Let me face hurricanes

«Пути Силы неисповедимы, а потому и на предсказания полагаться не надо», — любил говорить Мастер Квай-Гон, находясь в нравоучительном положении духа. Он говорил это и об экзаменах, когда Оби-Ван от волнения не могла медитировать сидя, и о женщинах, (в частности, когда дело касалось Талы), сначала с весельем и искорками в глазах, а потом печально, когда её не стало… он говорил так и во время переговоров, сорвавшихся в конфронтацию… когда вспоминал Ксанатоса, перебрав коррелианского виски… в считанные секунды отсутствия самообладания, когда вспоминал Мелида/Даан и всё, что случилось позже. Всё, что случилось позже с ним, а не с Оби-Ван. Его не было уже пять месяцев. Сила забрала одного, дала другого. Щедро. Квай-Гон годами оплакивал свою возлюбленную, ради спасения жизни которой безрассудно пожертвовал Оби-Ван, бросив на планете, отнявшей у Талы зрение. И никто из участников истории после этого не был прежним. Тень легла между Квай-Гоном и Оби-Ван, Квай-Гоном и Талой. Не та, которой пугают воспитатели в детстве, которая сидела в глазах обезумевшего Ксанатоса. Нет, другая. Не ледяная, но холодная, не яростная, а безразличная. Слишком много непрощённого в ней клубилось. Сначала ушла Тала, так и не позабывшая своё невольное участие в трагедии всей подростковой жизни чужого падавана. И Квай-Гон ушёл, пав жертвой собственной гордости. Оби-Ван осознала своё присутствие в жизни пять месяцев спустя смерти Квай-Гона на первом сеансе с джедайским психологом коррелианского происхождения. — Падавану Скайуокеру, — уточнил психолог после монолога о том, как сложно растить детей в принципе, не говоря уже о тех, кто был принят в Храм позже необходимого, — в связи с его необычным вхождением в Орден нужен мужской пример для подражания. Эквивалент отца, если угодно. Из пелены тоски дёрнуло обратно в реальность. — Отца?! — почти пискнула Оби-Ван, побледнев. — Где я его возьму?! Психолог не озаботился словесным ответом, только посмотрел на неё значительно. В его взгляде читалось: «а вы, как думаете, где?». Оби-Ван это абсолютно не обнадёжило. (…) Ранним вечером того же дня, пока Энакин сидел на двухчасовом элективе по продвинутой механике для начинающих, рыцарь Кеноби пассивно-агрессивно кружилась в Соресу в надежде, что кто-нибудь рискнёт пригласить её на спарринг. После гибели Квай-Гона желающие из категории «мало» переместились в категорию «и вовсе никого». С одной стороны, это удручало. С другой стороны, было время на отдаление от Атару, которое так подвело Мастера в сражении с ситхом, и на освоение Соресу, с которым Оби-Ван начала себя ассоциировать. Для Шии-Чо она находила себя недостаточно погружённой в Силу. Владение самой базовой формой требовало совершенно другого метафизического слуха и видения, не говоря уже об инстинктах. Макаши… Макаши ей нравился, да, но Оби-Ван находила этот стиль очень прямолинейным. Он строился на выпадах, точечных атаках, направленных на одного-единственного противника, и он был эффективен против соперника со световым мечом, шестом или виброблейдом, но недостаточным для обороны не только себя, но и других. Более того, он не позволял достаточной манёвренности для отражения, скажем, десятка очередей из бластера, а Оби-Ван знала по опыту, как фатально неумение защититься и защитить других, если окружили стрелки. Атару подвёл Мастера Квай-Гона. Джем-Со ощущался как агрессивный стиль, он требовал слишком много энергии. Ниман же, наоборот, был недостаточен для «агрессивных переговоров»; более того, на нём не было смысла заострять внимание, если уже было некое владение Джар-Каем. Джуйо же требовал определенного склада характера. Но Соресу… Когда Оби-Ван медитировала над его использованием, к ней пришло понимание того, что Третья Форма это, с определённой точки зрения, танец, сравнимый с вальсом. Путь опавшей листвы, вскруженной ветром. Ветер может быть как слабым, так и сильным, как порывистым, так и постоянным. Листве или