The Dark Side of the Sun

***

ПОДСКАЗКА №15 — Время, когда случилась засада.

***

Каминари действительно больше не знал, что чувствовать. Прошел почти месяц с тех пор, как Ястреб покинул UA, а значит, прошёл месяц с тех пор, как ему сказали, что Комиссия Героев дышит ему в спину, и месяц с тех пор, как он полностью утратил чувство безопасности, которое испытывал с момента поступления в школу. Ему было не привыкать к предательству. Черт возьми, одним из первых правил, которые его родители вбили ему в голову, было никогда никому не доверять, какими бы дружелюбными они ни казались. За бесчисленное количество миссий и ещё большее количество убийств он даже не мог вспомнить, сколько раз напарник или коллега предавали его, потому что хотели получить награду за его голову или совершить подвиг, убив величайшего наёмного убийцу в мире. Короче говоря, в некоторых случаях Каминари в буквальном смысле получал удар в спину столько раз, что уже сбился со счёта. Но ни один из них не был таким болезненным, как этот. Ни один из них не был нанесён тем, кого он считал настоящим другом. Каминари не был уверен, стал ли он самодовольным во время учебы в UA или его директор был просто мастером обмана, но он даже не мог допустить мысли, что из всех людей именно Незу мог кого-то предать — не говоря уже о человеке, которому он излил душу и торжественно поклялся защищать. Несмотря на всё, что Тога, Тойя и Ястреб рассказали ему в ночь их встречи, Каминари всё ещё не мог заставить себя поверить, что все чувства, которыми Незу поделился с ним в ту ночь, когда нашёл его почти без сознания, были лишь дешёвыми уловками, сплетёнными ради того, чтобы завоевать его доверие. Это просто казалось нелогичным. И вдобавок ко всему Каминари не понимал, как человек, переживший испытания и ужасы убийц, вообще мог подумать о том, чтобы делиться подробностями травмы другого бывшего убийцы с кем-то ещё — тем более с высшими чинами Комиссии Героев. Даже если Незу с самого начала открыто говорил о своих злых намерениях, разговоры об ужасах чёрного рынка просто не были тем, о чём люди распространялись. Даже в собственной небольшой группе Каминари, члены которой уже давно сбежали и справлялись со своей травмой всеми доступными способами, жизнь в прошлом редко становилась темой для серьёзных разговоров. Конечно, он, Тога, Даби и Ястреб шутили на эту тему и небрежно рассказывали друг другу о своём опыте пыток и жестокого обращения, но действительно углубляться в детали всего произошедшего? Нет. Хотя они жаловались на шрамы, покрывавшие их тела, и спокойно сравнивали физические травмы, будто это ничего не значило, они всё ещё оставались жертвами, годами жившими среди убийц. И пусть шутки и повседневная болтовня о прошлом были привычными, потому что это в буквальном смысле являлось кратким пересказом их повседневной жизни, настоящий масштаб пережитого так и оставался невысказанным между всеми, кто сумел выжить и выбраться. Это была слишком странная и тяжёлая тема, и единственным человеком, с которым Каминари когда-либо полностью и официально обсуждал её вслух, был Шинсо, когда ему пришлось раскрыть свою личность. Даже если бы существовал кто-то, кто действительно жаждал крови Каминари и знал, через что он прошёл, этот человек не стал бы подробно расписывать всё Комиссии Героев — из всех безумных ублюдков, к которым можно было обратиться. Убийцы, как бывшие, так и действующие, разделяли общую ненависть к этой организации по множеству причин: от многих обитателей кольца убийц, которые были просто жестокими людьми, мечтавшими о смерти героев, до того, что сама система героев, возможно, была столь же коррумпированной, как и подполье. И неважно, принадлежали ли они к первой категории или ко второй — Каминари точно знал: любой, кто долго жил на чёрном рынке, ни за что не стал бы сотрудничать с Комиссией. Так какого черта Незу сказал им это? Излишне говорить, что Каминари ломал голову над этой ситуацией уже почти месяц и всё ещё не приблизился к ответу. Учитывая прошлое и связи Незу, что-то здесь было ложью, и, по словам Ястреба, прошлое Незу как убийцы было подтверждено на сто процентов. Ни один бывший убийца никогда не стал бы помогать Комиссии Героев настолько, чтобы раскрывать личность другого бывшего убийцы, прекрасно понимая, насколько прогнившей была эта организация, — даже если Незу тесно сотрудничал с её членами по работе. И именно поэтому Каминари был так сбит с толку. Потому что, хотя Незу всегда был хитрым и опасным ублюдком, чьё выражение лица невозможно было прочитать, происходящее всё равно не складывалось в единую картину. И все же… Каминари просто не знал. Может быть, он отрицал происходящее. Может быть, просто не хотел верить в это, пока не получит стопроцентное подтверждение того, что Незу действительно предал его доверие. А может, всё дело было в шоке от того, что место, где он чувствовал себя в безопасности и был принят, внезапно исчезло у него на глазах. Но жизнь продолжалась. Все остальные, не подозревая о внутренней борьбе Каминари, ходили на занятия, разговаривали, ели вместе и шутили, как обычно. Для них жизнь оставалась нормальной с тех самых пор, как профессиональные герои покинули кампус около месяца назад. Даже Незу, который, казалось, совершенно не замечал внутренних конфликтов Каминари, продолжал планировать уроки и школьные поездки, как и полагается хорошему директору. И эти школьные поездки, к сожалению, означали тренировочные упражнения. Проще говоря, Каминари был сыт по горло своей жизнью. И он не сомневался, что всё, что планировал Аизава, либо должно было отвлечь его от этого запутанного клубка логики и морали, либо довести до такого раздражения, что он просто взорвётся от злости. К сожалению, зная его группу друзей, последнее казалось гораздо более вероятным. — В каждом из ваших рюкзаков находится запас припасов на три дня, — Аизава внимательно осмотрел учеников. Все они стояли на лужайке, держа в руках массивные сумки, выданные им всего несколько минут назад. — Здесь еда, вода и другие предметы первой необходимости, не считая аварийных пайков. Если вы действительно постараетесь, то, вероятно, сможете растянуть припасы на неделю, но для этого понадобятся отличная командная работа и стратегическое мышление. Однако, поскольку Мидория — единственный в этом классе, кто способен продемонстрировать и то и другое, я бы не рассчитывал на такой результат. Хотя, конечно, это значительно упростило бы задание. — Чёрт, он уже начал над нами издеваться? — Киришима обнял Каминари за плечи. — Он даже не объяснил, что мы вообще будем делать. Каминари пожал плечами и потрогал край своего рюкзака. — Не знаю. Судя по всему, нас снова ждёт тренировка по выживанию в дикой природе. — По сути, они просто не хотят возиться с нами неделю, поэтому отправляют в лес и называют это обучением. — Да, в основном. — В любом случае, — вмешался Аизава, почесав щёку, — цель этого тренировочного упражнения — выжить в лесу в течение двух недель. Пайков, лежащих у вас в рюкзаках, хватит, чтобы продержаться некоторое время, если расходовать их разумно. Но если объединить припасы и действовать сообща, их хватит лишь на половину срока. После этого вам придётся самостоятельно добывать еду и воду. По толпе тут же прокатилась волна беспокойства. — Однако, — монотонно продолжил Аизава, — мы понимаем, что вы подростки и практически не обучены выживанию. Поэтому вместо того, чтобы выбросить вас где-нибудь у чёрта на куличках, мы подготовили контролируемую территорию, где вы будете жить следующие две недели. Площадь составляет примерно одну квадратную милю. По всей зоне спрятаны упаковки с непортящимися продуктами и бутылки с водой, чтобы у вас был запасной вариант. Но предупреждаю сразу — спрятано всё очень хорошо, так что в ваших интересах как можно быстрее научиться добывать пищу самостоятельно. — На самом деле, звучит не так уж плохо, — пробормотала Мина из-за спины Каминари. — Намного лучше нашей прошлой тренировки на выживание. Ну, помнишь, на той самой, где мы встретили твою маленькую белобрысую подружку?. — На самом деле, закрой свой рот, Мина. — Каминари застонала в ответ, но, честно говоря, в её словах была доля правды. Было приятно видеть, что учителя наконец проявляют хоть какую-то компетентность и относятся к ним как к детям, а не как к несокрушимым героям. Во время прошлого упражнения Всемогущий просто высадил класс у чёрта на куличках с запасом еды на три дня и рацией для каждого ученика, после чего велел построить полноценный лагерь к концу недели и спокойно ушёл. И, разумеется, именно тогда должен был объявиться старый друг детства Каминари. По сравнению с этим нынешняя тренировка, даже несмотря на неизбежные вопли Бакуго на протяжении двух недель, казалась… относительно безопасной. По крайней мере, по меркам школы, которая считала подобные вещи «тренировочными упражнениями». Хотя, скорее всего, всё это организовал Незу, который просто принял дополнительные меры предосторожности, чтобы создать у него ложное чувство безопасности… Каминари поморщился. Нет. Сейчас он не станет об этом думать. Всё, что ему оставалось, — ждать, пока правительственный агент выбьет дверь его общежития или пока Незу сам не сделает ход. А до тех пор Каминари не собирался рисковать и показывать директору, что знает о его предательстве. Особенно если этот самый директор способен одним щелчком пальцев вернуть его обратно в тот ад, который он так ненавидел. Нет. Он будет скрываться до идеального момента для удара. Пока не сможет остаться с Незу наедине и поговорить обо всём напрямую. И только тогда они разберутся с этим — даже если ради этого придётся пролить немного крови. — Хей, — Бакуго ткнул Каминари локтем в бок, заставив его споткнуться. — Ты там в порядке, тупая морда? Боишься леса, что ли? Ты замолчал. — Я боюсь леса? — улыбка Каминари мгновенно вернулась на лицо. Он рассмеялся — громко и искренне — и ткнул Бакуго пальцем в щёку. — Пожалуйста. Лес для меня почти как место для вечеринок. Я ночевал там столько раз, что уже со счёта сбился. А как насчёт тебя, мистер «Я-боюсь-жуков-но-слишком-гордый-чтобы-в-этом-признаться»? Уверен, что выдержишь четырнадцать ночей на земле, пока по тебе будут ползать пауки? Серо буквально завыл от смеха. Бакуго только усмехнулся и пробормотал что-то себе под нос. — Что-что, братан? — ухмылка Каминари стала ещё шире. — Не расслышал. — Я, блядь, ненавижу тебя. — Я тоже тебя люблю, чувак. — Отвали, — Бакуго начал тащиться к лесу вместе с остальной частью их класса. — Если на тебя нападет медведь или кто-то другой во время этих учений, не жди, что я приду и спасу твою жалкую, тощую задницу. Каминари только весело рассмеялся, ловко уходя от убийственного взгляда Бакуго и отступая ближе к остальной части класса. — Принято к сведению, — Он развернулся на каблуках и склонил голову набок. — Наверное, это к лучшему. Мидория со своей причудой наверняка справился бы с дикими животными лучше… — КАКОГО ХРЕНА ТЫ ОПЯТЬ ПРИПЛЁЛ ДЕКУ, ТЫ, КУСОК ДЕРЬМА?! ПРЕКРАТИ ПОСТОЯННО О НЁМ ТРЕПАТЬСЯ!.. Голос Бакуго отошел на задний план, когда Каминари просто рассмеялся и нырнул в толпу своих одноклассников, которые собрались на окраине леса.

