Простить... Себя

Джульетта нашла Бруно лежащим на полу. Он закутался в свое пончо и как будто спал. Нет, он просто впал в забытье. - Брат, вставай. Пора. - Куда пора? - На похороны Мирабель. - Похороны… Мирабель? Ах, да! Точно! Джульетта, иди без меня. - Ну, что ты? Нельзя так. - Я не выдержу, это слишком сложно для меня. Просто я не всех наших могу видеть. - Давай так, тебе не обязательно на них смотреть, ты можешь глядеть на гроб. - Лучше на наших смотреть. - Бруно. Пошли. С трудом Джули уговорила брата отправиться в церковь, в которой стоял белый гроб. Бруно никогда не бывал на похоронах. Он был настолько интровертный из-за травли, что обычно на общегородских мероприятиях не появлялся. Последним мероприятием, которое он посетил, была свадьба Пепы и то не полностью, потому что неудачно пошутив, он получил молнией в руку. Смерть племянницы для него была не мероприятием – нет, это было событие. Вчера он боролся с нереальным чувством - с ненавистью к племяннице. И победил его, поняв, что Мирабель хотела именно спасти нечто большее, чем просто волшебство. У нее не получилось, потому что разбитую вазу не склеить. Проблема была не в ней, а в другом человеке. Очнувшись от мыслей, Бруно подошёл ко гробу, который был закрыт. Накануне он из-за шока не заметил того, что стало с телом Мирабель. На неё же обрушился целый дом! Все помнили, что в тот момент она была в бабушкиной комнате. Церемония прощания была долгой из-за того, что священник говорил обширную речь. Бруно знал, что Мирабель эти слова уже не нужны, они даже не нужны семье. Им нужно другое: примирение. Сейчас у Мадригалей раскол, в центре которого Бруно. Половина семьи считает, что это он во всем виноват, вторая половина на его стороне. Бруно ещё не до конца испытал на себе такое. Наконец гроб подняли и под траурное пение понесли на кладбище. Похоже, Бруно не до конца осознал произошедшее. Такое происходит всегда после смерти близкого человека, особенно после преждевременной кончины. Осознание приходит тогда, когда на могилу падает последний ком сырой земли. И когда с кладбища уходит последний человек. У каждого это осознание ощущается по разному. Кто-то чувствует, что закончилась какая-то часть истории, кто-то – обрыв последней связи с этим человеком – как будто ниточку обрезали. Кому-то кажется, что из руки выскользнул воздушный шарик. А у кого-то внутри что-то ломается. Примерно так почувствовал себя Бруно. Ведь всё, что он делал – он делал ради семьи. В данном случае ради Мирабель. В день, когда она не получила дара, он поклялся, что не позволит ей страдать из-за этого. Потом, когда мать попросила заглянуть в будущее и он увидел это видение – от поклялся, что не позволит ничему этому сбыться. Он не желал становиться причиной ссор Миры с родными. Все десять лет он смотрел из-за щёлочку на Мирабель. Иногда до появления на свет Антонио он прокрадывался в спальню к племяннице, чтобы в очередной раз поправить сползшее с неё одеяло. Когда появился самый младший ребенок в семье Мадригаль, проникать в детскую стало слишком опасно. И ему пришлось отказаться от этого. Но он продолжил смотреть за тем, как Мирабель растёт. Иногда она приходила на кухню слишком расстроенная и высказывала в пустоту все свои обиды и горести. Если бы она только знала, что за стенкой есть человек, который готов выслушать её. Он этим и занимался. Был невидимым психологом племянницы. И когда она, почувствовав легкость, уходила, он неизменно желал ей спокойной ночи. Сейчас он потихоньку начал понимать, что больше его