том, что они не такие испорченные, как злодеи из подполья, что их мораль не такая извращённая. Это было все, чего Ястреб не поддерживал. Каминари знал это. Он знал это ещё до того, как ему сообщили, что его старый коллега навестит его на его же территории. Даже во время боёв, которые он видел по телевизору и которые были гораздо более жестокими и кровавыми, чем те фальшивые, красочные сцены, которые показывали СМИ, он никогда не видел Ястреба таким пугающе серьёзным, как сейчас. Не тогда, когда они были одинокими детьми, вынужденными убивать, чтобы выжить на чёрном рынке. Не тогда, когда он перевязывал пулевые ранения Каминари и убеждал его продолжать сражаться. Даже не тогда, когда ему впервые пришлось работать с Индевором (Каминари не сомневался, они с Тоей и Химико видели это по национальному телевидению) и притворяться, что он не хочет врезать ему за то, что тот превратил жизнь одного из его лучших друзей детства в ад. Никогда. Каминари тяжело сглотнул. Как он и сказал, Ястреб был непредсказуем. Он не ожидал, что обычно сдержанный и саркастичный герой будет вести себя так устрашающе. Может быть, он смотрел бы пустым взглядом или проявлял бы безразличие, но никогда бы не смотрел так прямо. — Братан! — Киришима ткнул его локтем в ребра. Каминари дернулся, отрывая взгляд от Кейго, прежде чем он смог понять, что происходит. — Что с тобой не так? Ты, блин, как фанат, братан. — Нет, — пробормотал Каминари. Он не слишком переживал из-за первого визита, ведь его окружали восторженные одноклассники. Но напряжение вызывало то, что могло (или не могло) произойти после этого. — Посмотри на Мидорию, братан. Я не в восторге. — Да, хорошо. — Серо ворвался между ними, подпрыгивая на пятках и улыбаясь так широко, что Каминари был бы удивлен, если бы это не повредило его щекам. — Вы, два неудачника, можете уйти? В нескольких сотнях метров от нас находятся одни из самых могущественных героев, а вы просто стоите! Каминари фыркнул от смеха. И он сказал, что не был взволнован. Лжец. Серо был прав, остальная часть их класса уже преодолела примерно половину расстояния от того места, где находилась их маленькая троица, направляясь к героям. Каминари только закатил глаза, прежде чем побежать догонять остальных, Серо и Киришима следовали за ним по пятам. Когда они достигли большей части своего класса на месте встречи, Серо и Киришима сразу же вникли в группу, присоединившись к ним и забросав бедных мужчин и женщин вопросами практически обо всех аспектах их работы. Неудивительно, что Мидория был самым громким, за ним следовал Бакуго. Голос Урараки тоже можно было услышать, он немного превышал громкостью других, но помимо этих трех, это был довольно запутанный беспорядок криков и воплей. Каминари просто стоял там. Молчал. Почти автоматически золотистые глаза встретились с желтыми. А потом туча рассеялась. Почти как по волшебству, зловещая аура, окружавшая Ястреба, исчезла, уступив место его фирменной дерзкой улыбке и морщинкам в уголках глаз. Он наклонил голову в знак приветствия и даже поднял руку, чтобы помахать, на что Камианри ответила с таким же дружелюбием и замешательством. Краем сознания Каминари отметил, что его манеры остались прежними. Он не знал, почему это вдруг так расстроило его. — Дети! — Бест Джинс громко хлопнул в ладоши, и его одноклассники тут же замолчали. Было почти забавно наблюдать за тем, какой властью эти герои обладали над его друзьями. Аизаве пришлось как минимум пять раз пригрозить им, чтобы они хоть раз заткнулись, и это в хороший день. — Спасибо. Полагаю, в вашей школе вам рассказали, зачем мы здесь сегодня собрались. Никто не ответил. Никто не был уверен, разрешено ли им это. — Что ж. Это не должен был быть риторический вопрос, но ради этого упражнения давайте предположим, что это был риторический вопрос. — Он пригладил волосы и окинул взглядом толпу из-под своего костюма супергероя. — Сегодня не будет ни боёв, ни тренировок, ни спаррингов. Мы здесь ненадолго, и такая возможность представится позже. — Он величественно обводит рукой толпу. — Ястреб? Не мог бы ты объяснить, чем мы сегодня занимаемся? — Конечно. Думаю, да. — Ястреб небрежно кивнул. — Приятно видеть в этой толпе знакомые лица. Токоями, мой стажер, рад тебя видеть. Баку-как-его-там, я помню, как ты психанул на спортивном фестивале. Забавно. И Денкс, рад, что у тебя все хорошо. Этот маленький засранец. — Ага… — Каминари только закатил глаза и натянуто улыбнулся. Не прошло