***

— Знаете что? Для UA это на удивление мило. — Да уж. По крайней мере, в этот раз, — Серо оттолкнул Киришиму локтем, чтобы бросить последние бутылки с водой в кучу припасов, медленно растущую посреди лагеря. После того как учителя высадили их в назначенной зоне, Мидория с восторгом обнаружил в своём рюкзаке аккуратно сложенный брезент. Остальные тут же начали рыться в своих сумках в надежде найти дополнительные припасы, но быстро поняли, что им повезло куда меньше. Потребовалось около пяти минут, чтобы весь класс пришёл к единому выводу: источником этого подарка был Всемогущий. Выбор был невелик — либо он, либо Аизава, а, как прекрасно знали ученики, их любимый длинноволосый учитель скорее умер бы, чем добровольно облегчил бы им тренировку. Теперь этот брезент был натянут между четырьмя деревьями, образуя укрытие, достаточно просторное, чтобы под ним разместились все двадцать учеников вместе с большей частью нескоропортящихся продуктов, которые Серо как раз собирал из рюкзаков одноклассников. Иида почти сразу принял командирское решение: во время этого задания они будут действовать как единая группа и делить ресурсы между собой, а не расходиться по отдельности. И, честно говоря, Каминари считал это правильным ходом. Это было самым логичным способом растянуть их скудные запасы на две недели, и если бы Иида сам не предложил эту идею, Каминари всё равно рано или поздно подкинул бы её классу. Тем не менее, это было не самое сложное. Настоящее испытание заключалось в том, смогут ли они работать как единое, слаженное подразделение.И Каминари уже не терпелось посмотреть, какой хаос из этого получится. — Хорошо, — Яойорозу хлопнула в ладоши, привлекая внимание класса. — Думаю, лучше обсудить всё сейчас, поэтому мы с Иидой хотим установить несколько правил. — Она взглянула на президента класса. Он просто кивнул, жестом предлагая ей продолжать. — Во-первых, Серо отвечает за хранение продуктов. С помощью своей ленты он сможет подвешивать припасы повыше, чтобы до них не добрались животные. И ещё: мы делимся едой поровну. Никто не будет забирать себе больше остальных, ясно? Наступила пронзительная тишина. Мина ударилась головой о голову Каминари. — Неловко-о… — прошептала она, медленно отползая в сторону. Каминари закатил глаза. Все прекрасно знали, что Мина — ходячая машина для перекусов. — В любом случае, — Момо снова широко улыбнулась, разгоняя неловкость, — Иида всё подсчитал. Если правильно распределять еду, наших запасов хватит примерно на неделю. После этого нам придётся разделиться на группы: одни будут искать ягоды и орехи, другие — припасы, спрятанные учителями по лагерю. В крайнем случае мы можем использовать аварийные пайки, но это серьёзно снизит нашу оценку за задание, так что я бы предпочла прибегать к ним только в самом крайнем случае. По толпе пробежал ропот. Он просто смотрел в пустоту, пока одноклассники переглядывались между собой. Честно говоря, всё это было стандартной процедурой. И хотя Яойорозу, как всегда, великолепно выступала перед аудиторией — серьёзно, она была настоящим монстром выступлений — мысли Каминари всё равно уплывали совсем в другую сторону. Чёрт возьми, ситуация с Незу действительно сводила его с ума. Не прошло и часа с начала тренировки, а он уже нарушил собственное обещание не думать о проклятом директоре. Если так продолжится, он окончательно загонит себя в безумие. Одно дело — целый месяц жить в ожидании удара от Незу. И совсем другое — находиться далеко от кампуса и не иметь возможности помешать ему рыться в его комнате, вещах, записях… или делать что угодно ещё, на что способен этот психованный крысиный предатель. Черт возьми, если бы он только мог- — Каминари. — Он моргнул, вздрогнув от щелчка пальцев прямо перед лицом. Бакуго смотрел на него с выражением, в котором смешались раздражение и настороженность. — Ты вообще здесь, тупая морда? Хвостик тебе башку оторвёт, если продолжишь отключаться во время её речи. Каминари снова моргнул. Он даже не заметил, как Момо закончила объяснения и перешла совсем к другой теме. Он повернулся к Бакуго и лучезарно улыбнулся. — Прости. Задумался. Спасибо, чувак. — Каминари легко толкнул его плечом. Бакуго тут же отмахнулся, фыркнув и нахмурившись, но ничего больше не сказал. — У нас есть и другой вариант, — продолжила Яойорозу, скользя взглядом по одноклассникам. — Если мы не найдём ни собственной еды, ни спрятанных припасов и не захотим использовать аварийные пайки, я смогу создавать пищу с помощью своей причуды. Но предупреждаю сразу: вкус будет ужасным. Большинство из вас, скорее всего, это возненавидят. Просто справедливое предупреждение. Была небольшая пауза, когда она повернулась, чтобы посмотреть на Ииду. Он натянуто кивнул, и она снова посмотрела на своих сверстников с улыбкой. — Думаю, это всё! — снова улыбнулась Момо. — Все всё поняли? — Она не стала дожидаться ответа. — Отлично! Мы с Иидой займёмся распределением припасов под брезентом. Серо, ты помогаешь. — Чего?! Эй! — Серо тут же попытался сбежать, но Яойорозу спрыгнула со своего импровизированного «подиума» — обычного пня — и схватила его за локоть. — Ками, брат, помоги! Ты просто стоишь и смотришь! Это нарушение братского кодекса! Каминари пожал плечами и кивнул головой в сторону Киришимы. — Прости, братан. Кири сказал, что ему нужна моя помощь в нескольких чрезвычайно важных делах, критически необходимых для нашего выживания. Ничего не поделаешь. — Чувак! Каминари рассмеялся и быстро отскочил в сторону, прежде чем Серо успел продолжить жаловаться. Он ловко проскользнул под рукой Киришимы и толкнул его бедром. — Ну и что думаешь об этом месте? Неплохо же, да? — Мне не нравится. — Что? — Несмотря на все его аналитические способности, это было последнее, что Каминари ожидал услышать из уст Киришимы. — Почему? Это, наверное, самая безопасная тренировка из всех, что у нас были. Обычно шанс умереть у нас процентов девяносто пять. А тут — максимум пять. — Я знаю, — Киришима посмотрел на него и улыбнулся, но улыбка вышла натянутой. — Я должен быть в восторге. Типа, мы в походе со своими лучшими друзьями, учителей рядом нет, а единственная инструкция — «остаться в живых». Мы можем делать вообще всё, что захотим. — И? — Каминари нахмурился. — В чём тогда проблема? Я думал, тебе такое нравится. Кемпинг, природа, всё такое. Это же максимально «по-мужски». Люди валят деревья голыми руками, строят убежища и прочее. Прямо твоя тема. На это Киришима рассмеялся, но его беспокойство не исчезло. — Да, знаю. Так и должно быть. Но… — Он замолчал, явно подбирая слова, а затем отвёл Каминари чуть в сторону, подальше от остальных. Рыжий нервно переплёл пальцы — слишком непривычный жест для него. — Что-то здесь не так. Всё это кажется неправильным. Улыбка Каминари тут же исчезла. Ах, так Киришима тоже это заметил. Черт. — Ты, наверное, думаешь, что я сошёл с ума, да? — подавленный голос Киришимы вывел Каминари из оцепенения. — Только не ври мне. Скажи прямо. — Что ты имеешь в виду под «неправильно»? — Каминари проигнорировал вопрос лучшего друга и вместо этого задал свой, внимательно наблюдая за ним. Он не собирался ничего подтверждать или отрицать. По крайней мере, пока Киришима не объяснит, что именно его настораживает. — В том-то и проблема… Я и сам не знаю. — Киришима провёл рукой по волосам, оттягивая упавшие на лицо пряди. — Всё это просто кажется… странным. Неестественным, наверное. Я хочу сказать, возможно, школьный совет наконец понял, что UA — это школа, а не военный лагерь, поэтому они внезапно усилили меры безопасности на тренировках. Но всё равно… здесь что-то не так. Мне не нравится это место. С самого момента, как мы сюда пришли, у меня ощущение, будто за нами наблюдают. И я сейчас не про взгляды тебя, Мины или остальных. Это что-то другое… Просто, знаешь… Он запнулся, не зная, как продолжить, но Каминари уже услышал достаточно. Несмотря на свою улыбчивость и харизму, Киришима всегда был невероятно наблюдательным. Каминари понял это ещё в день их знакомства. Он был прав. За ними действительно кто-то наблюдал.И у этого «кого-то» явно не было дружелюбных намерений. Просто Каминари совсем не ожидал, что это заметит кто-то ещё. — Нет, я понимаю, о чём ты, брат, — Его улыбка вернулась так быстро, что Киришима даже не успел заметить, как она исчезла. А прежде чем рыжий успел что-либо сказать, Каминари с неожиданной силой подтолкнул его обратно к их импровизированному лагерю под брезентом. — Наверное, это просто нервы. Серьёзно, мы тут одни на две недели — любой начнёт параноить. Да и, скорее всего, вокруг нас сейчас миллиард птиц сидит и наблюдает, как мы пытаемся не умереть. Он рассмеялся, и, судя по всему, этого оказалось достаточно, чтобы Киришима впервые за всё время разговора расслабился и улыбнулся. — Наверное, ты прав. Я просто слишком много думаю. — Может быть, братан. Никогда не знаешь наверняка. — Каминари пожал плечами и в последний раз толкнул Киришиму вперёд, заставив того споткнуться. Бывший убийца тут же внутренне поморщился, ругая себя за резкость. Чёрт, он не хотел толкать его настолько сильно. К счастью, Киришима, похоже, ничего не заметил. Он только понимающе хмыкнул через плечо и направился обратно к одноклассникам, собравшимся возле Яойорозу и Ииды. — Я проверю всё за тебя. Если там и правда что-то есть, оно наверняка испугается моего потрясающего роста и божественного тела. Киришима рассмеялся и помахал ему рукой. Его тревога, казалось, слегка рассеялась под напором привычной лёгкости Каминари. Но стоило Киришиме отвернуться, как улыбка мгновенно исчезла с лица Каминари. Он облажался. Когда он впервые почувствовал на себе чужой взгляд, то быстро осмотрел местность — и ничего не нашёл. После этого он решил, что наблюдатель либо слишком далеко, чтобы представлять угрозу, либо уже ушёл. И обе эти мысли оказались ошибками новичка. Потому что если нечто подобралось настолько близко к лагерю, что даже один из его друзей почувствовал неладное, значит, ситуация была плохой. Очень, очень плохой. Поэтому Каминари ещё раз оглянулся, убеждаясь, что никто за ним не наблюдает, а затем бесшумно скользнул прочь от лагеря, исчезая в густом подлеске.