старания не нужны. Что ему некого успокаивать после тяжёлого дня, никто не придет на кухню жаловаться на жизнь. Даже та краткая встреча была, как оказалось подарком судьбы. Видимо, прощальным. Как только он это осознал – потекли слёзы. Он надеялся, что они принесут облегчение. Но нет – вместо него внутри появилась пустота. Пока он стоял, борясь с этой пустотой, кто-то положил руки на его плечи. Этим кем-то оказалась верная Джульетта. - Пошли. Нужно идти. И Бруно пошел вместе с ней во временный дом. Там собрались все. Альма, которая стала для него, как чужая, Пепа с Феликсом, которые бросали неоднозначные взгляды , их дети, причем, Камило почему-то встал за спину Долорес. Бруно догадывался, почему. Но разговаривать на эту тему у него не было никаких сил. Как и на остальные темы. Всё, что он сейчас хотел – спрятаться где-нибудь и погрузиться в пустоту. Но этого было сделать нельзя. Бруно усадили по правую руку Альмы Мадригаль рядом с Феликсом. Напротив Феликса сел Агустин с женой. Получается, что около Бруно сидела Пепа. - Эм, вообще-то я хотела сесть рядом с мужем, - вспыхнула она. Хорошо, что даров у Мадригалей уже не было, иначе импульсивная женщина залила бы тут всё дождём. Ей пришлось уступить, хотя Бруно очень не возражал, чтобы она села рядом с любимым человеком. За столом все молчали. Говорить было не о чем. Бруно пользовался тем, что его ни о чём не спрашивают, и всё больше замыкался в себе. То, что он почти ничего не ел – никого не волновало. Никто даже не обратил внимания, когда он выскользнул из-за стола. Лишь Пепа проворчала что-то вроде «Наконец-то», когда пересаживалась к мужу. Бруно надеялся, что сегодня его искать не будут, поэтому как можно незаметнее вышел из дома, чтобы пойти куда-нибудь. Энканто погружалось в сумерки, зажигая огоньки домов. Из-за того, что почти все жители были на поминках, огоньков было мало. В основном дома остались молодые мамочки и старички. Ноги принесли Бруно к берегу реки. Он остановился. Нет, он не собирался топиться – это было бы слишком жестоко по отношению к любящей его семье Джульетты. Просто ему нужно было побыть в одиночестве. Сняв пончо, он положил его на песок, а потом снял рубашку и сандалии. Штаны снимать не хотелось. Он ненадолго задумался, а потом вошёл в прохладную воду, пытаясь расслабиться. Почему ему захотелось искупаться именно в день похорон Мирабель – он не знал. Да и не хотел знать. Купался он недолго – пока не услышал крики Джульетты: - Бруно! Бруно, где ты?! Пришлось выйти, хоть и не хотелось. - О, Боже, Бруно. Зачем ты залез в воду? - Да я просто искупаться захотел. Не более того. - Слушай, если ты что-нибудь с собой сделаешь, я тебя воскрешу, а потом убью! Ну, что бы тебя отпели.. - Я не собирался ничего с собой делать. Просто вечернее купание. Как много лет назад. Помнишь, мы ночью купались втроём? Я, ты и Пепа. Джульетта в темноте, кажется, улыбалась. - Одевайся, давай. По дороге домой они разговаривали на тему того видения. - Знаешь, я до сих пор не могу себя простить за то, что согласился посмотреть это видение вместе с ней. - А она видела табличку? - Я разбил её в крошку. - Зачем? – замерла сестра. - Я не хотел, чтобы она видела себя мертвой на моих руках. Её бы это ранило. А мне этого не хотелось. - Понимаю. Но знаешь, мне кажется, что она должна была увидеть это. Может быть, она была бы осторожнее. - Да к чему сейчас все это обсуждать? Ничего уже не вернуть. - И это больнее всего. - Да, точно. – Бруно тихо открыл дверь, пропуская сестру в дом. Внутри стояла