Недосказанность

       В чем смысл жизни?       Этого не знает никто. Так сказала учительница в школе. Но она также сказала, что каждый человек сам выбирает свою истину и смысл. Даже если он беспечен в этом отношении, человек все равно способен выбирать. Даже если он немощен и беспомощен, человек все еще способен. Даже если он заперт и не знает как выбраться.       В этой комнате всегда было очень тесно, тем более спустя время. Маленький человек рос медленно, но ему все равно было тесно. Должно быть, он слишком жадный. По крайней мере, это правда, это действительно так. Эту правду ему открыла женщина, которую он называет тетей Петунией. Она многое ему рассказала. О нем в прошлом и в будущем. Однажды, например, сказала, что его зовут Гарри. Но она сказала это всего один раз, когда мальчик поступал в начальную школу. Там тоже много правды, но другой. Гарри верит, что настоящую правду знает только тетя.       Она также многому его научила. Нельзя перечить. Нужно много стараться и тогда его, может быть, полюбят. Нельзя говорить о семье и жаловаться на нее другим людям, потому что они лгуны. Они возьмут правду, которую рассказал Гарри, и поломают, как старого оловянного солдатика. Тогда правда станет другой, чужой, и она сильно навредит Гарри. «Нельзя» было много, а «можно» и того меньше. Гарри мог спать, когда не было дел, мог есть три раза в день, хоть и по чуть-чуть. Мог учиться новому. Но ему ни в коем случае нельзя было быть лучше старшего брата. – Почему мне нельзя быть лучше Дадли? – Спросил Гарри тетю. Она смотрела на него насмешливо и ласково гладила по щеке этого самого Дадли. – Потому что ты уже хуже него. Такова твоя судьба. Говорила тетя Петуния мягко, почти нежно. Очевидно, это было ради того, чтобы не напугать Дадли. – Разве я не могу исправиться? – Попытался мальчик. Его глаза стало щипать. – Нет, не можешь. Такова твоя судьба.       Гарри пробовал еще и еще, но в конце концов он смирился. Когда он становился чуть лучше Дадли неосознанно, по оценкам, его наказывали голодом. Но он не думал, что это ужасно, потому что всегда был голоден. Когда тетя Петуния продолжала на него коситься, Гарри притворялся, что тетя победила. Измор брал свое и он, пусть и шибко наигранно, шатался, падал в непродолжительные обмороки и умолял родственников о еде. О воровстве он не догадался. Но, возможно, Гарри был слишком хорош для этого.       Гарри сидел на кровати в своей комнате. Было так тесно и грустно. Он уткнулся в колени носом и попытался обнять самого себя как можно больше. За запертой дверью маленького чулана доносились веселые голоса. Гремела посуда. Еле слышно шуршал дождь. В эту прекрасную пасмурную погоду мальчик был наказан. Но он так и не понял за что. Кажется, он просто попал под прицел плохого настроения дяди Вернона. Гарри зацепился за эту мысль и закрыл глаза.       Дядя Вернон тоже знал много правды. Однажды, когда мальчики стали взрослеть, дядя схватил Гарри за локоть и отвел в гостиную. Ему было лет пять или шесть. – Прекрати спрашивать про родителей! – Почему? – Закономерный вопрос. Но очень провоцирующий. – Потому что, Поттер… Потому что это плохо. О них лучше не вспоминать, но.. – Но? – Но я могу рассказать почему.       Гарри Поттер довольно долго прожил без родительской опеки. Было не сложно понять, что он, по меньшей мере, им больше не нужен. Никому не нужен вообще-то. Мальчик с этим смирился. Но от чего-то правда, прозвучавшая из под громоздких усов дяди прозвучала очень обидно. Его родители были падшими людьми. Изгоями общества. Алкоголики и наркоманы, которые погибли, то ли попав под машину, то ли ведя ее и попав в аварию. Пьяные же. Ничего странного. Слава Богу, что великодушная чета Дурслей приняла под свое крыло бестолковое отродье Поттеров. Он им должен. Не нужен. Но нужен, пока не отдаст долг. Это его смысл жизни.       Колени болели после работы на улице. Прополоть грядки с петуниями дело то еще, тем более, если этим занят десятилетний малыш. Но Гарри был занят не только грядками. Повадились же за ним года три назад мальчишки бегать… Дадли еще раньше начал. Начал лупить. И компанию по охоте на Гарри он собрал. Ничего хорошего от этого толстосума. Однако и он тоже знал правду. Наверное, поэтому лупит. Бедные колени Гарри.       Но Дадли не был тем человеком, который, как взрослые, доносили правду до Гарри. И Гарри это знал. Мальчик просто подслушал как ругают его младшего брата и все запомнил. А может и не все. Бестолковый он.       Гарри Поттер выпрямился и попытался размяться, потому что у него затекли ноги. Он лег на постель с драной наволочкой и укрылся тонюсеньким одеялом, чтобы согреть ступни. Дождливый мир веял холодом даже сквозь дверцу чулана.       Но все не так плохо, продолжал думать Гарри. Быть может, когда-нибудь он вырастет. Станет большим-большим и сильным. Мощной рукой он слегка отпихнет дядю Вернона и брата Дадли в сторону, чтобы они не мешали ему сбежать. А тете Петунии он пошлет насмешливую улыбку. С счастливо отбивающим сальсу сердцем, мальчик взлетит или побежит далеко-далеко.       А может он не сам уйдет. Ему помогут. Появится альтруистичный герой, который возьмет Гарри на руки и унесет с собой. А потом все будет просто лучше, чем раньше. Спи Гарри.