лепесткам цветущих деревьев безразличны потоки воздуха — они кружатся пока надо кружиться и останавливаются, когда надо остановиться. Соресу — это естественная природная грация, это умиротворение перед лицом бури, это непоколебимость. Это спокойствие перед шепотками о «Победительнице ситхов», о нонконформизме её падаванства, это спокойствие перед сплетнями об Энакине. Листья и лепестки кружатся, кружатся, кружатся, и не позволяют никому прервать своего танца. — Рыцарь Кеноби, — выдернул её из размышлений знакомый голос. Она погасила меч. — Магистр Винду, — вежливый поклон. Лёгкий поклон в ответ. — Я вижу, что вы осваиваете новый стиль. — Стараюсь, — вежливо улыбнулась Оби-Ван. — Нелегко найти соперников для отработки формы. Магистр Винду намёк понял и, поскольку ему не было чуждо вести себя как джентльмен, приглашающе встал в стойку Ваапада, включив меч. Пожалуй, любой Рыцарь на месте Оби-Ван подумал бы дважды о том, чтобы приглашать на спарринг выдающегося дуэлянта Ордена. Но она подумала трижды. В конце концов, собственная гордость не волновала её уже давно, а от смущения перед собственными ошибками и неуверенности в своих навыках никогда не было толку. И ей действительно не хватало практики боя. Она вежливо поклонилась, широко улыбнувшись, и тоже встала в стойку, обнажая меч. Сложность Ваапада заключалась в его хаотичной отчаянной агрессии — с этим чувством Оби-Ван ассоциировала хищника, загнанного в угол, которому любой ценой нужно было защитить юное потомство, беспомощное и беззащитное. Винду атаковал сильно и быстро, безапелляционно, и Оби-Ван кружилась вокруг него, почти нежно, но стойко блокируя, мягко и молниеносно перенаправляя выпады, периодически соскальзывая в Макаши для контратаки, порой используя Атару для прыжка или пируэта, не требовавшего сильных затрат энергии. Магистр Винду бился упрямо, почти так же упрямо, как Мастер Квай-Гон после психологически изматывающего дня, но с большей горечью; за каждым выпадом было чувство, взятое в ошейник, в намордник, на поводок, сильное и пламенное, бродящее по краю бездны. Тем не менее, как долготерпели листья и лепестки ветер, долготерпела и Оби-Ван. Что ей буря, если не танец? Плащи были давно скинуты, когда оба почувствовали, что спарринг привлёк аудиторию. Это не помешало им продолжить. Магистр Винду не сдерживался в своих атаках; Ваапад и сдержанность не были совместимы как понятия. Оби-Ван же следовала слышной одной только ей мелодии; ритм и темп были бесполезны против такого соперника. Она встречала обузданную дикость чужого меча с женственной грацией мудрой королевы, привыкшей отражать лучшее, словно зеркало, при этом мягко, не настаивая, перенаправлять прямолинейное и дипломатически контратаковать резкое. Скала остаётся скалой, несмотря на состояние океана, и дерево с глубокими корнями пусть и склоняется перед ураганом, кружа потерянными листьями, но не ломается. Стойкость, податливость и спокойствие. Прямая спина, локти поближе к телу. Оби-Ван билась почти послушно, но твёрдо. Соресу — терпение и умиротворение перед хаотичной жизнью со всеми испытаниями, ей уготовленными. Отказ от растерянности, отказ от горечи, отказ от паники. Бандомир и Ксанатос, Мелида/Даан, годовая миссия по защите Сатин Крайз, военный конфликт Набу, потеря Мастера Квай-Гона, обретение Энакина и всё, что было между этими событиями — Оби-Ван пережила и вытерпела, и ещё вытерпит, ещё выдержит, может и склонив голову, но не согнув спины, потому что такова женская доля, как сказала ей когда-то Тала, быть ветвью могучего дерева, гибкой и крепкой, метафизически плодородной, готовой к любому мужскому необдуманному или резкому, быть мягкой и упрямой. С бескаром в костях и мозгах, а не на плоти, как считала Сатин. С бескаром в костях, и в мозгах, и на плоти, как возражала Бо-Катан. Оби-Ван ускользала от атак Винду, соскальзывала мечом то вверх, то вниз из глухих блоков, перенаправляя фиолетовый меч и его владельца, задавая чужим движениям