и пяти минут, а этот человек уже балансировал на грани между тем, чтобы быть действительно полезным и заставлять его одноклассников еще больше копаться в его прошлом, чего он не хотел. — Хорошо, как всегда. — Чувак! — Крикнул Киришима шепотом, переходя к инструкции на день. Он ударил его кулаком в плечо, — Денкс? Вы, ребята, друзья или что? Откуда, черт возьми, ты его знаешь?! Каминари покачал головой, болезненно осознавая, что на него смотрят еще пять пар глаз, скорее всего, от его тупо занудных, тупо любопытных и тупо замечательных одноклассников. О, это будет болезненный визит. — Позже. Просто послушай, что он говорит. — В любом случае, — Ястреб встретился глазами с Каминари, когда он вернулся к разговору. Он улыбнулся, слегка наклонив голову вперед, прежде чем перейти к сканированию толпы. — Сегодня у вас обычная сессия вопросов и ответов. Извините, что мы обманули ваши надежды, придя сюда, но, по сути, сегодня вы, ребята, можете пойти и задать нам любой вопрос, который вы хотели бы задать о нашей работе. Мы всё обсудили и готовы ответить на любые вопросы, которые не являются строго конфиденциальными или охраняемыми государством. Итак, у вас у всех есть почти неограниченный доступ, чтобы исследовать наши умы. Он слегка улыбнулся, когда по толпе студентов прошел гул. Он позволил болтовне подняться на мгновение, прежде чем продолжить. — Единственное, о чём мы просим — это чтобы вы не толпились вокруг одного героя. Нас много, и вас много. Если мы всё сделаем правильно, каждый герой будет постоянно отвечать хотя бы на один вопрос. Понятно? Есть возражения? — Когда никто не ответил, он широко улыбнулся и хлопнул в ладоши. — Тогда налетайте, детишки. Все распались в считанные секунды, весь класс из двадцати человек разбежался в разные стороны и засыпал вопросами ближайшего к ним героя. В то время как Каминари, во всей своей параноидальной красе, направился прямиком к Кейго. — Какого чёрта, чувак? — прошипел Каминари себе под нос. — Чувак, ты не можешь просто взять и выложить, что ты знаешь меня, и ожидать, что люди не будут задавать вопросы. Я пытаюсь здесь оставаться под прикрытием. — Правда? Я не понял. — Ястреб скрестил руки на груди и прислонился спиной к ближайшему дереву. — Расслабься, Денки. — Его голос был низким. Несмотря на его небольшую вспышку ранее, к его чести, он, похоже, был достаточно осторожен, чтобы одноклассники Каминари не подслушали их разговор. Это было хорошо. Это было очень хорошо. — Все в порядке. Они не придут к выводу, что ты убийца или что-то в этом роде. — Они могут. — Каминари не выдержал. — Я провожу с ними весь день, каждый день. Они уже знают, что я знаком с Химико. Шото знает, что я знаком с Тоей. Они видели мои шрамы. Слишком много странных совпадений, и кто-то может сопоставит всё воедино. — О? — Ястреб поднял бровь. — Черт возьми. Ты сказал Тодороки, что знаешь его предположительно мертвого брата? Как, черт возьми, ты это испортил? — История со шрамом была не моей виной, и я не специально рассказал одноклассникам, что я дружу с Химико. История с Тоей была единственной, на которую я действительно облажался. — Тебе лучше быть осторожнее, Спарки. — Не мог бы ты хотя бы немного постараться быть серьёзным? На кону моя жизнь. — Затем, уже гораздо спокойнее. — Я счастлив здесь, Кейго. Я не вернусь туда. — Я и не жду от тебя этого. — Его голос внезапно стал более мягким и утончённым. — И я не хочу, чтобы ты это делал. Я здесь не для того, чтобы испортить всё хорошее, что у тебя здесь есть. Ты мне небезразлична, Ками. Ты это знаешь. Я не какой-то злодей. Каминари нерешительно пожал плечами. — Наверное. Да. Ястреб вздохнул, пробормотав что-то себе под нос, прежде чем поднять глаза и упереть руки в бедра. — Смотри. Если кто-нибудь спросит, я просто скажу, что я был тем, кто помог тебе справиться с ситуацией с жестокими родителями. — Пауза. — Они знают об этом, верно? Я имею в виду, я не могу придумать никакого другого объяснения всем твоим шрамам… — Да, они знают. — О. Хорошо. — Ястреб моргнул. — Хорошо. Я просто скажу им это, а потом переведу разговор на другую тему. Ты скажи то же самое. А теперь я предлагаю тебе наслаждаться происходящим, пока есть возможность, и перестать разговаривать со мной, чтобы твои дорогие старые одноклассники ничего не заподозрили. Они не просто так оставили нас здесь наедине. Это… на самом деле было довольно хорошим аргументом. Как герой номер два и самый высокопоставленный из