***

Честно говоря, Каминари даже не был уверен, чего именно ожидал. Может быть, Незу снова сунет нос не в своё дело. Или Химико заявится терроризировать его одноклассников ради собственного извращённого развлечения, пока Даби будет спокойно наблюдать со стороны. Но чего он точно не ожидал — так это наткнуться на небольшую поляну в нескольких сотнях метров от лагеря, посреди которой лежал один-единственный клочок ткани. Каминари поджал губы. Ему это не понравилось. Ему это совсем не понравилось. Он осторожно двинулся вперёд, скользя от тени к тени и машинально касаясь ножа, спрятанного за поясом ещё до того, как они покинули общежитие. Нож был небольшим — скорее похожим на кухонный, чем на настоящее оружие, — но острым. И в случае необходимости его более чем хватило бы. Каминари присел и осторожно коснулся ткани, болезненно ощущая, насколько открыта сейчас его спина для любой угрозы из леса. Он больше не чувствовал на себе чужого взгляда и не замечал никаких следов яда или растяжек. Несмотря на тревожную атмосферу, кусок ткани выглядел как обычный лоскут от рубашки. Или… Всё было бы нормально, если бы от него не исходила настолько явная жажда крови. Каминари резко поднял голову. Нет — Ткань едва успела выскользнуть из его пальцев, как густую чащу леса прорезал крик. Резкий. Болезненный. Полный ужаса. Нет. Все подобие секретности было потеряно. Каминари сорвался с места, бросаясь обратно тем же путём, которым пришёл. Сердце бешено колотилось в груди, пока забытый клочок ткани падал обратно на землю. Теперь нож уже был в его руке — крепко сжатый в кулаке. Он мчался сквозь кусты и низкие ветви, выжигая препятствия короткими разрядами электричества. Дерьмо, дерьмо, дерьмо.В приступе собственной паранойи он оставил одноклассников без защиты. Не то чтобы он сомневался в их способности драться — они могли постоять за себя. Но Каминари слишком хорошо знал этих людей. Эта жажда крови была ему слишком знакома. И хуже всего было то, что они не знали его. Ну… не его настоящего. Голдена они знали прекрасно. Они не знали Денки Каминари. Тот клочок ткани и ощущение чужого взгляда в спину даже не были специально подготовленной ловушкой, чтобы выманить его подальше от лагеря. Скорее всего, кто-то из нападавших просто случайно порвал рубашку во время подготовки. Для них это, вероятно, было чем-то вроде разминки. Каминари попался в ловушку, которую для него даже не планировали. Просто отвратительное совпадение. И именно в тот момент, когда он ушёл проверять местность, владельцу той самой рубашки пришло в голову атаковать. Лес снова прорезал крик. Черт. Мина. Каминари ускорился ещё сильнее. Мысли бешено сталкивались друг с другом. Глупый, глупый, глупый. Сквозь плотный покров ветвей начал пробиваться свет. Крики становились громче, как и звуки ударов, столкновений и блоков. Каминари стиснул зубы. Он вылетел из подлеска, идеально выбрасывая ногу вперёд… …И врезал прямо в лицо своему бывшему «однокласснику». Черт. Я так и знал. Едва приземлившись, Каминари снова рванул вперёд, обрушивая шквал атак на одного из трёх нападавших вокруг лагеря, совершенно не думая о том, кто сейчас может за ним наблюдать.Судя по шоку, мелькнувшему под чёрной маской, это был Анкоку. Боже. Каминари надеялся, что до этого никогда не дойдёт. Анкоку успел перехватить его кулак, но Каминари лишь стиснул зубы и выпустил в его тело мощный электрический разряд. Тело бывшего одноклассника дёрнулось, и его отбросило назад. Он споткнулся о собственные ноги и рухнул на землю, всё ещё содрогаясь от электричества. Каминари воспользовался этим моментом, чтобы быстро оценить ситуацию. К счастью, Анкоку, похоже, действовал отдельно от остальных и находился достаточно далеко от основного боя. Значит, никто из одноклассников, скорее всего, не успел разглядеть, как Каминари буквально впечатал убийцу в землю приёмами рукопашного боя. И это было хорошо. Также стало очевидно, что именно Анкоку принадлежал тот клочок ткани. Когда он упал, ворот его формы задрался, открывая порванную ткань возле ключицы. Конечно, это был бы он. Он всегда был неуклюжим, даже в те времена. Однако теперь Каминари столкнулся с другой проблемой: двое оставшихся нападавших были практически неразличимы в одинаковой чёрной экипировке и масках, скрывавших всё, кроме глаз и волос. Каминари знал эту форму слишком хорошо. Он носил эту самую одежду достаточно много раз, чтобы знать, что она создана именно для этого. Он не сможет определить, кто есть кто, пока не подойдёт слишком близко. А рисковать своей тайной личностью без крайней необходимости он не собирался. По крайней мере, пока кто-то из его друзей не окажется в настоящей опасности. С одной стороны лагеря Мидория, Бакуго и Аояма сражались против одного из нападавших. Они уже выглядели потрёпанными: порезы и синяки украшали их лица, а Аояма явно чувствовал сильный дискомфорт после чрезмерного использования причуды. Но серьёзных ран пока не было. И всё же этого было недостаточно. Все трое нанесли несколько довольно жестких ударов. Тем не менее, кроме Мидории, которому удалось нанести особенно сильный удар, почти все их атаки были отклонены. Они выдыхались, это было ясно, и Каминари знал, что в ту секунду, когда кто-то из них ослабит бдительность, кому-то перережут шею. Или хуже. Остальные одноклассники выглядели не лучше, и Каминари не мог их винить. Никто из них не был готов к засаде такого уровня. Тем более — против настолько опытных противников.Левая сторона лица Ииды была залита кровью. Урарака прижимала к себе плечо, явно вывихнутое. Киришима держался лучше остальных, но даже его выносливость начинала сдавать под непрерывным натиском ударов. Почти повсюду были ранения, но ни одно из них не не было смертельным, но это все равно заставляло кровь Каминари кипеть. И именно в этот момент что-то пронеслось мимо его правого уха. Каминари с лёгкостью увернулся, подсёк Анкоку под колено и почти без усилий впечатал его в землю, прежде чем схватить за плечи и прижать всем телом. — Какого хрена вам нужно? — прошипел Каминари. Его голос буквально сочился ядом. — Не понимаю, почему тебя это вообще касается, — огрызнулся Анкоку, выглядя не менее раздражённым. — Конечно, касается, идиот. — Каминари грубо оттянул ворот своей рубашки, открывая татуировку на коже. Пот, шрамы и грязь не скрывали её — любой, кто хоть раз сталкивался с чёрным рынком, узнал бы этот знак мгновенно. Глаза Анкоку расширились. Каминари едва сдержал усмешку. — Да, ублюдок. Это я. А теперь будь добр объяснить, во что вы, чёрт возьми, играете. — Голден… — Анкоку шумно выдохнул и встретился с ним взглядом. Каминари только усмехнулся. — Не могу поверить. Я никогда не думал, что снова тебя увижу. Знаешь, я всегда считал, что вся эта история с наградой за твою голову — просто очередная байка, которую придумали твои родители ради веселья. Но, Господи… это и правда ты. Ты так изменился, чувак, я имею в виду… — Завязывай с этим дерьмом. — Каминари резко вогнал нож в землю всего в паре дюймов от головы Анкоку. Лезвие провернулось в почве — молчаливое предупреждение. умело работая им, разрезая землю вокруг себя. — Я не в настроении для воссоединений. Так что повторю ещё раз. Какого. Хрена. Вам. Нужно? Выражение лица Анкоку мгновенно ожесточилось. Насмешливая улыбка исчезла, уступив место холодному, тяжёлому взгляду. — Разве это не очевидно, Голди? Мы напали на знаменитый класс 1-А из UA. Правда, мы понятия не имели, что ты здесь. Какой неожиданный сюжетный поворот. — Чушь собачья. — Каминари стиснул зубы. — Если бы вы действительно хотели нас убить, мои одноклассники были бы мертвы за десять секунд. — Каминари наклонился ближе. Анкоку молчал. — Мы вместе тренировались в той адской дыре, которую называли «академией». Я прекрасно знаю, на что вы способны. Если бы вы сражались всерьёз, здесь уже лежали бы трупы. Так почему вы сдерживаетесь? — Забавно слышать это от тебя, — огрызнулся Анкоку. Он свободной рукой стянул маску, открывая окровавленную ухмылку и распухшую щёку. Каминари не мешал. — Ты говоришь, что это мы сдерживаемся? Посмотри на себя! Ты мог убить меня в ту же секунду, как выскочил из леса. А потом спокойно прикончить остальных членов моей команды и даже не запыхаться. — Анкоку немного рассмеялся. Каминари просто сверкнул глазами. — Ты рассуждаешь о том, насколько мы сильны? Это звучит как комплимент от человека, который перевернул всю индустрию убийств. От того, кто способен вытереть пол всеми нами одновременно. От того, кто убил… — Заткнись, — тихо перебил Каминари. Его хватка на лезвии, все еще воткнутом в землю, усилилась. — К чему ты клонишь? — Ты не стал слабее, — Анкоку чуть склонил голову набок, насколько это позволяла хватка Каминари. — Нет… дело не в этом. Мне кажется, тебе нравятся эти люди. Твои новые одноклассники. — Он горько улыбнулся. — Ты не хочешь разрушать то, что у тебя с ними есть. А значит… ты меня не убьёшь. — Ты так и не ответил на мой вопрос. — А должен? Ты не представляешь для меня угрозы. Каминари вздохнул. Он на мгновение опустил голову, прежде чем встать, выпустив Анкоку из своей хватки. Анкоку просто смотрел на него, не двигаясь, удивление окрасило его щеки. Очевидно, он не ожидал, что его выпустят так скоро, если вообще выпустят. — Знаешь, что я думаю? — Каминари подтянул ногой валяющуюся рядом маску Анкоку. — Думаю, ты рад меня видеть. — Он наклонился ближе, переводя взгляд с настороженных лиц бывших товарищей на клеймо убийцы, выжженное у Анкоку на ключице. — Думаю, у тебя проблемы. И думаю… ты хочешь выбраться. У Анкоку перехватило дыхание. — Но, — продолжил Каминари, быстро оглядываясь через плечо, — я и пальцем не пошевелю ради вас, пока ты не объяснишь, какого чёрта вам нужно от моего класса. — Если его расчеты были верны, Про-Герои должны были скоро появиться, а это означало, что он должен был завершить этот разговор как можно быстрее. — Голди… — Клянусь. — И это был последний гвоздь в крышку гроба. — Всё гораздо хуже, — слова полились из Анкоку потоком. — Намного хуже. Дело не только в нас. В лесу есть подкрепление. И среди них есть настоящие монстры. Они сильные, Голден. Очень сильные. Тебе нужно уводить отсюда свой класс. Сейчас же. Может, ты и сумеешь выбраться живым… но остальные — нет. Они умрут. У этих ублюдков чудовищные причуды, и если кто-то из них узнает, кто ты такой, и я… Он резко замолчал. Его глаза расширились. Каминари даже не нужно было спрашивать. Он тоже это почувствовал. Нечто огромное, тёмное и удушающе зловещее ворвалось в его ощущения. Оно приближалось. И быстро. — Они идут, Голден, — выдохнул Анкоку. — Беги. Забирай друзей и БЕГИ. — МЫ ДОЛЖНЫ УХОДИТЬ! — Каминари вскочил и побежал, прежде чем Анкоку смог произнести еще одно слово. Он отчаянно замахал руками в воздухе, требуя всеобщего внимания.— ЧТО-ТО ПРИБЛИЖАЕТСЯ! НАМ НУЖНО УБИРАТЬСЯ! СЕЙЧАС! — Каминари? — Яойорозу и Цую оказались ближе всех. Обе смотрели на него с растерянностью. — Что? — СЕЙЧАС! — Каминари толкнул их вперёд сильнее, чем собирался. Обе девушки пошатнулись, но он уже не мог позволить себе осторожность. — ХВАТАЙТЕ ВСЕХ, КОГО СМОЖЕТЕ! БЕГИТЕ К РУЧЬЮ! МЫ ДОГОНИМ! Каминари не стал дожидаться ответа. Вместо этого Каминари рванул к ближайшей схватке — туда, где Бакуго, Мидория и Аояма сражались с ещё одним убийцей. И стоило ему увидеть голубые глаза и брови, пересечённые шрамами, как всё внутри похолодело. Морана? Это должно было быть. Он был уверен, что её убили ещё до его побега. Но сейчас это уже не имело значения. — МИДОРИЯ! БАКУГО! АОЯМА! — Каминари закричал. Все трое инстинктивно обернулись. Каминари резко махнул рукой в сторону отступивших фигур Яойорозу, Цую, Сато и других, убегающих вдаль. — — НАМ НУЖНО УХОДИТЬ! ОНИ ПРИШЛИ! — Эй… Морана воспользовалась секундным отвлечением и рванула ножом прямо к шее Бакуго— Только чтобы в следующую секунду получить мощный удар в лицо от Каминари. Несколькими быстрыми движениями он впечатал её в землю точно так же, как недавно Анкоку, заработав визг от наблюдающего Мидории. Чёрт возьми. Конечно, они всё ещё здесь. Потому что никто и никогда не слушает его, когда он пытается спасти им жизни. — БЕГИТЕ! — рявкнул Каминари, даже не проверяя, подчинились ли они. Вместо этого он снова повернулся к Моране, которая смотрела на него одновременно шокировано и раздражённо. — Эй. Морана. Успокойся. Это я. Он снова показал татуировку, уже не заботясь о том, видят ли это Бакуго, Мидория или Аояма. Он больше не мог ощущать их присутствие позади себя, что, вероятно, означало, что они приняли его совет и начали убегать, но он мог ошибаться. Сейчас его чувства были перегружены. Более двадцати враждебных присутствий стремительно приближались к ним. — Голден?.. — напряжение в теле Мораны слегка ослабло, но настороженность никуда не исчезла. — Что?.. Ты… — Живой. Да, знаю. И я мог бы сказать то же самое тебе. — Каминари поджал губы. — Слушай внимательно. Я собираюсь вам помочь. Анкоку рассказал про подкрепление. Мне нужно вывести отсюда одноклассников, но я вернусь за вами. Последний из вашей группы — Шио, да? — Молчание Мораны говорило о многом. — Хорошо. Тогда иди к нему и скажи прекратить нападать на моих друзей. Передай, что это приказ от меня. Я выведу класс отсюда, а потом помогу вам выбраться. Оставлю метку на тропе до места встречи — её сможете распознать только вы. Но проследите, чтобы вас никто не заметил. Остальное обсудим потом. Морана моргнула. — Голден, что ты… — Я СКАЗАЛ, ЧТО ПОМОГУ ВАМ! — И Каминари снова сорвался с места. Он подхватил нескольких отставших одноклассников и буквально выдернул избитого Киришиму из рук совершенно растерянного Шио. Тот тут же дёрнулся следом, но остановился, заметив лёгкое движение головы Мораны, всё ещё лежавшей на земле. — КЛЯНУСЬ!