грацию. Она не боялась зажать с ним клинки, едва ли не дыша друг другу в лицо, не уходила от этого вызова. Лицо Винду выражало сосредоточенность, точечный фокус выдающегося дуэлянта. Оби-Ван следила за боем, поэтому огоньки любопытства и азарта в тёмных глазах остались для неё незамеченными, как и лёгкая улыбка на собственном лице. Ей казалось, они бились миг и вечность, миг или вечность, когда в движениях соперника начало доминировать спокойствие, вызванное приятной усталостью. Когда они разомкнули клинки, оказавшись в нескольких шагах друг от друга, Мастер Винду погасил меч и поклонился, сказав традиционное: — Сола. И только тогда Оби-Ван заметила, что пара прядей, отрастающих из её старой падаванской стрижки, прилипла к вспотевшему лбу, и что дыхание приятно сбилось, и что аудитория собралась не в несколько человек, а в несколько десятков человек, и что они аплодировали. Она с благодарностью поклонилась магистру Винду. — Спасибо вам, — она не могла заметить своих глаз, сияющих радостью и облегчением, поэтому ответная её взгляду улыбка члена Совета стала для неё приятной неожиданностью. — Это был хороший бой, — честно сказал он, подбирая свой плащ. — Далеко не каждый Рыцарь может так долго противостоять моему Ваападу. — Мне нравится Соресу, — ответила Оби-Ван уже с собственным свёрнутым плащом в руках. — Он соответствует моей философии жизни. — И какова же она? Оби-Ван позволила себе хитро приподнять уголок губ: — Что жизнь удивительна и прекрасна, конечно. У Мастера Винду вырвался смешок. — Пожалуй, соглашусь, — он выдержал паузу, глядя ей в лицо. — Не желаете ли повторить? — Когда? — сразу же спросила Оби-Ван. — Датунда этой недели вам подходит? Скажем, первая половина дня? — Конечно. — В таком случае, я зарезервирую зал. Не то, чтобы мне не нравилась публика, — он стрельнул глазами в сторону аудитории, которая пока даже не начала расходиться, — но спарринг — это личное. Не находите? — Полностью согласна. Особенно, если учесть, что теперь мои шансы на спарринг с кем-то, кто вас не боится, точно равны нулю, — сухо пошутила Оби-Ван. Мастер Винду подавил в себе смешок. — А вы не боитесь? — Страх, дозволенный Кодексом, не соответствует моим принципам, — пожала плечами Оби-Ван. — Более того, воспитанных и благородных соперников, которые позволяют полностью использовать свой ресурс во время спарринга, бояться просто невежливо. — Не заставляйте меня краснеть, — сухо парировал Мастер Винду. В его глазах блестело какое-то… озорство? Оби-Ван сочла это за приглашение мягко парировать. — А я и не заставляю, — задумчиво ответила она, сделав вид, будто ищет следы смущения на беспристрастном лице Советника. — Может, воды? Он только тихо усмехнулся, покачав головой. Всё в нём было расслабленно после вымещения на ней своей бури чувств. Оби-Ван даже подумала, что зря его опасаются и вежливо сторонятся. В каждом мужчине, о сексуальной ориентации которого Сила говорила «гетеросексуал» или «бисексуал», была, как минимум, одна нотка агрессии — и каждый успокаивал её по-разному. Мастер Винду был ничем не хуже других. В сравнении с Мастером Квай-Гоном, может, он был даже лучше. Ваапад требовал ментальной дисциплины, не позволяющей давать волю чувствам вне тренировочного зала и «агрессивных переговоров», в отличие от остальных Форм. Депа Биллаба не раз хвалила сдержанность и спокойствие своего бывшего Мастера, и не раз говорила, как тяжел был его путь. Когда Мастер Винду ретировался из тренировочного зала — на выходе к нему присоединился магистр Кун, и между двумя завязался диалог — к Оби-Ван подлетел Энакин. — Мастер, Мастер, это было просто потрясно! — его глаза сияли восхищением. — Он вас как вжух, вжух, а вы так дзынь, дзынь! Я после электива сразу прибежал, честное слово, вы тут такое устроили! А я так смогу? Мастер Оби-Ван, а я так смогу, когда вырасту, да? Пока Энакин восхищённо тараторил, комментируя увиденный бой, пока он позабыл о своей тоске по маме и Мастеру