***

      Следующим днем, очевидно, наказание закончилось. Гарри Поттер проснулся, стоило услышать какой-то скрежет, но он быстро успокоился. Тетя не могла справиться с замком. – Вставай, мальчишка!       Дверца оглушительно хлопнула, когда её еле-еле отварили. Гарри скептично пялился на нее, пока его не дернули за руку. – Следи за яичницей. – Хорошо, тетя.       С каждым годом, задумался Гарри, тетин голос становится на тон выше. Должно быть, когда ему исполнится пятнадцать лет, она будет общаться лишь ультразвуком. Это привилегия летучих мышей. А тетя Петуния больше похожа на лошадь или гусыню… У нее вытянутое лицо и длинная шея. Или жираф…       Яйцо с беконом скворчало на сковороде. Какая скука. А дождь все не заканчивается. Это плюс. Ему не придется работать на улице, хотя выгнать все же могут. Так или иначе, под дождем цветы можно только испортить. – Мальчик!       За столом собралась вся семья. Дядя во главе стола. Тетя с одной стороны и Дадли с другой. Больше стульев не было. Гарри неторопливо разложил еду и удалился, украдкой забрав с собой один ломтик бекона. Скорее всего, ему следует ждать завтрака в обед. А работать заставят. Гарри замер. Он что, украл?       Гарри Поттер так не поступает. Однажды он так решил для себя. Но… Возможно, это его шанс начать что-то новое. В конце концов, он просто Гарри. Учитывая родословную мальчика, будет не так уж и страшно стать воришкой бекона. Позади кто-то затопал, но можно догадаться кто. Давай, Гарри, это всего лишь кусочек мяса, которого не хватило в чьем-то завтраке. Хотя завтраки у них такие большие, что Гарри даже сделал им одолжение. На плечо опустилась горячая рука. – Чего это ты застыл, паршивец? – Спросил дядя. Гарри развернулся к нему, слегка дрожа. Его щеки были надуты. – Хм? Ты не слышал?       Гарри вопросительно поднял брови. – Не притворяйся идиотом передо мной! Пришла почта! Поди и принеси, пока мы едим.       Дядя ушел. Гарри с трудом проглотил украденную пищу, едва не захлебнувшись скопившейся слюной. Почта так почта.       В ящике на двери не было чего-то особенного, но Гарри все равно было интересно. Он мельком просмотрел письма от дальних родственников Дурслей. Пара реклам. Смятая газета, едва спасенная от дождя. И что-то на имя Гарри Поттера. Неспроста это. Мальчик спрятал письмо в брюки и вернулся на кухню. Дядя Вернон подозрительно на него смотрел. – Долго. – Он стал быстро просматривать бумажки, словно догадывался о тайне мальчика. – Не стой столбом. Для тебя есть задание от Петунии. – Хорошо, дядя.       «Хорошо ему» пробубнил мужчина и уткнулся в бумаги. Гарри сначала зашел в чулан и сел на свою койку. Он поскорее развернул письмо. И ахнул. Школа Волшебства. И она ждет Гарри Поттера, мальчика из чулана, к себе.       Это было так приятно. Пару мгновений. Должно быть, это всего лишь чья-то ужасная шутка. Гарри разочарованно скомкал письмо и отправился к тете Петунии. Проходя скромную столовую, он заскочил в гостиную и бросил письмо в камин. И почему всем так нравится над ним издеваться. Дадли, у которого никогда нет до него дела, грозно косится и помахивает кулачком. Дядя Вернон, все еще занятый едой, хмурится на него и ворчит. А тетя ждет с очередным тяжелым заданием. Мальчишки на Тисовой улочке. Дети в школе. Учителя. Продавец в магазине. Странная бабушка по соседству. Её кошки. Все они были как-то недовольны Гарри. Это так обидно, так обидно. Так. Теперь еще какие-то шутники в почте.       Гарри задумался. Как же он мал перед всем этим миром. Как же он мал, по сравнению с тетей Петунией или Дадли, держа большую метелку в руках. Подметая пыль, он грезил о нереальном письме.