***

Сердце Каминари колотилось где-то в горле, пока он продирался через кусты и густой подлесок, намеренно оставаясь позади остального класса, пока все двадцать учеников убегали как можно дальше от нападавших. Конечно, если бы кто-нибудь спросил, Каминари просто рассмеялся бы и отмахнулся какой-нибудь шуткой о том, что он не спортсмен и бег — явно не его сильная сторона. Но на самом деле он находился в состоянии полной боевой готовности. При малейшем намёке на опасность Каминари был готов отделиться от группы и броситься на любого, кто посмеет угрожать его друзьям. И всё же, несмотря на запредельную концентрацию, сердце продолжало болезненно сжиматься в груди. Черт. Его старые одноклассники? Он ведь считал их мёртвыми. А теперь выяснилось, что они живы. Более того — появились прямо посреди школьной поездки и, судя по всему, тоже пытались вырваться из кольца убийц. К такому Каминари не смог бы подготовиться даже за миллион лет. Анкоку. Морана. Шио. Он. Все — невольные жертвы жестокого общества и ещё более жестокого преступного мира. Родители Каминари редко занимались полевой работой лично. Они стояли слишком высоко в иерархии, чтобы пачкать руки по пустякам. Обычно любые задания поручались либо самому Каминари, либо одному из подчинённых. Но иногда… Иногда печально известные Алая Убийца и Живая Проволока всё же появлялись лично — устраивая кровавую резню среди профессиональных героев, прежде чем снова исчезнуть в глубинах подполья. Во время таких «экспедиций» родители Каминари, как правило, были слишком заняты убийствами, чтобы тратить время на привычные издевательства над сыном. Поэтому они отправляли его в единственную школу, существовавшую на территории чёрного рынка. В самое сердце кольца убийц. В Заведении. Место, которым управляла печально известная директриса. Место рождения всех убийц. Хотя, если быть честным, называть эту адскую дыру «школой» было слишком щедро. В UA были уроки, друзья, смех и нормальная жизнь. В Заведении же всё сводилось к одному: взрослые злодеи избивали детей до полусмерти, а потом называли это «обучением». Когда Каминари было семь, его родители уехали на задание в Сербию, впервые почти на год оставив его в распоряжении академии. Тогда в его классе было около двадцати учеников — от пятилетних детей до почти взрослых подростков. Некоторые были в восторге от перспективы стать убийцами. Другие, как сам Каминари, уже слишком хорошо понимали, что представляет собой эта жизнь, чтобы надеяться хоть на что-то лучшее, что такая жалкая «школа убийств», как эта, будет лучше, чем жизнь дома. Спойлер: лучше не было. Когда родители Каминари вернулись из Сербии — всё ещё в окровавленной одежде, которую даже не потрудились почистить, — в живых из его класса осталось только четверо: Анкоку. Шио. Морана. И сам Каминари. По крайней мере, все они были примерно одного возраста. Это делало ситуацию… чуть менее невыносимой. Каждый раз, когда Алая Убийца и Живая Проволока решали вновь выйти из тени кольца убийц и устроить очередную бойню, Каминари отправляли обратно в Заведение. И каждый раз его встречали одни и те же три лица. Честно говоря, они даже не были особенно близки. По крайней мере, не так, как он, Тога, Даби и Ястреб. С Химико, Тойей и Кейго всё было иначе. Они познакомились на улицах чёрного рынка и сблизились благодаря общей боли, травмам и постоянному страху. Они стали друг для друга чем-то вроде убежища. Местом, где можно было рассказать о ранах, пытках, миссиях и всём том дерьме, через которое им приходилось проходить. Но с Анкоку, Мораной и Шио всё было по-другому. Они не обсуждали пытки — потому что переживали их одновременно. Они не делились историями — потому что сами были частью этих историй. Месяцы бессмысленного насилия, тренировок, крови и убийств. В таких условиях не остаётся времени на дружбу. Особенно когда изгнание из Заведения означало смерть. Тогда Анкоку, Морана, Шио и Каминари преследовали одну и ту же цель: просто выжить. Да, позже, когда их начали отправлять на настоящие миссии и убийства, они узнали друг друга чуть лучше. Но даже тогда их связь не могла сравниться с тем, что Каминари чувствовал к Даби, Тоге и Ястребу. Конечно, он называл Анкоку, Морану и Шио друзьями. По-своему. Но даже после того, как Каминари превзошёл их всех, стал сильнее и сумел вырваться из кольца убийц… Он никогда не думал, что снова их увидит. Если честно, в основном потому, что был уверен — они давно мертвы. Но всё же… Это… Это было просто безумием. — СЮДА! — панический голос Яойорозу вырвал его из раздумий. Она резко свернула направо, явно рассчитывая, что остальные последуют за ней. Все сорвались следом и пробежали ещё несколько десятков метров, прежде чем вырвались на поляну, похожую на ту, где они изначально разбили лагерь. Реакция была мгновенной. Стоило увидеть открытое пространство после бесконечных деревьев, лиан и кустарников, через которые они продирались последние полчаса, как почти все тут же рухнули на землю. Выносливость была на исходе. Каминари пришлось специально напомнить себе тоже упасть в грязь вместе с остальными, чтобы не выглядеть подозрительно. Хотя… Это, вероятно, уже не имело особого значения.Как минимум половина класса видела, как он нёсся через лес как сумасшедший, орал всем бежать и действовал совсем не так, как должен был действовать «слабый» Каминари. Не говоря уже о Бакуго, Мидории и Аояме, которые собственными глазами видели, как он буквально впечатал Морану лицом в землю. Что он совершенно точно не должен был быть способен сделать. Тьфу. Плевать. С этим он разберётся позже. Сейчас главное — выжить. Каминари прочистил горло, уже собираясь поднять руку и привлечь внимание остальных, но его опередили. — Все в порядке? Мидория, золотой мальчик, как всегда, оказался первым. Его лицо было искажено беспокойством, когда он оглядывал своих одноклассников, кровь стекала по его щеке из пореза, который Морана нанесла ему во время их драки. — Я в порядке, — отозвался Киришима. Он лежал на земле, тяжело дыша. Волосы растрепались сильнее обычного, а кожа выглядела болезненно бледной. — Мне просто нужно пару минут… — он закашлялся, и Каминари невольно поморщился. — Кажется, я слегка переоценил возможности своей причуды. — У меня похожая ситуация, — поднял руку Иида. Каминари моргнул, хотя выражение его лица осталось нейтральным. — Парень, с которым я дрался — Шио, это должен был быть Шио, никто другой из живых не смог бы нанести удар по Ииде на его максимальной скорости — сумел ударить меня клинком и каким-то образом засорить двигатели. Понятия не имею как, учитывая, что я двигался на максимальной скорости, но… — Он замолчал под обеспокоенными взглядами одноклассников. — Всё нормально. Мне просто нужно будет прочистить двигатели позже. Это… не очень приятный процесс. И ещё у меня порез над бровью, как вы, вероятно, уже заметили. Под «заметили» Иида явно имел в виду тот факт, что половина его лица была залита кровью. Что… было не очень приятным зрелищем. Каминари почувствовал, как внутри снова закипает злость. Анкоку придётся многое объяснить. — Хорошо, — серьёзно кивнул Мидория. — Кто-нибудь ещё? — Кажется, у меня вывих плеча и сломан палец, — ответила Урарака. — Я слегка обожглась кислотой от чрезмерного использования моей причуды, но через пару часов буду как новенькая! — бодро заявила Мина. — Просто предупреждаю, чтобы вы не паниковали из-за запаха гари. — Жуткая девушка. — У меня рана на ноге, — сообщила Джиро. — Несколько порезов на хвосте, ничего серьёзного, — добавил Оджиро. — У меня тоже только порезы, жить буду, — сказал Серо. — Я полностью невредим. Моё состояние превосходно, — невозмутимо заявил Тодороки. Боже. Тодороки вообще понимал, как работают человеческие разговоры? Но Мидория даже не улыбнулся. Вместо этого он повернулся к Каминари. И это Каминари совсем не понравилось. — Говоря о том, чтобы быть в полном порядке…ты в порядке, Каминари? — Что? — он моргнул, внезапно остро осознав, что он был единственным, на ком не было ни единой царапины. — Я? — Да, ты. — Мидория улыбнулся, хотя в его глазах отчётливо читались беспокойство и… замешательство. И, честно говоря, Каминари не мог его винить. Он действительно вёл себя слишком странно. — Ты выглядишь лучше всех нас, — продолжил Мидория, — но там, на поляне… тебя будто что-то очень сильно напугало. — Да, — вмешался Бакуго. Его голос был далеко не таким мягким, как у Мидории, но в его тоне не было настоящей злобы. — Ты орал как ненормальный, Тупая морда. Всё про какое-то подкрепление. — Да, — тихо добавил Мидория. — Что именно ты имел в виду? — Эм… — Каминари моргнул. — Ну… то и имел. Подкрепление. Разве это не очевидно? — Но как ты узнал? — Мидория слегка наклонил голову, искренне ожидая ответа. — Ты ведь оказался прав. Мы с Каччаном и Аоямой видели, как из леса вышли ещё люди сразу после того, как начали убегать. Но… насколько я понимаю, ты не мог их видеть заранее. Каминари замолчал на секунду, а потом рассмеялся. — Мидория, чувак, я тебя обожаю, но вообще не понимаю, к чему ты клонишь. — Твоя причуда поджарила тебе мозг? — Бакуго вмешался, но оскорбление не имело никакого веса. — Он спрашивает, откуда ты узнал про подкрепление, если их ещё никто не видел. — А-а. — Каминари слегка улыбнулся. — Ну так бы сразу и сказали, братаны. Я просто подкрался к одному из этих уродов и хорошенько его поджарил. Было чертовски круто. Я реально легенда скрытности. — Киришима фыркнул от смеха, лёжа на земле. Каминари продолжил. — Думаю, ток поджарил его наушник или что-то вроде того, — продолжил Каминари. — Потому что сразу после этого я услышал голоса других людей. Они обсуждали засаду. — И вот тогда ты слетел с катушек, — закончил за него Серо. Он сидел, прислонившись к дереву, пока Яойорозу стояла рядом и создавала бинты для раненых. Честно говоря, использование её причуды сейчас было плохой идеей — ей требовалась энергия, а еды у них почти не осталось. Но выбора особо не было. — Безумие, чувак, — продолжил Серо. — Ты реально вырубил одного из тех психов в одиночку? — Ага, — довольно протянул Каминари. — Он даже не понял, что я подошёл. Подкрался сзади и — БАМ! — уложил его. Шутки — это хорошо. Шутки означают, что всё ещё нормально. — А тот убийца, которого ты буквально впечатал в землю?.. Ну конечно. Бакуго не собирался отпускать тему. — Адреналин, — мгновенно ответил Каминари с лёгкой улыбкой. — Я просто героически ворвался в бой, спас вас всех и воспользовался эффектом неожиданности. Удар током — и готово. — Спарки… Каминари вызывающе поднял бровь. — Это всё. — Ты, блядь, нанёс полноценный удар… — Боже мой, Каминари! — Иида — слава богу, что он президент класса — подошёл к нему и положил руку ему на плечо, сияя своей привычной лучезарной улыбкой. Бакуго раздражённо цыкнул, но всё же замолчал на полуслове, видимо решив, что у него есть дела поважнее, чем спорить с раненым одноклассником, которому явно нужен отдых. Каминари тут же улыбнулся в ответ с такой же энергией, хотя взгляд невольно скользнул к разбитым двигателям на икрах Ииды и к крови, всё ещё стекающей по его лицу. Мне жаль. — Я не знаю, через какие тренировки ты прошёл, но за последние пару месяцев ты стал намного сильнее! — с восхищением продолжил Иида. — Я помню времена, когда ты даже не участвовал в тренировках по плаванию, потому что боялся случайно поджарить нас всех одним чихом! Каминари рассмеялся. — Да уж. Я был тем ещё параноиком, который воображал, что убьет весь класс. — Ммм. — А потом голос Ииды неожиданно стал серьёзнее. — Нас бы сегодня действительно убили, если бы ты не предупредил нас о засаде. Так что… спасибо тебе. Правда. — Что? — Каминари удивлённо моргнул. Его поразила не только внезапная смена тона, но и сам факт того, что Иида благодарил его за спасение остальных. — Да ладно тебе, чувак. Я не заслуживаю за это никакой похвалы. Вы для меня как семья. Я бы никогда просто не сбежал и не бросил вас умирать. — Да, — тихо ответил Иида, избегая смотреть ему в глаза. — Я знаю. Но всё равно… мы все понимаем, как это бывает. В бою очень легко потерять способность здраво мыслить. Тело переходит в режим «бей или беги». И большинство подростков в такой ситуации выбирают бегство, даже если сами этого не хотят. — Он слегка пожал плечами. — Всё, что я хочу сказать… из тебя выйдет хороший герой, Каминари. Очень хороший. Сегодня ты это доказал. — Хей, — к ним подошла Яойорозу. Они оба повернулись к ней лицом. Момо молча протянула небольшой кусок марли, оторванный от рулона бинтов, который она смогла создать, не доводя себя до истощения. — Тебе стоит перевязать это, — сказала она Ииде, указывая на его рану. — Нужно остановить кровотечение, иначе ты можешь потерять сознание. Иида тут же выпрямился в своей обычной манере. — Спасибо тебе, Яойорозу. Я очень признателен. — Конечно. На несколько секунд повисла тишина. Они молча наблюдали, как Момо разворачивается и идёт помогать остальным раненым одноклассникам. — Иида… — спустя некоторое время тихо произнёс Каминари. — Ты ведь понимаешь, что я не самоубийца? Судя по тому, как резко Иида сосредоточился на перевязке собственной раны, Каминари понял — он попал точно в цель. Ну и черт. Прошло уже много времени с тех пор, как Урарака случайно увидела его тренировку на переносимость боли и ошибочно решила, будто он пытается покончить с собой или причинить себе вред. Если честно, Каминари уже несколько месяцев даже не вспоминал об этом. Разговор в больнице после тех событий казался ему… почти терапевтическим. Он тогда действительно думал, что сумел успокоить друзей. Но, похоже, ошибался. Потому что Иида до сих пор помнил. — Иида. Когда я тогда говорил об этом — я был серьёзен. — Каминари осторожно коснулся его ноги, стараясь не задеть повреждённые двигатели, безмолвно предлагая ему сесть рядом. Бакуго и Мидория к этому моменту уже переключились на помощь остальным — в частности, пытались вправить плечо Урараке, — так что они наконец остались вдвоём. — Несмотря на то, как всё выглядело… я никогда не хотел умереть. И это, по крайней мере, было правдой. Каминари слишком долго и слишком отчаянно боролся за жизнь, чтобы добровольно всё закончить. Будь он проклят, если после всех пережитых страданий позволит себе умереть раньше своих родителей. В тот день он соврал друзьям о многом. Но не об этом. — Я знаю, — вздохнул Иида, опуская голову. — Просто… сегодня ты вёл себя совсем не как обычно. Ты сказал, что подкрался к хорошо обученному противнику, вырубил его, а потом ещё и бросился на другого, который сражался с Мидорией и Бакуго. Он замолчал на секунду. — Возможно, тебе действительно повезло выйти невредимым, но со стороны всё выглядело так, будто ты вообще не думал о собственной безопасности. — Мы герои, — тихо ответил Каминари. И всё же слова Ииды болезненно сжали что-то внутри него. — По крайней мере, учимся ими быть. Мы спасаем людей. Это наша работа. — Я знаю, — снова сказал Иида. Слишком тихо. Каминари почувствовал, как грудь неприятно сдавило. Иида был слишком хорошим человеком. Слишком хорошим для такого, как он. — Просто… — Иида устало потёр переносицу. — Я знаю, что у тебя была тяжёлая жизнь. И понимаю, что несправедливо спрашивать тебя об этом, особенно учитывая, что я бы, наверное, не стал поднимать эту тему, если бы в бой так же рванули Мидория или Киришима. — Он сделал паузу. — Но то, как ты рассказывал обо всём этом… звучало так, будто тебе совершенно плевать на себя. И я просто… Он остановился. И, по правде говоря, Каминари понял. Многие из их класса были самоотверженными до безумия. Мидория. Киришима. Да почти все. Но у них хотя бы были причуды, рассчитанные на прямое столкновение. Они могли выдерживать подобное. А вот Каминари… С точки зрения Ииды всё выглядело ужасно. Президент класса не знал, что история про внезапную атаку на Анкоку — ложь. Не знал, что Каминари бросился на Морану только потому, что был уверен: она не причинит ему вреда, увидев татуировку. Для Ииды всё выглядело иначе. Его одноклассник со средней физической подготовкой и нестабильной причудой без колебаний кинулся на профессиональных убийц. И сделал это так, будто собственная жизнь ничего для него не значила. И именно поэтому сердце Каминари болело так сильно. Потому что Иида переживал за него. Даже сейчас. Даже с разорванными двигателями в ногах и залитым кровью лицом. Он всё равно беспокоился о Каминари. — Я люблю тебя, чувак, — тихо пробормотал Каминари спустя пару секунд. — Серьёзно. Я невероятно благодарен за то, что в моей жизни есть такой человек, как ты. — Он слабо улыбнулся. — — Сегодня всё было совсем не так, как ты думаешь. Но… спасибо, что проверил меня. Это приятно. Иида тут же заметно расслабился. Будто именно этих слов и ждал. — Да… конечно. — Он выдохнул и опустил голову. — Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности, Каминари. Мы все этого хотим. После всего, через что ты прошёл… ты заслуживаешь быть счастливым. — Он устало потёр виски. — Прости за этот разговор. Мне просто… нужно было убедиться. — Эй, не переживай, — Каминари снова натянул привычную беззаботную улыбку. — Всё нормально. Правда. После этого Иида с неловким, но заметно облегчённым кивком медленно поднялся на ноги и направился обратно к остальному классу. Разговор закончился. А вместе с ним исчезла и улыбка Каминари. Какой же я отвратительный человек.