присутствующих, Ястреб должен быть окружен людьми, а не только Каминари, который явно ведет с ним очень интимную беседу. Он полагал, что должен молча поблагодарить своих одноклассников за их сочувствие. Небольшая беседа с его старым другом сейчас была лучше, чем случайный зрительный контакт в течение дня, а затем разговор об этом ночью, когда все спят. — Хей. Каминари пристально посмотрел на него. — Я поговорю с тобой вечером, хорошо? На месте встречи. Будет здорово снова собраться вчетвером, понимаешь? Как в старые добрые времена. — Я ненавижу старые времена. Ястреб рассмеялся. — Да. Я знаю. Я тоже. Он потянулся, чтобы убрать с лица Каминари выбившуюся прядь волос. Этот жест был настолько неуловимым, что для кого-то другого он показался бы быстрым движением рук, но Каминари почувствовал знакомую дрожь во всём теле. Несмотря на свою моральную неоднозначность, несмотря на то, что он играл на обе стороны и ни на одну из них, находясь в самом сердце чёрного рынка, Кейго всегда, всегда играл с волосами Каминари. Неважно, что произошло в тот день, неважно, что за несколько часов до этого они поссорились из-за добра и зла, неважно, что он был весь в крови и синяках — Ястреб всегда сажал мальчика к себе на колени и осторожно перебирал пальцами его спутанные золотистые волосы, словно приглаживая собственные перья. — Эй, — теперь его голос звучал мягко. — Не раскрывай себя сейчас, ладно? Мы можем поговорить обо всём сегодня вечером. Каминари просто кивнул. Внешне его самообладание было нетронутым, о внутри блокада, которая обычно стояла между ним и его чувствами, медленно рушилась. Ястребу он просто нравился. Он знал, какие места уязвимы. Он знал, как пробить его защиту одним движением пальца. Он всегда знал, что сказать, несмотря на то, что больше чем в половине случаев вёл себя безрассудно. Боже, Каминари так сильно скучал по нему.

***

В целом, вопрос-ответ прошел довольно хорошо. Несмотря на то, что Ястреб так бесстыдно выкрикнул имя Каминари, больше не было никаких нарушений или признаков того, что белокурый весёлый герой может быть как-то связан с другими учениками. Похоже, несколько учеников спросили, откуда он знает Каминари, на что Ястреб, как и обещал, просто ответил, что они знакомы с детства. К счастью (Каминари подслушивал, стоя в нескольких метрах от них), его одноклассники выразили сочувствие и обеспокоенно посмотрели на него, но не стали копать глубже. Это было хорошо. Ястреб умел сочинять истории примерно так же хорошо, как и Каминари, но, чтобы солгать, им нужно было, чтобы их истории совпадали. Они бы не смогли этого сделать, если бы кто-то захотел копнуть глубже в запутанное прошлое этих двоих. Но, к счастью, его замечательные, удивительные, такие милые одноклассники понимали границы, поэтому не стали вмешиваться. Каминари любил этих идиотов. Всех девятнадцать. После того как трёхчасовой опрос подошёл к концу, Каминари был довольно спокоен. Его первая реальная встреча с Кейго после побега из дома прошла намного, намного лучше, чем он ожидал, и это чудесным образом успокоило его перед их настоящей встречей. Это было самым сложным. Одно дело — для Каминари было незаметно выбраться из общежития и в одиночку пройти через первоклассную систему безопасности школы, но как насчёт Ястреба? Кроме того, Химико и Даби должны были ждать его, так что любой любопытный взгляд или случайный преподаватель, оказавшийся не в том месте не в то время, мог выдать и его, и Ястреба, а также привести к тому, что Тогу и Тою поймают. Но всё было в порядке. Всё было хорошо. Он мог с этим справиться. Они могли с этим справиться. Всё было в порядке. — Спарки, — Голос Бакуго за дверью вывел Каминари из задумчивости. Он вскинул голову и быстро сунул нож, с которым играл, под матрас, прежде чем дверная ручка успела даже начать поворачиваться. — Ты не спишь, тупица? Могу я войти? — Эм. Конечно. — С момента их встречи на поле прошло уже несколько часов, и все сошлись во мнении, что Бакуго слишком увлёкся героями и переутомился. Он пошел прямо в свою комнату сразу после возвращения, и его порция ужина остыла, в то время как остальные перестали ждать и начали есть без него. Он не мог понять, чего великий Кацуки Бакуго мог хотеть от него прямо сейчас. — Просто закрой за собой дверь. — Хорошо. — Дверь распахнулась, и блондин переступил порог. Его волосы были влажными, он был в пижамных штанах, но он выглядел более бдительным, чем когда-либо. — Ты не собираешься скоро ложиться