***

Не охота. То есть не хочу, не хочется. Это слитно или раздельно? Неохота или не охота? Охота как хотеть или охать? Слово так странно еще пишется: о-хо-та.       Руки малость трясутся. Ранее утро. Ничего не хочется. Слабость в теле. Слабость. Слабый. Очередной день. Гарри чувствует себя слабым. Он постоянно болеет.       Охота значит охотиться. А охотиться значит хотеть кого-то поймать. Но кого хочет поймать Гарри? Никого. Ты уверен? – Да. – Ответил Гарри. Он был вполне уверен в том, что надобности кого-то сегодня ловить не было. Возможно. Либо ловить будут его. – Этого вообще не хочу. Конечно, Гарри. Никто не хочет, чтобы его, маленького, слабого и немощного ловили. Гарри обнаружил себя на улице, прячась за деревом. Теперь было палящее солнце, а не дождь. Какой же Гарри жалкий. – Выходи, уродец! – Кто-то прокричал. – Мои кулаки такие голодные! – Кулаки не могут быть голодными, большой Дэ! Голодный только ты и твоя большая пасть.       Мальчик выдал себя. Так глупо. Но он не мог сдержаться. За плечо схватили слева. Рука была горячей и мокрой. И не отпускала, словно была на клею. Гарри поспешил вправо, но и там его кто-то встретил. Это был Пирс. – Нехорошо грубить старшим, малыш Гарри. Тебя следует хорошенько наказать. – Но в чем я провинился? – Сегодня Гарри Поттер был необычно смел и нагл. – Я ведь сказал правду. А на правду, ты сам говорил, не обижаются.       Гарри давно понял, что Пирс не так прост. Находясь в компании Дадли, он казался послушной большой собакой. Охотничьей – борзая. Но его длинная морда всегда находила момент отвернуться от своего хозяина. Да и хозяина ли. Пирс изобразил сомнение. – Возможно, Поттер прав. Что думаешь, Дэ? – Ты совсем ополоумел?! – Ну он реально прав. Просто посмотри на себя.       Еще два мальчика неловко отвернулись. От них послышались смешки. Дадли весь покраснел. – Это же Поттер! Он никогда не бывает прав! Ты что, решил спеться с этим жалким неудачником? О, я понял. Почувствовал в нем родственную связь, а?       Этот спор был таким бессмысленным. Но Дадли сумел задеть мальчика. – Тогда разберись с ним, толстый Дэ. Покажи нам шоу. – Я большой Дэ!       Дадли замахнулся на младшего брата, но тот успел пригнуться, и попал в дерево. Видно, настроен серьезно. Ты все еще уверен, Гарри? Да.