***

В целом, казалось, что все хорошо воспринимали свое затруднительное положение. Несмотря на весёлую атмосферу и болтовню, это не меняло того факта, что все они знали: они находятся далеко за пределами территории, обозначенной учителями. А это означало, что у них не было надёжного источника пищи, потому что все их припасы остались в лагере посреди того хаоса. Кроме того, у них не было убежища, они понятия не имели, как выбраться из этого леса, и не могли связаться с учителями, чтобы сообщить, что что-то пошло не так. Хотя, если честно, последнее было не такой уж большой проблемой, учитывая, что UA, скорее всего, всё ещё каким-то образом за ними наблюдала. Каминари оставалось только надеяться, что подкрепление, о котором говорил Анкоку, отступило до прибытия про-героев. Если бы между двумя сторонами разгорелась полномасштабная битва, это привело бы к множеству ненужных ранений, особенно учитывая, что их классу, вероятнее всего, просто пришлось бы пережидать в лесу, пока кто-нибудь их не найдёт, вместо того чтобы пробираться сквозь густой подлесок и ветви, рискуя снова столкнуться с теми злодеями. Яойорозу, благослови её господь, сумела создать достаточно медицинской марли и бинтов, чтобы перевязать всех, кого смогла, и теперь лежала без сознания на коленях у Цую. Вскоре после этого Мидория нашёл ручей, и Бакуго с Тодороки начали зачерпывать воду руками и кипятить её своими причудами, пытаясь хоть как-то продезинфицировать и очистить раны от грязи, но это было практически всё, что могли сделать двадцать подростков, потерявшихся в лесу при таких обстоятельствах. Это было ужасно. Но все были живы, и Каминари действительно не мог просить большего. — Эй. Каминари поднял взгляд и увидел Киришиму, стоящего над ним с улыбкой. — И тебе привет. Ты как, нормально себя чувствуешь? — Да. — Киришима даже не стал ждать приглашения, просто плюхнулся рядом с другом и уставился в ночное небо. Их маленький импровизированный костёр, разведённый из нескольких валявшихся рядом палок и поддерживаемый причудой Тодороки, освещал их лица. Несмотря на ситуацию, атмосфера была спокойной. Это было приятно. — Я в порядке. Я довольно быстро восстанавливаюсь после перегрузки причуды, понимаешь? Я просто слишком крутой. — Ага, конечно. — Каминари снова взглянул на него, внимательно изучая лицо друга, прежде чем отвернуться обратно к огню. — И что думаешь? — О чём? — Об экономике, очевидно. Киришима фыркнул. Каминари снова посмотрел на него, оценивая реакцию рыжего, пока тот продолжал смотреть на звёзды. — Не знаю. В смысле, эти трое психов, напавших на нас, были довольно неожиданными. Я почти подумал, что это какое-то странное тренировочное упражнение от UA, пока парень, с которым я дрался, не попытался всадить мне нож в живот. Типа… да, я немного перегрузил свою причуду, и нам пришлось пробежать миллион километров, чтобы уйти от их подкрепления, а некоторые из нас пострадали, и мне бы очень хотелось, чтобы этого не произошло, но… я не чувствую, что нам прямо сейчас грозит смертельная опасность. — Да? — Каминари улыбнулся и легонько толкнул его плечом. — Это хорошо. — И правда хорошо. — Похоже, твоё маленькое паучье чутьё всё-таки сработало, а? — О, точно! — Киришима заметно оживился. — Я вообще про это забыл! Я буквально предсказал всё это! — Затем уже тише добавил, — Чёрт, это так мужественно с моей стороны. Теперь настала очередь Каминари фыркнуть. — Конечно, чувак. Как думаешь, сколько нам придётся торчать здесь, в лесу, прежде чем нас найдут учителя? — Не знаю. — Киришима пожал плечами. — Надеюсь, раньше, чем нас снова найдут те уроды, которые напали на нас. Но до тех пор нам, наверное, стоит быть осторожнее. Нам всё ещё нужно как-то продержаться здесь достаточно долго, чтобы нас нашли, а у нас ни еды, ни припасов. — Верно… — пробормотал Каминари. Он уже собирался сказать что-то ещё, когда до его ушей донёсся слабый, почти неслышный звук выстрела. Черт. Он быстро покосился на Киришиму, проверяя, заметил ли тот что-нибудь. Судя по тому, что рыжий даже не дёрнулся, — нет. Как и все остальные. Большинство его одноклассников уже спали прямо на мягкой траве, разбросанные по поляне и полностью вымотанные событиями дня. Среди них была и Джиро, за что Каминари мысленно поблагодарил судьбу, потому что кроме него именно она, вероятнее всего, могла услышать этот выстрел. Но легче от этого не становилось. Каминари поджал губы. Чёрт, он с самого начала знал, что недооценивать навыки бывших одноклассников было ошибкой, но это определённо был пистолет Шио. Он ожидал, что они найдут его быстро, но не настолько же, особенно учитывая, как далеко они убежали. — Думаю, нам всем стоит немного поспать, — спустя мгновение пробормотал Каминари. С таким же успехом можно говорить прямо. Нет смысла ходить вокруг да около в такой теме. — Не хочется завтра быть бесполезными, когда придётся искать еду, строить убежище и заниматься прочим дерьмом. Киришима вопросительно посмотрел на него — вероятно потому, что Каминари был известной совой. В конце концов, каждый из класса хотя бы раз слышал, как он вместе с Тодороки рыдает над полуночными теленовеллами. Но спорить он не стал. Вместо этого просто кивнул и одарил друга едва заметной улыбкой в свете угасающего костра. — Посмотри-ка на себя. Всё продумал стратегически и всё такое. Впечатляет. — Ага, знаю. Я потрясающий и вообще лучший. — Каминари легонько толкнул хихикающего Киришиму плечом, растягивая губы в своей фирменной идиотской улыбке. — Увидимся завтра. — Ага. — Киришима фыркнул, чуть отодвигаясь ближе к костру, чтобы поймать остатки тепла, прежде чем огонь окончательно погаснет. Затем он улёгся, закинув руки за голову. — Спокойной ночи. И не дай комарам себя сожрать. — Ха. Очень смешно. — Знаю. Поэтому и сказал. — По твоим шуткам ни за что не скажешь, что у тебя проблемы с английским. — Да заткнись ты, чувак. У тебя вообще двойка. А затем в лагере воцарилась тишина. Прошло пять минут. Затем десять. Затем двадцать. Затем тридцать. Потом сорок. А затем, примерно через час, когда последние разговоры стихли ещё минут пятнадцать назад, а звуки храпа и сверчков слились в единую ночную мелодию, Каминари поднялся, в последний раз огляделся по сторонам и скользнул в поджидающие тени.