спать? — Не-а. — Каминари пожал плечами, глядя на свой дневной наряд. — То есть, типа да, но не так же скоро, как ты. Я, наверное, переоденусь в пижаму через час или около того. Или просто врублюсь прямо в одежде. Кто знает. — Да. В комнате воцарилась неловкая тишина. — Братан? — Каминари поднял бровь. — Ты в порядке? Ты слишком тихий для кого-то такого громкого. — Заткнись, — пробормотал Бакуго, но в его голосе не было остраты. — Просто… Я тут кое о чем подумал. — Хорошо? — Каминари ждала, пока он уточнит. Когда он этого не сделал, он просто вопросительно склонил голову. — О чем? — О… тебе. И Ястребе. И…той сумасшедшей психопатке. О. Что ж. Это был беспрецедентный поворот событий. — Ах, да? — Позвоночник Каминари рефлекторно выпрямился. — О чем именно? — Я имею в виду… — Он пошевелился, явно испытывая дискомфорт. — Как ты… Я действительно не хочу, чтобы это выглядело слишком странно, потому что я знаю, что это деликатная ситуация, и я обычно не очень деликатный человек, но… Возможно, я слишком много думаю об этом, но как это возможно, что кто-то, кто работает в Лиге, и Про Герой номер два, оба играли роли в твоем детстве? — В моем детстве. — Каминари невозмутим. — Ты знаешь мое детство, Бакуго. — Да! Знаю! — Бакуго запинался на словах, очень явно пытаясь проявить сочувствие к ситуации и еще более явно беспокоясь, что он переступил какую-то невидимую границу. — Просто… это два очень разных человека, которые в итоге пошли очень разными путями. Пожалуйста, не пойми меня неправильно, но это не совсем совпадает с… Последнее предложение он сформулировал скорее как вопрос, чем утверждение. Каминари, однако, просто изящно улыбнулся. — Я понял, Бакубро. Это сбивает с толку. Бакуго просто кивнул. — И я ценю, что ты такой… не нахальный. Честно говоря, это было просто совпадением. У Химико на самом деле не было дома. Она всегда была просто там. И мне всегда нравилось быть вне дома, потому что… — Он жестикулировал вверх и вниз по своему телу. Бакуго заметно поморщился, — Ты знаешь. Однажды наши пути просто пересеклись, и мы стали друзьями. Она была хорошей компанией. С ней было легче держаться подальше от дома. — Наступила пауза. — Она не… плохая, Бакуго. Мир поступил с ней несправедливо. Она не убивает без мотива, и этот мотив никогда не заключается в том, чтобы причинить вред невинным людям. Я не… согласен с ее методами или выбором карьеры, но, в конце концов, это наша с ней история, так что… Он замолчал. Это объяснение получилось намного более реальным, чем предполагалось, но, похоже, оно сработало для Бакуго. Он понимающе кивнул, все еще выглядя немного неловко из-за ситуации, в которую он себя поставил, но более уверенный в себе, чем когда он вошел в комнату. — И Ястреб был просто естественным благодетелем, — Каминари продолжил. — Однажды я вышел на улицу и столкнулся с ним. Он взглянул на меня, маленького, кстати, очаровательного ребёнка, и решил помочь мне. Он медленно помог мне интегрироваться из дома моих родителей. Он постепенно помог мне выбраться из родительского дома. Официально он ничего не мог сделать, потому что ещё не был настоящим героем и знал только, что мои родители были слегка жестокими, но не знал правды. — О, — сказал Бакуго через несколько мгновений. Его глаза были прикованы к его ботинкам. — Мне… жаль, Каминари. Я не разбираюсь во всех подобных вещах. Как… эмоции и чувства. Наверное, с моей стороны было действительно бесчувственно просто ворваться сюда и просить рассказать о худших моментах твоего детства. — Все в порядке, — ответил Каминари. Он просто улыбнулся сгорбленной фигуре Бакуго. — У тебя были искренние вопросы. Ничего страшного не произошло. — Да. — Бакуго сделал паузу на мгновение, прежде чем встать с места, которое он занял на кровати Каминари. — Я, знаешь, я всегда здесь, если тебе нужно поговорить или что-то еще, Спарки. Я знаю, что несу много дерьма, но мне не всё равно. Совсем не всё равно. Нам всем не всё равно. Тепло закипело в животе Каминари, но он подавил это вежливой улыбкой и кивком благодарности. — Я ценю это, Бакуго. Действительно. — Да. А потом он ушёл, и Каминари в маленькой комнате услышал, как за ним закрылась дверь. Блондин лишь усмехнулся про себя и устроился поудобнее. Через тридцать минут весь шум в коридоре стих. Ещё через двадцать пять минут в общей комнате погас свет. Ещё через сорок пять минут щёлкнул последний выключатель, погрузив коридор за пределами его комнаты во тьму. Время идти.