***

Ты уверен, Гарри?       Ребра ужасно болели. Новые ботинки Дадли были очень жесткими, почти тракторными. Возможно, их подошва оставит яркий след на коже, а может и просто синяки. Лучше синяки. След от подошвы подобен метке. Метке ничтожного. – Уверен!       Его еще раз пнули. – В чем уверен? – Спросил полный мальчик. Когда Гарри попытался на него посмотреть, его лицо расплылось под солнечным светом. Уверен? Уверен? – Да! – В чем ты уверен, балбес?! Уверен? – Я уверен…       Дадли схватил младшего брата за грудки и подтянул на себя, поставив на ноги. Он почти решил, что с него хватит и, вообще-то, Дурсль уже устал, но этот поганец снова подал голос. Он внушительно посмотрел на Пирса. – Разве тебе не хочется тоже размяться? – Чё это? – Ну с такой живой грушей я стану одним единственным силачом на всю улицу. Разве тебе... – Давай его сюда! Ты уверен, Гарри? Как можно быть в этом уверенным, когда это не заканчивается. Ты просто посмотри на них. Пирс длинный, как палка, и глупый, легко поддается провокациям. Твой брат большой и твердолобый, как дерево. Когда эти двое вырастут, от них даже пользы никакой не будет, в этой взрослой жизни. А от тебя будет. – Не будет. Глупый ты. Но глупый по-другому. Скорее, идиот. Твое упрямство — болезнь! Сплевывать кровь с песком, прячась от больших верзил и родственников, от всего мира, за деревом — так ты хочешь провести свою жалкую жизнь? Ты же знаешь, что можешь все поменять. Ты уже пробовал это. Но испугался.       Гарри сполз по стволу дерева вниз и откинул голову назад. Он никогда не был в этом уверен. То-то и оно. Тогда что мешает? – Я хочу быть нормальным. – Ты и так нормальный. Это они — ненормальные. Они хуже скота. Скажи, та книжка была хороша. – Да. Но лучше заткнись. Ты никогда не будешь уверен.

***

      Семья Дурсли — верующие? Возможно. Иногда тетя или дядя упоминают бога в своих разговорах. В такие моменты, если Гарри рядом, они косятся на него. Говорят, если Он есть, то Гарри, должно быть, одержим. Что это значит? Одержим победой? Кем-то? Вроде было кем-то, но как можно быть одержимым кем-то? Только если он в кого-то или во что-то влюблен. Гарри читал в одной книге про одержимого расследованиями персонажа. Там понятнее. Или… Может быть… Гарри одержим Богом? Кто он вообще такой? Гарри однажды спросил это у учителя по математике и она удивленно, очень удивленно на него посмотрела. – Как, – спрашивает. – Такое можно не знать? Не знать кто такой Бог! Уму непостижимо! – Вы тоже верующая? – Гарри неудобно замял рукава. – Прошу прощения?       Вдруг ему стало неловко и так стыдно, что не сдержался и ушел. Учительница не стала глядеть ему вслед, махнула рукой и продолжила ставить двойки в своем большом журнале. Жалость то какая. Больно нужно ему, Гарри, знать кто такой Бог. Однако этот вопрос услышала не только учительница математики.       Кто-то затащил Гарри за угол, когда он собирался идти домой. Его хлестко шлепнули по лицу. – Хочешь знать кто такой Бог, неудачник? – Это был Пирс. Очень высокий мальчик, по сравнению с Гарри. – Да. – Вот как! Ну слушай!       Пирс тоже верующий? Гарри не был удивлен. Не сложно верить в загадочного Бога, который ненавидит Гарри.       Слезы накрывали с головой. Гарри сел на пол и спрятался в своих коленях. Перед ним сидел Пирс и громко кричал. Ему было очень, очень больно! Он неожиданно сломал руку, которой держал Гарри за воротник. – Одержимый! Ты одержимый! – Вопил Пирс. Какое знакомое слово. – Кем я одержим?       Пирс начал плакать и звать на помощь. – Дьявол! Одержимый, одержимый, одержимый!       Кривая спина Гарри Поттера исчезала за поворотом.