тишина, только на кухне переговаривались девочки. - Бруно, уже поздно. Скажи им, что пора спать. Бруно прошел на кухню. Исабелла и Луиза тоже обсуждали Мирабель. - Да, она конечно, не должна была уходить так рано. - Я считаю, что бабушка перегнула палку, конечно, когда стала в тот день налетать на дядю Бруно. Он только что вернулся, а тут такое услышать. Представляешь, как ему больно было в тот момент? - Да, ты права. Папа говорил, что Бруно тяжелее всех, что он понес непосильную ношу. - Наверное. Слушай, а папа спускался? - Нет. Он, кажется, не приходил ещё. - Да нет, он зашел к себе. Точно помню. Но обычно он спускается, чтобы глотнуть чаю. А сейчас его нет. - О, дядя. Дядя Бруно, а ты не видел папу? - Нет, нет, я ещё с поминок его не видел. Может, он с Джульеттой? - А, может быть. - Слушайте, - Джульетта вышла из комнаты.- А где Агустин? Не на кухне? - Мы тоже его ищем. Думали, что он с тобой. - О, Господи.. – Джульетта прошлась и постучалась по дверям, но никто не отвечал. - А ты не помнишь, куда он уходил? - Я так поняла, к себе. - К себе? Но мы же с ним одну комнату занимаем. - А может, подняться на второй этаж? – предложил Бруно. - Зачем? – спросила Джули. И тут же бегом поднялась на второй этаж, на котором была только одна дверь. Единственная запертая дверь. - Заперся. Девочки, поднимитесь наверх! Луиза и Исабелла в одну минуту оказались рядом с мамой. - Слушай, а давно он заперся? - Да недавно – полчаса назад. - Это для нас недавно, а в его случае очень даже давно. - Мама, - забеспокоилась Исабелла, - о чём ты говоришь? Что это все значит? - Помоги открыть! – Джульетта плечом толкала дверь, которая не поддавалась. Даже мускулистая Луиза не смогла помочь. Что-то с той стороны мешало. Внезапно Бруно подал голос: - Отойдите. Все! – и, собрав все свои силы, что есть мочи толкнул плечом дверь. Девушки и Джульетта вскрикнули, испугавшись, что Бруно вывихнул плечо. Но это было не самое страшное по сравнению с тем, что они увидели, когда дверь открылась. Джульетта отчаянно вскричала, пятясь назад и не отрывая взгляда от висящего тела мужа, Луиза и Исабелла зарыдали, обняв друг друга, а Бруно вцепился в пончо. - НЕТ, НЕТ! АГУСТИН! ПОЧЕМУ ТЫ? ГОСПОДИ! – Джули, кажется, потеряла над собой контроль. Дочери, взяв себя в руки, подошли и сняли тело папы, освободив его шею от галстука. Бруно подошёл к столу, на котором лежали очки и листок бумаги, исписанный быстрым почерком Агустина. «Дорогие мои Джульетта, девочки и Бруно, - начала читать Луиза, - я пытался держаться изо всех сил, но понял, что чувство вины за смерть дочери меня раздавит. На самом деле, что бы там ни говорил Бруно, вина за смерть Мирабель лежит на мне, ведь это я, а не он стоял столбом, глядя на то, как Мира пытается спасти нашу семью и как Бруно тоже рискует жизнью, прыгая по этим уступам. Честно говоря, я, как мужчина, должен был пойти вместе с ним. Да ладно, что там говорить – даже Феликс больше сделал для семьи, чем я. Он побежал спасать маленького Антонио и своих ребят. Иса тоже пыталась вместе с Камило, да даже Джульетта хотела броситься вытаскивать всех, но только не я. Я просто стоял и что-то кричал. К сожалению, я пришел к неутешительному выводу, что не заслужил этой жизни. Поэтому я ухожу. Ладно, слишком много красивых слов я написал, а всё впустую. Прощайте, дорогие, целую вас. Может быть, как-нибудь встретимся. Если разрешат.» На этом письмо было окончено. Джульетта взвыла, обняв остывшее тело мужа, а Бруно задумался о том, сможет ли он пережить ещё что-нибудь смерть.