***

Как и всегда, он легко выбрался из школы. На самом деле даже легче, чем обычно. Поскольку в школе было ещё больше профессиональных героев, чем обычно, охрана, должно быть, взяла выходной. Это было хорошо. Это было действительно хорошо. Каминари с лёгкостью, почти бесшумно, словно тень, прокрался по территории, не издавая ни звука среди опавших листьев и полчищ травы. Сквозь деревья на окраине школы он смутно различал три тёмные фигуры, сгрудившиеся под беззвёздным небом. Его лицо расплылось в улыбке, не в силах скрыть внезапный приступ головокружения, вызванный этим зрелищем. Все четверо в одном и том же месте, в одно и то же время. Конечно, обычно их было двое, иногда трое, но вчетвером они не собирались уже… ну, целую вечность. — Кейго! — позвал он, как только оказался в зоне слышимости. Несмотря на то, что лес находился на окраине, он был достаточно далеко от общежитий и других мест, где люди могли оказаться посреди ночи, чтобы он мог кричать, не опасаясь, что его услышат. Удобно, когда встречаешься с врагами государства, которые по совместительству являются твоими лучшими друзьями. — Ты придурок! Из-за тебя Бакуго задавал вопросы! Если бы я не был таким потрясающим, твое маленькое «поддразнивание» могло бы навлечь на меня серьёзные неприятности. Его взволнованное бормотание прервалось, когда его обняло тёплое тело. — Ты понятия не имеешь, — выдохнул Ястреб через мгновение, обвив крыльями Каминари и скрыв его от посторонних глаз. — Как долго я ждал, чтобы сделать это. Какие бы слова Каминари ни собирался сказать, они растаяли на его губах. — Да, а некоторые из нас до сих пор этого не сделали. — Даби во всей своей изуродованной красе протиснулся сквозь крылья Кейго и заключил его в объятия. Каминари, смущённый, но явно не возражающий, с силой обнял его в ответ. Даби лишь улыбнулся и взъерошил ему волосы. — Я скучал по тебе, малыш. Прошло слишком много времени. — Затем он заговорил тише. — Ты в порядке? — Да, да, я в порядке! — Головокружение, которое он испытывал, когда бежал сюда, утроилось за считанные секунды. Если бы он был слабее, то наверняка бы расплакался. Внезапная всепоглощающая привязанность, забота в голосах людей, которые, по мнению общества, вообще не должны были проявлять заботу — всё это хлынуло на него потоком, как будто он сдерживал это с того самого дня, как сбежал. — Я в порядке! А ты как?! — Как здорово, что ты здесь, Денкару. — Химико восприняла это как намек на преувеличенный поцелуй в щеку Каминари, хихикая про себя, когда он попытался стереть его. — Я скучала по тебе, милашка. К сожалению, единственный человек, с которым я общаюсь — это Той-Той, и он далеко не такой милый, как ты. Каминари рассмеялся. Он, вероятно, звучал немного истерично. — Боже, я скучал по этому. — О боже, не плачь, господи Иисусе. — Ястреб потянул его за волосы. — Это… бро, Ками, все в порядке. — Ты идиот, — Каминари шмыгнул носом и выпрямился, пытаясь восстановить то немногое самообладание, которое у него осталось. — Мы впервые за вечность собрались все вместе. Как ты думаешь, каково это — видеть вас троих только в новостях с тех пор, как я узнал, что вы все ещё живы?! — Да, ну, — Тоя жалобно улыбнулся, и его глаза наполнились слезами. — Представь, каково нам, малыш. О твоём классе постоянно говорят в новостях. Ты привлекаешь всё больше внимания. Каминари вяло усмехнулся, демонстративно не обращая внимания на покалывание в затылке. Он знал, что этот визит не будет похож на сентиментальное воссоединение трёх травмированных детей и одного чуть менее травмированного взрослого, но он ожидал, что обмен любезностями продлится хотя бы немного дольше, чем целых десять секунд, прежде чем они перейдут к делу. Ну что ж. Нищим выбирать не приходится. Он прошел через достаточно, чтобы понять это. — Все в порядке! — Он сказал, поняв, что заявление было не совсем риторическим. сказал он, осознав, что вопрос был не совсем риторическим. — Никто не знает, что я — это я. Любой, кто знает, кто я на самом деле, либо мёртв, либо слишком могуществен, чтобы утруждать себя чем-то, кроме как посылать за мной кучку растерянных приспешников. — Да, пока. — Тога защебетала. Несмотря на мрачное настроение, ее глаза не потеряли своего блеска, слишком возбужденные радостным воссоединением, чтобы казаться чем-то меньшим, чем восторгом от деталей, которыми она собиралась поделиться. — Денки, я не знаю, забыл ли ты, но твои родители знают, что ты здесь. Родители. Как будто она вообще могла их так называть. — И? — Он скорчил гримасу. — Очевидно. Ради бога, они назначили гребаную награду за мою голову. Вот почему ваша дерьмовая организация