***

      Гарри Поттеру исполнилось одиннадцать лет. Он сидел на своей коечке в чулане и вяло передвигал поломанного оловянного солдатика по постели. Сегодня он получил загадочное, но шуточное письмо, которое все никак не хотело выходить из его головы. Был полдень. Кто-то постучал. – Мальчишка! Открой!       Вереница воспоминаний измучила мозг мальчика. У него было много дел каждую минуту, а он не прекращал мечтать. Неужели Гарри снова простудился? Это плохо.       Он открыл дверь и отступил. Перед ним стоял очень странный мужчина. А может и не странный. Его одежда казалась странной. Очки сверкают на солнце. Рыжеватая бородка. Интересный. – Здравствуйте. – Здравствуйте! Вы – мистер Поттер?       Гарри задумчиво помолчал. Позади вырос дядя. – Кто вы? – Здравствуйте, уважаемый! Мое имя Альбус Дамблдор и я пришел к мальчику по имени Гарри Джеймс Поттер, – он покачал своим портфелем. – Ему должно было прийти письмо от имени нашей школы… – Н! – Дядя всплеснул руками в нарастающей истерике. – Не было письма! Петуния! Какое письмо?! Петуния! – Иду! – Ни к чему так возмущаться, мистер… – Вернон Дурсль. Не было письма. – Охотно верю, однако-ж, наши источники не в силах ошибаться… Появилась тетя Петуния. При виде незнакомца ее глаза комично расширились и она зашаталась. Пришлось опереться на стену. – Вы! Гарри нахмурился. Злодей какой? Действительно шутник? – Я. Быть может, разрешите войти? Снаружи собрался люд… Злодея Альбуса Дамблдора затащили силком в дом. И тут же указали вон. – Так вот в чем дело. Я пришел для того, чтобы познакомить Гарри Поттера с… – Вон! Вам здесь не рады! Никакой школы нет! Никакого письма тоже нет. Вы ошиблись, мистер Дамблдор. – Отрезала Петуния.       Гарри отступил еще дальше и скрылся за большой вазой с папоротником. Возможно, этот человек, этот пожилой мужчина тот, кто пришел наказать его за грехи и… одержимость. Однако родственники очень странно себя вели. Но если так подумать, то все было странно. Мистер Дамблдор упомянул письмо. Если Гарри покажет ему письмо, что произойдет? Может быть, Дурсли просто разыгрывают сценку. Так, как они делали раньше, когда Гарри посмел о них рассказать одной взрослой тетеньке… Покажи письмо. Ах, точно. Мы же его сожгли.       Гарри очень боялся. Вдруг его заберут в психушку? В письме говорилось о волшебной школе, а волшебства, насколько мальчику известно, не существует. Он, по словам всех вокруг, одержим. Его заберут в церковь? – Позвольте мне для начала поговорить с мальчиком наедине? Гарри. – Не имеете права! – Воспротивилась тетя Петуния. – Разве мы не должны дать согласия?       Мистер Дамблдор очень внимательно посмотрел ей в глаза и малость усмехнулся. – Насколько мне известно, вы лишь опекуны Гарри. Вероятно, очень любите его, – тон голоса мужчины слегка изменился. – И заботитесь. Однако-ж, о его существовании нам известно. Вам известно что он за мальчик, не спорьте. По глазам вижу.       Тетя поджала губы. – И вам будет сложно, если он не научится себя контролировать. Волшебство — это… – Я уже об этом слышала, профессор. Подобным образом ваши заговорили зубы моим родителям и… Забрали сестру туда. – Верно...       Гарри выглянул из-за папоротника и попытался рассмотреть выражения лиц взрослых. Все, кроме волшебного профессора, стояли к нему спиной. Тот смотрел прямо на него. – Мальчик мой, не мог бы ты показать мне письмо?       Гарри помедлил, но все равно развернулся и, под возмущенным вздохом дяди, рванул за макулатурой. Дверца чулана скрипнула, прежде чем отвориться. Мальчик хотел притвориться занятым поиском письма, однако понял, что в прихожей настала тишина. – Знаете, сэр, я его сжег. – Очевидно, Дамблдор не был удивлен. Но он был чем-то заинтересован. – Почему вы пошли искать его в чулане? – Спросил мистер Дамблдор. Гарри почувствовал необходимость посмотреть ему в глаза. В голове материализовалась заученная фраза: – Мне нравится там играть, сэр. – В ответ кивок.       Похоже, что взрослые успели договориться, пока он искал бумажки. Дурсли ушли в гостиную, чтобы дать им возможность переговорить.       