Квай-Гону, рыцарь Кеноби сразу же вспомнила причину своего желания выпустить пар, потому что если она что-то знала, так это то, что Соресу её падавану не подойдёт. «О, Сила, ну где я ему найду фигуру отца?» — не без тоски подумала, ловя на себе настороженные, восхищённые и любопытные взгляды рыцарей, смотревших на спарринг. Когда пять минут спустя их присутствие начало редеть, и никто так и не решился подойти к ней, Оби-Ван, мягко приобняв Энакина, неторопливо направилась в сторону покоев. До ужина надо было проследить, чтобы падаван принял душ, да и самой тоже ополоснуться. Пока они возвращались к себе, к ним тоже никто не подошёл. «Листья на ветру» — на выдохе мысленно сказала себе Оби-Ван, когда за ними закрылась входная дверь в апартаменты, и Сила забрала предложенную ей обиду. — «Скала перед бушующим морем. Дерево с могучими корнями». (…) На втором сеансе психолог тоже не пощадил свою подопечную от неприятных истин. Он заявил: — Пока биологическая мать Энакина Скайуокера находится в рабстве, вряд ли он будет чувствовать себя в психологической безопасности где бы то ни было. — И добавил. — Кстати, у него самого трансмиттер уже удалили из тела? «О, Сила» — только и позеленела от череды осознаний Оби-Ван. — «О, Сила». Повезло, что сеанс прошёл как раз в датунду утром, поэтому изнуряющий и долгий спарринг не заставил себя ждать. Мастеру Винду в этот раз тоже было что выплеснуть. Оби-Ван не отставала от него ни на шаг. — Никогда не видел, чтобы Соресу так пассивно-агрессивно пользовались, — прокомментировал он, сцепившись с ней клинками в очередном глухом и упрямом блоке. — Жизнь, магистр Винду, — выдохнула сосредоточенная Оби-Ван, — как вы сами знаете, не мармелад. — От неё определённо много головной боли, — согласился он, вынужденно соскользнув мечом с её меча. — И проблем с пищеварением, — выдавила Оби-Ван, контратакуя. — И потери волос, — сухо пошутил он. Оби-Ван, к счастью, не закрыла глаз, пока смеялась. Старые привычки, появившиеся при Мелида/Даане, не позволили советнику воспользоваться её минутной растерянностью. Чувствовалось, что его это раздражало и веселило одновременно. — Не знаю, не знаю, — протянула Оби-Ван, уворачиваясь. — Если я без волос буду так же красива, как вы, то не всё так плохо. Магистр Винду чуть не споткнулся. — Комплименты, — почти пропыхтел он, — не позволят вам изнурить меня в этот раз. — Ну что вы, — мягко возразила она, парируя. — Не было никакой цели изнурить. Наоборот, — выпад Макаши, — я рада, что могу быть вам полезной. — Блок. — В конце концов, приятно радовать такого достойного соперника, — атакующий пируэт Атару. — Если вы будете меня смущать, — блок, — используя тактику «агрессивных переговоров», — выпад, — то я тоже буду вас смущать, — увернулся от Макаши. — Право, я не достойна похвалы по части того, что действительно важно, — иронично протянула Оби-Ван, парируя ответную серию ударов. — А так да, конечно, я весьма симпатична. — И очень скромна, определённо. — Залог женского успеха, — сухо пошутила Оби-Ван, не пряча улыбки. Она выскользнула из глухого блока, перенаправляя чужой меч. — Депа про это не говорила, — атака. — Депа — очень мудрая леди, — блок, соскальзывание, контратака. Она подмигнула, — почти каждый, которого я знаю, может у неё чему-то научиться. В ней чувствуется мягкая ладонь наставничества магистра Галлии и магистра Ти. — А моя? — Оби-Ван, кружась, увернулась от его выпада. — Ох, — выдохнула. Звук, за счёт невозможности отдышаться, получился томным. Её это не смутило. Она парировала следующую серию ударов. — Само собой разумеется, Мастер Винду. В вашей компетентности невозможно сомневаться. — А вы сегодня хорошо выглядите, — попытался смутить её в ответ советник, который от чужого комплимента едва не потерял равновесие, размахиваясь для сильной атаки. Оби-Ван мягко увернулась. — Спасибо, — не без озорства кивнула. Выпад Макаши. — Я знаю. — Джедайской скромности вам не занимать, — увернулся. Контратака. Атака. — Философия