продолжает преследовать меня и мой класс. И ничего себе, как это изменило настроение. Даби поморщился. — Не делай этого. Ты знаешь, что у нас нет выбора, Каминари. — Ну, ты, кажется, очень хочешь остаться с ними, несмотря на их мотивы. — Это несправедливо. — Черт возьми, это не так! Слушай, я не обращаю на это внимания, но вы работаете на психопата, который знает, кто я такой, и находится в очень тесном контакте с моими родителями. Не знаю, как вам, но мне нравится есть три раза в день, разговаривать с друзьями и не получать гребаный удар ножом каждый раз, когда я слишком громко дышу! Неужели я так много, блин, прошу?! Вы все так меня ненавидите, чёрт возьми, что хотите обречь меня на участь хуже смерти ещё на сколько-то чёртовых лет и разрушить единственное, что у меня было когда-либо?! Тишина оглушала, кроме пропитанных ядом слов Каминари, звучащих у всех в ушах. Ну что ж. Вот вам и счастливое воссоединение. — Мы поможем тебе сбежать, — пробормотала Тога через мгновение. Её голос звучал неуверенно, как будто она сомневалась, стоит ли говорить после такого зрелища, но её слова были твёрдыми. — Мы видели все, через что ты прошел. Мы знаем, что они сделали с тобой. И как бы я ни улыбалась и ни говорила об этом непринуждённо, я ненавижу это. Я знаю тебя, и я знаю кровь, и ты никогда не заслуживал, чтобы из твоего тела пролилось столько крови. — Они защищали тебя, — вмешался Ястреб. Он виновато улыбнулся Каминари. — Не знаю, поможет ли это, но они предотвратили больше миссий и набегов на твой класс, чем я могу сосчитать. Каминари вздохнул. Он вдруг очень, очень устал. Устал от бессмысленных споров, устал от драк и устал от попыток разобраться во всех моральных противоречиях, связанных с его ситуацией, и решений, где проходит граница между другом и врагом. — И ты знаешь, что там все по-другому, — мягко сказал Даби. Его глаза были мягкими, освещенные лунным светом, окрашивающим его шрамы. — Мы думаем по-другому. У нас с Химико другие ценности, чем у тебя и Кейго. На поле боя мы враги. Если до этого дойдет, ты встанешь на сторону своего класса, мы встанем на сторону Лиги, а Ястреб встанет на сторону той стороны, которая принесет ему наибольшую пользу. Каминари провел рукой по волосам. — Я знаю. — Я знаю, что ты знаешь. — Я уважаю это. — Я знаю, что ты уважаешь. Долгое молчание, слишком тихое, чтобы быть комфортным. Очевидно, что у них были свои интересы. Как он уже объяснял, если класс 1-А был для него как семья, то Химико и Тоя по-своему относились к Лиге. И это было нормально. Это всегда было хорошо, и он всегда это знал. С того момента, как он впервые обнаружил своего друга с Лигой, а затем и Тогу, это считалось чем-то невысказанным, неприкосновенным. Совсем другое дело — произнести это вслух, заложить фундамент их отношений. — Итак, — Ястреб хлопнул в ладоши, неловко переминаясь, когда три пары глаз повернулись, чтобы посмотреть на него. — Это стало тяжелым очень быстро, но, эм, мы можем поговорить о том, о чем мы на самом деле пришли сюда поговорить? — Что? — Теперь это было новостью для Каминари. — Вы что, ребята, это спланировали или что-то в этом роде? Я просто думал, что мы устроим что-то вроде сеанса плача посреди леса и будем предаваться воспоминаниям. — Э? — Химико посмотрела на Даби за подтверждением. — И да и нет? Мы получили твоё сообщение о том, что Кейго приезжает, и о деталях встречи, как обычно, но на следующий день этот болван пришёл на свою еженедельную встречу или что там он делает с Даби, весь такой паникующий и крикливый. — Хорошо? — Каминари скорчил гримасу, решительно игнорируя свой медленно учащающийся пульс. — Потом? Ястреб глубоко вздохнул. — Я узнал, что Комиссия Героев следит за тобой. Я не знал, куда ещё пойти, поэтому воспользовался тем, что в тот день у нас с Тоей была назначена встреча, и рассказал ему. Кровь Каминари похолодела. — Что? — Он зашипел. Как будто щелкнул выключатель, он подошел и ткнул пальцем в грудь Кейго, его глаза были опасными. — Не говори мне, что ты настучал на меня, Таками. Ты, блядь, издеваешься?! — Расслабься, малыш. Я был так же удивлен этим, как и ты. — Кейго даже не попытался отступить, просто встретил взгляд Каминари с сочувственной улыбкой. — Я был там поздно вечером после целого дня работы двойным агентом. Наверное, мне не стоило там находиться, но мне нужно было кое-что забрать из штаб-квартиры. Я влетел в окно и услышал, как в одном из кабинетов разговаривала группа руководителей. — Его лицо помрачнело. — Они опасны, Дэнки. Гораздо опаснее, чем ты думаешь. — Ну и что, черт возьми, они сказали? — Каминари опустил руку и начал быстро барабанить пальцами