***

— Ты слишком долго. Каминари сверкнул глазами. — Заткнись, черт возьми, Морана. Если бы я знал, что вы, ребята, доберетесь сюда так быстро, я бы посоветовал всем лечь спать пораньше. Морана хихикнула, слегка постукивая ботинком по виску Каминари с того места, где она сидела на одном из деревьев, окружающих местность. К счастью, бывшим «одноклассникам» Каминари хватило ума провести свою маленькую «встречу» в нескольких сотнях метров от его лагеря, так что они могли говорить относительно свободно, не опасаясь, что их кто-нибудь услышит. — Вы, ребята, были не особо осторожны, — пробормотал Шио. Он прислонился к стволу того же дерева, на котором сидела Морана. — Нам всего лишь нужно было пройти по следу из примятых листьев и сломанных веток, немного подождать и проверить. По крайней мере, мы догадались выстрелить из пистолета, чтобы предупредить вас о своем присутствии, вместо того чтобы просто выйти из тени и объявиться. Каминари усмехнулся, но не смог сдержать легкой улыбки, появившейся на его лице. — Как мило с вашей стороны. И да, придурок, конечно, по листьям было легко идти. Это ведь я оставил след, чтобы вы смогли меня найти. — Он тихо фыркнул. — Рад видеть тебя, Шио. Правда. Давненько не виделись. — И я тебя, Голди. — Шио кивнул в ответ, но любой, у кого была хоть капля мозгов, мог видеть, что он вздохнул с облегчением. — Итак, ты Денки Каминари? Кто бы мог подумать? Никогда за миллион лет я бы не подумал, что человек, находившийся за маской Голдена, поступит в UA. — Ну да. — Каминари безнадежно пожал плечами, чувствуя, как напряжение понемногу покидает его тело. — Простите, что так и не смог назвать вам свое настоящее имя. Если бы я это сделал, проблем было бы куда больше, чем пользы. Честно говоря, я скорее удивлен, что вы не узнали меня на спортивном фестивале или где-нибудь еще. — Ты шутишь? — Анкоку впервые заговорил, не сводя глаз с Каминари, его лицо освещала полная луна, висевшая над головой. Подходящая атмосфера для такой ситуации, как эта. — Ты всегда надевал эту чертову маску и жуткий капюшон, когда приходил в Заведение. Я знал, что у тебя светлые волосы, только потому, что мельком увидел их, когда мы готовились к той миссии в Канаде, когда нам было по одиннадцать. Каминари фыркнул. — О, да. Мои родители устроили бы истерику, если бы кто-нибудь узнал, кто я такой. Они бы без конца твердили, что это поставит под угрозу мою миссию и все такое дерьмо. — Да, но, если честно… — голос Мораны стал заметно тише. Она осторожно спрыгнула с ветки, почти растворяясь в темноте своего черного костюма ассасина, явно выданного академией Каминари. Несмотря на отсутствие настоящего образования, это место действительно знало толк в убийствах. — Мы все думали, что ты погиб во время побега. По крайней мере, именно так нам сказали. — Я мог бы сказать то же самое о вас. — Каминари сделал шаг вперед, переводя взгляд с одного лица на другое. — Ты исчезла примерно за год до моего побега, Морана. Я думал, что ты мертва. Правда думал. До сегодняшнего дня. — А… это. — Морана моргнула, будто не ожидала, что Каминари вообще поднимет эту тему. — Директриса отправила меня на одиночную миссию. Она хотела, чтобы я уничтожила террористическую организацию, которая несколько лет назад ограбила ее в Америке. Ну, я пошла, меня похитили, а потом, видимо, директрисе хватило моего отсутствия, чтобы объявить меня мертвой. — Она невольно рассмеялась. — Видел бы ты ее лицо, когда я вернулась и сказала, что перебила этих ублюдков одного за другим. Просто это заняло чуть больше времени. — Ее лицо? Видел бы ты лицо Анкоку. — Вмешался Шио. Он выглядел положительно легкомысленным. — Этот человек был в полном беспорядке. Клянусь, он чуть не расплакался. Сначала мы потеряли Морану, а потом, спустя месяц, исчез ты… Они все замолчали. — Черный рынок был в руинах, — тихо прокомментировал Анкоку. — Никто не знал, жив ты или мертв. Повсюду ходили противоречивые слухи, а твои родители буквально сходили с ума. Но директриса собрала нас и раз за разом повторяла, что ты попытался сбежать и погиб. А когда Морана неожиданно вернулась, ей сказали то же самое. — Он пожал плечами. — Она уверяла нас, что награда за твою голову — просто игра твоих родителей с другими злодеями, отчаянно мечтающими разбогатеть за счет поимки знаменитого Голдена. Повисла пауза. Шио неловко переместился с ноги на ногу. — Думаю, она просто не хотела, чтобы у нас появились те же мысли. — Но теперь у вас появились те же мысли, да? Снова тишина. — Да. Молчание затянулось. Каминари прикусил губу. — Почему вы, ребята, напали на мой класс? Шио взял на себя смелость ответить на этот вопрос. — Это была миссия. Мы не знаем, кто именно ее заказал. Знали только, что операция должна быть крупной. Нам приказали напасть на вас, отвлечь внимание, а затем дождаться подкрепления, которое должно было захватить как можно больше учеников класса 1-А без лишних потерь. — Захватить?.. — Каминари запнулся. То есть… похитить? Из всего, что он ожидал услышать, это было последним. Конечно, существовала вероятность, что заказчик операции знал настоящую личность Каминари и просто не посвятил в это его бывших одноклассников, надеясь оставить награду себе. Но если это так, то зачем втягивать в это весь класс? А если целью действительно был он, то организатор наверняка слышал о репутации Голдена. Значит, прекрасно понимал, сколько сил потребуется, чтобы схватить его. Так зачем тогда похищать еще и его одноклассников? Может быть, залог? Попытка заставить Каминари подчиниться? Но если дело было только в этом, можно было схватить любого случайного ребенка с улицы и избежать проблем с похищением всего класса 1-А — а вместе с этим и ярости почти всех про-героев страны. Если вся операция была направлена на поимку Каминари, то захват его одноклассников лишь усложнял задачу. Но существовала и другая возможность. И она пугала куда сильнее. — Они… хотели похитить нас? — Да. — Шио тихо кивнул. Анкоку и Морана промолчали. — И тот, кто нас нанял, был одержим идеей сохранить вас всех в живых. Нам строго приказали никого из вас не убивать. Как только прибыло бы подкрепление, мы должны были отступить и позволить им спокойно захватить вас. — Ага, — добавила Морана. — Но потом ты решил надавить Анкоку на совесть и впечатал меня в землю, так что свою часть работы мы, мягко говоря, провалили. — Она внимательно всмотрелась в лицо Каминари. — Эй, успокойся. Я не знаю, о чем ты сейчас думаешь, но за нами никто не следил, клянусь. Мы хорошо замели следы — в отличие от вас, идиотов. И даже если те ребята перегруппировались и каким-то чудом нашли лагерь твоего класса, вы либо надрали бы им задницы, либо спокойно сбежали. Это не такая уж большая про— — Заткнись нахуй, — прошипел Каминари. Резкость его голоса ударила сильнее, чем он сам ожидал. Морана моргнула, явно ошеломленная внезапной переменой в его поведении. Воздух вокруг четверки словно стал холоднее. Воздух вокруг четверки стал холоднее. — Прости? — Нет, — Каминари устало потер виски. — Прости. Извини за вспышку. Но вся эта ситуация сводит меня с ума, и мне это совсем не нравится. Я имею в виду, какого черта кому-то нанимать больше двадцати явно опасных злодеев, чтобы похитить и подчинить себе мой класс? В этом нет ни капли смысла. Единственный, кто связан с черным рынком, — это я. И, судя по вашим словам, тот, кто все это организовал, даже не знает, кто я такой. — Да, но… — Анкоку запнулся. — Это не значит, что ты не способен справиться с тем, кто придет за тобой. — Да в этом-то и проблема! — Каминари провел руками по лицу. Его мысли неслись с бешеной скоростью, отчаянно пытаясь найти хоть какое-то объяснение. — Я забочусь об этих ребятах, чувак! Они — одни из лучших людей, которых я когда-либо встречал! И они… они правда… — В памяти всплыл его недавний разговор с Иидой. — И они заботятся обо мне. Типа… вы вообще можете в это поверить? Это просто пиздец… За год в этой школе я был счастливее, чем за всю свою жизнь в кольце убийц. И… я имею в виду, да, я мог бы сбежать, но не могу просто бросить их… Наступила пауза. — Обычно, когда злодеи нападают на мой класс, это делают ради меня. И это страшно, очевидно, потому что сама мысль о том, что из-за меня могут пострадать мои друзья, вызывает отвращение. Но одновременно это и успокаивает. Потому что я понимаю, чего хотят большинство злодеев. И если случится худшее, я всегда могу предложить себя в обмен на безопасность остальных. — Но здесь это не сработает, — закончил за него Шио. А затем, после короткой паузы, добавил уже тише, — Мы тоже всегда о тебе заботились, знаешь. Дело не только в «них». Каминари слабо улыбнулся ему. Все четверо дружно сделали вид, будто его глаза не стали подозрительно влажными. — Я знаю. И я тоже. Но разница между связью, которая возникает потому, что вы вместе пытаетесь выжить, и связью, которая появляется просто потому, что тебе приятно находиться рядом с человеком… — Он выдохнул. — Это даже объяснить невозможно. Снова повисло молчание, и Каминари поймал себя на мысли, что за этот разговор пауз было уже слишком много. — Итак… а что насчет вас? — Он все-таки сумел рассмеяться, когда трое его старых друзей одновременно повернулись к нему с одинаково озадаченными лицами. — Вы же не думали, что я забуду об этом, верно? Анкоку перестал строить из себя крутого сразу после того, как я предложил помочь вам сбежать. — Каминари скрестил руки на груди. — Так в чем дело? Вы первые люди, которых я встретил после кольца убийц, кто действительно хочет выбраться оттуда, а не провести всю жизнь хладнокровными убийцами. — Ну да, — Морана пожала плечами, совершенно не смущенная последствиями собственных слов. — Наверное, дело в том, что мы знали тебя. Мы достаточно наслушались твоего нытья и жалоб, чтобы понять, что ты думаешь обо всей этой жизни. — И это еще мягко сказано, — фыркнул Анкоку. От его прежней мрачности почти ничего не осталось. Это было даже немного пугающе — наблюдать, как четыре человека, идеально