Кодекса позволяет называть вещи своими именами, — парировала словами и мечом. — Мы ведь не лгуны. И, — долгая атака с элементом Макаши, — вы правда красивы и компетентны. — Хватит. Меня. Смущать! — резкая и быстрая контратака. — Не стоит стыдиться правды, — возразила Оби-Ван, улыбаясь. Она закружилась вокруг чужих выпадов и вывела клинки в глухой блок. — Было бы лицемерно с моей стороны говорить вам то, что для меня не является истинным. — Бесите, — сообщил ей Мастер Винду, глядя глаза в глаза. Раздражённым он отнюдь не выглядел. — Небеспочвенно смущаю, — не без озорства ответила Оби-Ван, чувствуя улыбку на своём лице. Она выскользнула из блока вниз, и сопернику пришлось отпрыгнуть, чертыхаясь, чтобы не дать ей возможности выйти в атаку Соресу. В этот раз первой сказала «Сола» Оби-Ван, потому что часы, висящие в зале, показали, что дуэль снова затянулась. — Уже? — недоумевающе посмотрел на неё Мастер Винду. — Я бы с удовольствием продолжила, — со вздохом ответила Оби-Ван, подбирая скинутый плащ. — Но нас с Энакином ждёт магистр Че в лазарете. Я и так записала нас в последний момент… Не хочется заставлять её ждать. — Что-то не так с падаваном? — серьёзно спросил магистр. — Нет… Нет, с ним всё в порядке. Мне нужно кое-что проверить. — Она прикусила губу. Призналась, потупив взгляд, — я не знаю, проследил ли Мастер Квай-Гон удаление трансмиттера. Он должен быть в нерабочем состоянии, если нет. Но… Энакину всё ещё очень тяжело. Мне надо знать, — Оби-Ван встретила пронзительный чужой взгляд, — и ему надо знать. — Благое дело и правильное решение, — только и кивнул Винду. В Оби-Ван что-то расслабилось от его одобрения. — Кстати, — не оборачиваясь, не встречая взгляда, окликнул он её почти на выходе из залы, — его мать… всё ещё в рабстве? — Да, — в горле встал ком. — Джедаи не могут иметь контактов с семьёй. — Знаю. — Оби-Ван, — он, наконец, обернулся. Кеноби замерла в дверях, глядя на него настороженно и растерянно. — Это не значит, что Набу не сможет помочь. Королева Амидала обязана вам и вашему падавану очень многим. Если вы попросите, она не откажет. «А Энакин его до сих пор побаивается» — пронеслась печальная мысль в голове. «Как странно», — подумалось, — «ведь он, наверное, единственный во всём Ордене может хоть как-то понять трудности моего падавана с самоконтролем. Я ведь не мужчина и мыслю иначе». — Спасибо за вашу мудрость, Мастер Винду, — с глубокой благодарностью поклонилась Оби-Ван. Она пока ещё даже не начала строить планов… и предложенный вариант позволял не нарушать Кодекса… «И королева Амидала действительно не сможет отказать в исполнении благородной доброй просьбы». — Зовите меня Мейс наедине, — миролюбиво отмахнулся он. — Видит Сила, вам приходится тяжело со всеми стигмами, сплетнями, без прикрытого тыла. Джедаи — это коммуна. Вы не одна, даже если временами так кажется. И этим он если её не смутил, то действительно очень растрогал. — Спасибо, Мейс, — глубокий поклон. — Всегда пожалуйста, — пожатие плеч. — На следующей неделе здесь же? — Сочту за честь, — голос Оби-Ван дрогнул. Она не заметила ни своей трогательной светлой улыбки, ни сияющих надеждой глаз, ни того, какой красивой она выглядела, несмотря на лёгкую усталость от спарринга и немного вспотевшие взъерошенные волосы. Тень понимающей улыбки скользнула по лицу советника. Не одной ей было одиноко. Не одна она искала новых друзей. Уже позже, когда Че вытащила из ноги тронутого и счастливого до слёз Энакина отключённый трансмиттер, когда было написано и отправлено зашифрованное сообщение королеве Амидале, когда пришёл положительный ответ с клятвенным обещанием освободить и вывезти с Татуина на Набу Шми Скайуокер в ближайшие две недели, Оби-Ван заглянула в зеркало и подумала, что радость ей действительно очень к лицу, и что ей не нужно выносить бурю в одиночку и что, может быть, Мастер Квай-Гон гордился бы ей. Зала для следующего спарринга с Мейсом уже была зарезервирована.