по бедру, безуспешно пытаясь игнорировать панику, поднимающуюся в животе. Это было плохо. Это было очень, очень, очень плохо. — Не танцуй вокруг да около! Ястреб вздохнул и потер виски, но беспокойство не покинуло его лица. Очевидно, что он уже некоторое время хранил эту тайну, и ее серьезность только сейчас начала доходить до него. — Я, честно говоря, не уверен. Все, что я знаю, это то, что я слышал твое имя, твой псевдоним и имя того зеленоволосого парня из твоего класса, и это не звучало так, как будто они просто вели дружескую беседу. Мидория. Один за всех. Комиссия героев. Его личность. Это было слишком много- Как они могли это понять? Даже если бы они соединили все точки, имена «Голден» и «Денки Каминари» никогда не должны быть в одном предложении, если только руководители не выяснили что-то, что, возможно, связывает их. Но как такое было возможно? Он был безупречен. За все годы, что он убивал, он не оставил ни единого следа. Ни единого. Ноль. Он был призраком. Любой свидетель, любой прохожий, любой случайный свидетель его работы был давно мёртв по приказу его родителей. Любой злодей, знавший о его настоящей личности, был слишком опасен, чтобы руководство героя воспринимало всерьёз всё, что он говорил. И даже если какой-нибудь приспешник решил проболтаться и кто-то ему поверил, это был он Он довёл до совершенства свою маску наивного, слабого школьника, которого едва хватало на то, чтобы поступить в UA. Он не был так известен публике, как Бакуго или Тодороки, и не попадал в неприятности и не совершал героических подвигов, как Мидория и другие. Единственный раз, когда он оказался на виду у публики, был во время спортивного фестиваля по телевидению, и даже тогда он специально поджарил себя и проиграл буквально через несколько секунд после выхода на платформу. Он был никем. Если только Незу… Черт. — Каминари, — Даби щелкнул пальцами. Его лицо было смертельно серьезным. — Ты знаешь кого-нибудь, кто мог бы что-то кому-то рассказать? Хоть кого-нибудь? — Незу. — Каминари переплел пальцы, переводя взгляд с Кейго, Химико и Тойи. Ему казалось, что в горле застрял хлопок. — Незу. Я сказал директору Незу. Но это бессмысленно; он же сказал, что всегда знал… Он не мог этого сделать, это не сходится, какого чёрта… — Денки, это опасные люди, — Ястреб даже не попытался утешить его. Вместо этого он пристально посмотрел на Каминари взглядом, непривычно серьёзным для такого беззаботного человека. — Комиссия Героев использовала людей. Они эксплуатируют их, пока ничего не останется. Они кажутся блестящими и хорошими и распространяют пропаганду по всему миру, но в глубине души они такие же темные и извращенные, как черный рынок. Нет. Они хуже. — Я знаю. — Каминари прикусил нижнюю губу. Он практически излучал беспокойство. Не было смысла скрывать это, не тогда, когда эти трое людей вокруг него прекрасно знали, насколько серьезной была эта ситуация. Как угрожающе. — Ты говорил мне миллион раз. Но откуда они знают… — Я бы не удивилась, если бы у них был какой-то другой двойной агент, вроде нашего мальчика Таками. — Несмотря на ее беззаботный выбор слов, голос Тоги был леденяще холодным. — Но в то же время это бессмысленно. Все герои на виду у общественности. Любой злодей, который знает, кто ты такой, уберётся восвояси, если увидит поблизости профессионального героя. Они все слишком опасны. Наименее могущественный злодей, который знает, что ты — это ты, это я, черт возьми. Мы изучили это, когда Кейго сказал нам, и все, кто знает вашу личность, также учтены, поэтому мы знаем, что никого не пытали. — В конце концов, все они слишком чертовски жадны, чтобы раскрыть твою личность и дать кому-то другому шанс получить огромную награду за твою голову. — Даби закончил. Он сложил руки вместе. — Но ты сказал, что рассказал Незу. — Я сказал Незу, — тихо повторил Каминари. У него закружилась голова. Он потерял связь с реальностью. Как будто это был грёбаный сон. Он доверился кому-то, рядом с ним был взрослый, который понял его хоть раз в жизни, а он получил удар в спину. — Черт. Черт. Но он сказал, что уже знает, я… это не имеет смысла. Почему он не сдал меня раньше?! Я не понимаю… — Ты думаешь, комиссия не знает о статусе убийцы Незу? Каминари развернулся, его глаза были большими, как блюдца. Ястреб просто издевался. — Я не знаю, что он тебе сказал, но Комиссия Героев? Они знают. Как ты думаешь, он был бы директором в лучшей школе героев в Японии, если бы они не знали о нем все? Его причуда — гребаный интеллект, ради бога. Как ты думаешь, они позволили бы кому-то с причудой, не связанной с силой, отвечать за все в этом учреждении, включая защиту