умеющие скрывать эмоции, за секунду переходят от почти слезливых разговоров к непринужденному обсуждению своего искалеченного детства. — Боже, каким же ты был занозой в заднице для директрисы. Ты постоянно нес всякую хрень обо всем подряд. — Он усмехнулся. — Ты бы видел, как она бесилась, когда ты отказывался кричать во время ее «уроков». Она была буквально одержима попытками сломать тебя, но у нее так ничего и не вышло. — Пф, пожалуйста, — Каминари закатил глаза, почти с облегчением возвращаясь к привычным подколам и ругани, которые всегда сопровождали их разговоры. — Она была никем. Мои родители в обычный вторник избивали меня сильнее, чем она во время своих психопатических припадков. — А, точно, — Шио почесал затылок. — Для тебя пребывание в Заведении было чем-то вроде отпуска, да? Ты не жил там круглый год, как мы, но каждый раз, когда родители отправлялись на задания и спихивали тебя туда, это место было для тебя легкой прогулкой. — Он хмыкнул. — Честно говоря, я какое-то время тебя за это ненавидел. Каминари поморщился. — Прости. Я тебя не виню. — Да все нормально. Ты был крутым. — Рад слышать. Кстати, быстрый вопрос. Анкоку кивнул. — Валяй. — Только не бейте меня с разворота, если я сейчас скажу какую-нибудь тупость, ладно? Но… вы, ребята, сейчас выглядите довольно свободными, разве нет? Тогда почему просто не исчезнуть с радаров, как сделал я за те два года до поступления в UA? Вы ведь смогли пробраться сюда так, что никто за вами не следил. А я до окончательного побега так не мог. — Ну… — Анкоку пожал плечами. — По той же причине, по которой ты не сбегал во время своих миссий по убийствам. У кольца убийц агенты по всей Японии. Стоит кому-то важному узнать, что мы не вышли на связь, — и мы трупы. Единственная причина, по которой мы сейчас здесь, — директриса думает, что мы добровольно остались прочесывать лес в поисках вас. Каминари сузил глаза. — А вы? — Ну, технически так и есть, — Морана ухмыльнулась в ответ на его взгляд. — Но не злись на нас, Голден. Никто из нас не собирается сдавать тебя директрисе. Нам просто нужно было правдоподобное прикрытие. Каминари ненадолго замолчал, а потом резко спросил. — У вас ведь нет трекеров, да? Анкоку моргнул. — Чего? — Трекеров. Штук, которые отслеживают ваше местоположение. — Он указал на уродливый обесцвеченный шрам у запястья — место, где много лет назад вырезал передатчик карманным ножом. — У меня такой был в руке. Пришлось выковыривать его самому, иначе меня бы нашли сразу после побега. — Ох… — Морана шумно втянула воздух и наклонилась ближе, рассматривая шрам. — Черт, чувак… Нет, ничего такого у нас нет. Мы чисты. Клянусь, мы никого за собой не привели. — Хорошо. — Каминари медленно кивнул, чувствуя, как тугой ком тревоги в груди понемногу ослабевает. — Хорошо… это хорошо. Я вам доверяю. — Он выдохнул. — Так как именно вы хотите, чтобы я помог? Если планировка не изменилась, я могу рассказать вам маршрут, которым сам сбежал с черного рынка, и как обходил людей, посланных за мной. Но… — Голден, — тихо произнес Шио. Голос Каминари дрогнул. — Да? Что такое? — Ты же понимаешь… — Шио едва заметно поморщился, выглядя виноватым без всякой видимой причины. — Ты понимаешь, что мы плохие люди, верно? Каминари моргнул. Из всего, что он ожидал услышать из уст Шио, это было не одно из них. — Знаю, — наконец ответил он после короткой паузы. — И я тоже не святой. Но это не остановит меня от попытки помочь вам. Это место — настоящий ад. — Спасибо. Мы просто… давно об этом думаем. И хотим исчезнуть. Никто из нас не мечтает становиться героями или примерными гражданами. Мы просто хотим уйти. — Я понимаю, чувак, — кивнул Каминари. И понимал он куда лучше, чем они могли представить. — Не переживай. Вам не нужно ничего объяснять. Вы просто хотите жить своей жизнью и делать то, что сами выберете, а не выполнять приказы какого-нибудь долбанного «филантропа», который помогает управлять Заведением и решает, кого сегодня убивать. Краем глаза Каминари заметил, как Анкоку моргнул, и его уверенность тут же дала трещину. Черт… он сказал что-то не то? Неужели он вообще неправильно понял их ситуацию? В смысле, он предположил, что они разделяют одни и те же мысли, желая избежать кольца убийц. Он не ожидал, что они будут жить чистой жизнью или что-то в этом роде, и он, конечно, не ожидал, что они перестанут убивать (если это были не невинные люди, тогда ему пришлось бы выслеживать их), но- — Ну… да, конечно, — осторожно протянул Анкоку. — Но человек, который отправил нас на эту миссию, не был каким-то злодеем, решившим воспользоваться нашими навыками через директрису. — Я… — Мысли Каминари оборвались. — …Что? Но униформа, я отчетливо помню, что надевал ее всякий раз, когда мы отправлялись на миссии для Заведения, я… — Униформа тебя запутала? — Морана неожиданно рассмеялась, разрушая тяжелую атмосферу. — Мы все еще живем в Заведении, придурок. Мы подростки. Нам больше некуда идти. А даже если бы было — директриса никогда бы нас не отпустила. — О… — Черт. Вообще-то это звучало вполне логично. Каминари просто решил, что форму они надели потому, что кто-то из постоянных клиентов Заведения — тех самых «добровольцев», которым директриса позволяла избивать детей под видом тренировок, — нанял их для этой работы. Как он вообще мог упустить такую очевидную вещь? — Тогда кто вас нанял? Анкоку удивленно наклонил голову. — Разве мы не говорили? Это был заказ от Комиссии героев. У Каминари кровь застыла в жилах. Что? — Это было странно, если честно. — Если Анкоку и заметил окаменевшее выражение лица Каминари, то никак этого не показал. Морана и Шио лишь согласно кивнули, ещё сильнее подтверждая его слова. — Там все ненавидят Комиссию Героев. У того, кто хотел похитить твоих одноклассников, должно быть, была целая куча денег, чтобы директриса согласилась на это. Нет. Этого не могло быть… И тогда Каминари почувствовал это. И он понял, что Анкоку, Морана и Шио тоже это ощутили. Все трое резко вскинули головы, их руки рефлекторно метнулись к рукоятям клинков, всё ещё закреплённых на поясах формы — Но никакие инстинкты не могли остановить три идеально выпущенные пули, которые пробили их черепа прежде, чем они успели хотя бы вытащить ножи из ножен. Чёрт. Снайперы. Злейший враг любого убийцы. Даже если они находились далеко и были достаточно искусны, даже Каминари — величайший из когда-либо живших — не мог почувствовать их присутствие, пока пули уже не рассекли воздух. И, судя по тому, что теперь он стоял среди трёх мёртвых и истекающих кровью тел — МЁРТВЫХ, ОНИ БЫЛИ ЧЁРТОВСКИ МЁРТВЫ, И КАМИНАРИ СОБИРАЛСЯ УБИТЬ ТОГО УБЛЮДКА, КОТОРЫЙ ЭТО СДЕЛАЛ — кем бы ни были эти снайперы… Они были лучшими. Каминари не потерял ни секунды. Его крик вышел диким и надломленным — без сомнения, достаточно громким, чтобы разбудить спящих одноклассников, — но ему было плевать. Он мгновенно выхватил нож из чехла и, не теряя времени, занёс руку для броска, готовясь метнуть лезвие в сторону, откуда прилетели пули, когда — Массивная рука легла на его плечо. Каминари отреагировал моментально, сразу отказавшись от броска. Он вывернулся из захвата, резко развернулся, прокручивая нож между пальцами и полностью готовясь к атаке, когда столкнулся лицом к лицу с — — Всемогущий?.. Слова сорвались с его губ едва слышным, поражённым шёпотом. — Денки Каминари! — Всемогущий либо был самым социально неуклюжим человеком на планете, либо совершенно неправильно понял состояние блондина, потому что его фирменная улыбка стала только шире. Каминари стоял ошеломлённый, сжимая нож так сильно, что лезвие дрожало вместе с его вспотевшими, покрытыми синяками пальцами. — Не нужно бояться, мой мальчик! Мы с другими учителями искали вас всю ночь, как только узнали о произошедшем. Я просто рад, что мы нашли тебя раньше, чем эти трое смогли причинить тебе вред. — Причинить мне… вред?.. — тихо повторил Каминари. Его мысли превратились в белый шум. Он едва понимал, что происходит. За последние десять секунд случилось слишком многое, и он просто не мог… какого чёрта? — Что ты… — Ах, ты, должно быть, в шоке! — голос Всемогущего был слишком громким, заглушая шум крови в ушах Каминари и заставляя его снова обратить внимание на происходящее. Он был в своей геройской форме — редкость в последнее время. Каминари знал, что с ослаблением силы Всемогущего бывший герой номер один уже не мог долго поддерживать этот облик. — Я не виню тебя. Не знаю, как этим трём злодеям удалось выманить тебя сюда одного, но в ту же секунду, как мы увидели тебя рядом с тремя убийцами в форме наёмников, мы сразу разместили снайперов по всему периметру. Снайперы. Всё происходило слишком быстро. Каминари не знал, хотелось ли ему плакать, продолжать играть свою роль и благодарить Всемогущего… или просто… Он и его друзья обсуждали способы вытащить их из того ада, который они называли своей жизнью. А потом… Потом их убили прямо у него на глазах. Это было несправедливо. Несправедливо. Да, они были убийцами, но они не заслуживали этого. Но… нНо Всемогущий ведь не совсем ошибался… И всё же Каминари стоял посреди лесной поляны, предположительно окружённый снайперами, с телами трёх своих бывших одноклассников — бывших друзей, которые не заслужили ничего из того, что с ними произошло, — у своих ног. Кровь растекалась от трёх идеально точных выстрелов в голову, а Всемогущий нависал над ним и бесконечно говорил о том, как рад, что спас Каминари от трёх злодеев. А сам Каминари едва видел что-либо сквозь слёзы шока, застилавшие глаза, и раскалённую добела ярость, затмевавшую рассудок. А потом что-то щелкнуло. Кусочки головоломки, которые он безуспешно пытался собрать с тех пор, как Ястреб предупредил его о двойной игре Комиссии Героев, внезапно встали на свои места. Его глаза расширились ещё сильнее. Святой… И затем, словно его тело больше не выдержало — под тяжестью внезапного осознания и последствий всего, что произошло с ним за последний месяц, — всё это обрушилось на него разом… …Каминари вырвало.