его учеников, если бы они не знали, насколько он силен из прошлого опыта? — Но… — бесполезно пробормотал Каминари. — Он знал раньше… — Интеллект, — подчеркнула Химико со стороны. — У него, вероятно, были подозрения. Ты только подтвердил это. — Но это не имеет смысла… — КАМИНАРИ! — Даби схватил его за плечи, впившись пальцами в лопатки так сильно, что пошла кровь. Каминари просто смотрел на него широко раскрытыми глазами, и его самообладание было на пределе. — Они гребаные монстры. Из-за них я живу в этой дыре вместо того, чтобы учиться в какой-нибудь дерьмовой школе героев, как ты или Шото. Если Комиссия действительно выяснила, кто ты такой, они не остановятся ни перед чем, чтобы заполучить тебя. Ни перед чем. Они убьют весь твой чёртов класс, если это поможет им заполучить тебя. И они будут делать это даже не ради «справедливости», что бы это ни значило в наши дни. Они будут эксплуатировать тебя, они будут обращаться с тобой как с домашним питомцем, которым тебя считали твои родители, и ты будешь мечтать о том, чтобы стать мертвым. — Тойя. Голос Тоги был на грани ледяного. — Этого достаточно. Не пугай его, блядь. Краем сознания он отметил, что она сказала «пугай его», а не «преувеличивай». Затем, обращаясь к Каминари: — Это твое предупреждение. Тойя немного перегнул палку, но ситуация накаляется. Обе стороны что-то да знают о тебе. Подполье одержимо вашим классом, даже если это из-за Изуку или Бакуго, а не из-за тебя. Твои родители уже несколько недель не выходят на связь. Люди собираются прийти за тобой. Так что будь готов, черт возьми, потому что в следующий раз, когда я увижу тебя, я бы предпочла, чтобы это было при случайных обстоятельствах, а не когда ты истекаешь кровью или становишься марионеткой для этих корпоративных уродов. Каминари тяжело сглотнул, — Итак… — Итак, что-то большое надвигается уже давно, — Взгляд Тоги был тверд, как сталь. — Будь готов ко всему, что кто-то на тебя обрушит. Каминари прерывисто выдохнул. Он согнул руки. Его челюсть сжалась. Взял себя в руки, умело подавив растущее беспокойство и опустив руки по бокам. — Хорошо. Ястреб только грустно улыбнулся, практически увядая от почти мгновенного принятия Каминари. — Мне жаль, малыш. Мне очень, очень жаль.

***

— Итак, как прошла встреча? Каминари не ответил. Он молча закрыл за собой окно, остро ощущая присутствие сумчатого, сидящего на краю его кровати с чашкой в руке. — Полагаю, не очень хорошо? — Незу спрыгнул с кровати и подошёл к Каминари с убийственно доброй улыбкой. — Мне жаль. Я знаю, что для тебя, должно быть, стало шоком, что твой директор оказаться в твоей комнате, но я решил, что будет неплохо проведать тебя. — Откуда вы узнали, что я ушел? — тихо спросил Каминари, глядя куда угодно, только не на учителя. — Ну, если я не ошибаюсь, ты делаешь это каждую ночь. — Незу склонил голову набок, его голос показался Каминари почти тошнотворно сладким. — Чтобы тренироваться. И, вот, сегодня вечером Ястреба не было в его комнате. Я просто предположил. — Он поставил чашку с чаем на комод и сложил лапы перед собой. — Прости, если я тебя напугал. — Всё в порядке, — ответил Каминари. Он слегка улыбнулся. Незу улыбнулся в ответ. — Просто застали меня врасплох. — Ах, ну, — Он пригладил одно из ушей. — Рад слышать, что я не слишком напугал тебя. — Выражение его лица немного омрачилось. — Каминари, ты же знаешь, что тебе не обязательно тайком покидать кампус, чтобы поделиться своими проблемами, верно? Мой кабинет всегда находится прямо по коридору от твоего класса, если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится. Я знаю, что сохранять инкогнито в течение нескольких месяцев — тяжёлая работа даже для такого человека, как ты. Каминари просто молча кивнул. Его улыбка осталась на лице. — Я знаю. Не беспокойтесь об этом; я поговорю с вами, когда мне понадобится. — Хорошо, — Незу взял свою чашку, поняв, что он больше ничего не скажет. — Отдохни, Каминари. Ты это заслужил. — Спокойной ночи, Незу, — ответил он. Он наблюдал в отражении окна, как его директор потянулся за дверной ручкой, бросив на него последнюю успокаивающую, понимающую улыбку через плечо, прежде чем закрыть за собой дверь и пойти по коридору. Каминари подождал, пока не услышал, как закрылась входная дверь, а затем быстро подошёл к мусорному ведру и где его стошнило. Потому что за все эти годы, когда он читал людей по лицам, анализировал всех, с кем общался, и со стопроцентной точностью предсказывал, кто хочет ему навредить, а кто помочь, Незу был как чистый лист. Впервые в своей жизни он не мог отличить друга от врага. И всё, что он узнал этой ночью, ужасало его.

***