***

— Ей, Химико. — Даби оторвался от экрана своего телефона, задержавшись на секунду, чтобы выстрелить крошечным язычком пламени прямо мимо головы в стену позади нее. — Иди сюда. — Ты мне кончики волос подпалил, — проворчала Тога, перелезая через груду ящиков и бочек, набитых нелегальным оружием и сомнительными веществами, чтобы усесться напротив мужчины. Она склонила голову набок, и её голос тут же стал заметно бодрее. — Что тебе нужно, Той-Той? — Анкоку, Шио и Морана мертвы. — Даби снова перевёл взгляд на экран телефона. Он что-то напечатал, на мгновение заколебался, прежде чем нажать «Отправить», затем поднял взгляд, чтобы оценить реакцию Тоги. — О, серьезно? — Лицо Химико исказилось от неудовольствия, она рассеянно совершила один из своих многочисленных взмахов. Было ясно, что ее не очень интересовало содержание разговора. — Это были друзья Денкару из «Заведения», верно? Мне нравилась Морана. Она была такой милашкой. — Она ненадолго замолчала. — Подожди… разве она уже не умирала? Типа, давным-давно? — Без понятия. Я тоже думал, что она мертва, но кто знает. Я просто пересказываю то, что написал мне Денки. — Денки написал тебе?! — И сразу же внимание Тоги было снова привлечено. Она в мгновение ока оказалась за плечом Даби, отталкивая его лицо, чтобы лучше рассмотреть экран его телефона. — О-о-о, передай ему привет от меня! И скажи, что я скучаю! И что он был бы куда веселее тебя. Всё, что делаешь ты, — сидишь, дуешься, страдаешь и бормочешь гадости в телевизор каждый раз, когда там появляется Индевор. Даби закатил глаза. — Заткнись нахрен, я еще не закончил. Он написал, что их пристрелила какая-то профессиональная снайперская группа. — Серьезно? — Тога откинулась на пятки. — Ну, есть много способов провести время, но это… — Черт возьми, ты можешь заткнуться на одну чертову секунду, чтобы я мог дочитать это до конца? — О-о-о, какие мы дерзкие.— Химико щелкнула Даби по уху, заработав огненную нить, от которой она легко увернулась, танцуя, возвращаясь на свое прежнее место перед ним. — Ладно, Той-Той. Как скажешь. Что там ещё? — Боже, ты невыносима. В любом случае, то, что я пытался сказать, было… — Даби замолчал, когда раздался безошибочный писк ещё одного сообщения, прервавшего то, что он собирался сказать дальше. Его глаза пробежали по сообщению, брови взлетели вверх настолько, насколько могли, со всеми скобами и следами ожогов, покрывающими его лицо. — Ох. Черт возьми. — Что? — Тога моргнула. — Это был Денки? Что он сказал? Даби моргнул. — Он сказал, что знает, кто слил его личность Комиссии Героев. Наступила пауза, пока Тога ждала кульминации. — И…? Я думала, мы это обсудили. Вы с Кейго устроили целое представление, предостерегая его и зловеще предупреждая его и так и эдак, и… — И это не Незу. — Это… — Тога запнулась, нахмурив брови, когда ее перебили. — Что? Но Ками сказал, что директор был единственным, кому он раскрыл свою настоящую личность. Кейго почти подтвердил это. Лицо Даби исказилось. — Я не знаю. Я в таком же замешательстве, как и ты. Это… — Пришло еще одно сообщение, сопровождаемое резким вдохом. — Черт возьми. — Что? Что?! — Тога немедленно вскочила, вида ошеломлённого лица Даби было более чем достаточно, чтобы пробудить её интерес. — Покажи мне! Не говоря ни слова, Даби протянул ей телефон. Тога жадно схватила его. — Ну и тормоз же ты, — пробормотала она, быстро пролистывая переписку. — Так, посмотрим. Если это не Незу, тогда это… Комнату накрыла оглушительная тишина, когда взгляд Тоги остановился на последней строчке самого свежего сообщения от Каминари. — Какого чёрта?!..

***