Гарри снова посмотрел на Дамблдора, а тот заинтересованно изучал стены. – Вы заберете меня в больницу для умалишенных? – Прервал мальчик тишину. – Нет. Вам ведь довелось прочесть письмо. В конце упоминалась возможность встречи с каким-либо профессором, чтобы он помог вам подготовиться к обучению. Я полагаю, Гарри, вам неизвестно что такое волшебство? – Известно. – Профессор удивленно поднял брови. – Его не существует. Это оправдание одержимых… кем-то людей, которые портят жизнь нормальным людям. Мне известна правда. Потому что я такой же. А вы либо врете, либо тоже такой. Хогвартс — это секта? – Постойте, постойте…       Профессор задумчиво прижал кулак ко рту, хотя это выглядело больше наигранно, вдруг вытянул руку вперед и откуда-то достал шарик света. Или наколдовал. – Смотрите, разве так может сделать простой человек или, кхм, одержимый? – Я так не могу. Или у меня… галлюцинации. – Сможете, когда пойдете в школу. И вы не одержимы, – посмеялся мистер Дамблдор. – Если бы были таковыми, то, быть может… Например, вы были бы очень злыми? А вы, как я вижу, совсем не такой. И это совсем не… галлюцинации. Это заклинание и оно, кстати, называется «люмос». Гарри посмотрел на свои руки. – Разве вы не замечали за собой чего-нибудь особенного? – Что на пример? – Что-то спонтанное. Какая-то сила… Очаровательные события. Гарри припомнил искаженное лицо Пирса. Это ни разу не было очаровательно. Но, возможно, это то, что имеет в виду профессор. – Припоминаю... – Ну вот. Итак, Гарри. Я пришел, поскольку наступает время, когда взрослые готовят детей к поступлению в волшебную школу Хогвартс. Так вышло, что с этим помогу вам именно я, но это и неплохо, верно? Гарри согласно махнул головой. Мысль о волшебстве его взбодрила. – Немного расскажу что будет дальше. Обучение на каждом курсе – ровно один год. При поступлении попадете на один из четырех факультетов, деканом одного из которых являюсь я, буду рад вас там увидеть. Давайте встретимся с вами завтра в Лондоне, адрес напишу на этой бумажечке. – Действительно написал. – А зачем? – Чтобы закупиться, конечно! Мы подберем для вас мантии, приобретем учебники и прочее, что было перечислено в вашем письме. Гарри стало немного стыдно. – Сэр… Должно быть, тетя и дядя будут не в восторге от подобных затрат… И вообще от сборов… Дамблдор выглядел разочарованным. – Если так случится, мы с тобой возьмем положенную сумму в вспомогательном фонде для юных волшебников, хорошо?       Как ничтожно. Гарри опустил голову. – Хорошо, сэр. – Поверьте, Гарри, так происходит со многими. Иногда родители совсем не способны позаботиться о подобных благах и тогда фонд приходит на помощь. Тем более, в волшебном мире довольно обостренная ситуация, поэтому эта проблема действительно есть у многих. – Понимаю.       Профессор еще некоторое мгновение рассматривал Гарри, пока не услышал приближение Дурслей. – Возьмите это, Гарри. – Он протянул мальчику маленькую коробочку. – Что это? – Волшебная сладость, разумеется. Я больше предпочитаю леденцы, но сегодня у меня с собой только этот шоколад. Попробуйте и станет веселее… Только тс-с! – Он прижал указательный палец к губам и заговорщицки улыбнулся. Рот Гарри скривился от смущения. Профессор поправил свой пиджак и, кивнув тете Петунии, поспешил удалиться за дверь. – До завтра, мистер Поттер. – До свидания, сэр. Уходя в чулан, мальчик улыбался.

***

Кто я? Кто я каждый день? Я Гарри. Просто Гарри. Просто мальчик, которого ложно обвинили. Снова. Как думаешь, почему? – Не хочу знать.       Когда он узнавал почему именно виноват, становилось стыдно, в груди появлялся камень, давящий на его живот, от чего становилось тяжело дышать. Это всегда было очень неприятно. К тому же оставляло последствия.       Гарри собирался на улицу. Он аккуратно, как смог, заправил свою большую рубашку, которая когда-то принадлежала брату, в потертые брюки. Они тоже принадлежали мальчику Дурслю? Гарри давно перестал присоединять себя к этой семье. Он считал себя чем-то иным. Иногда мальчик мечтал быть лучше, чем эта жестокая маленькая семья, но чем старше становился, тем больше понимал. Понимал, что тоже жесток. Должно быть, даже больше, чем Дурсли. И кто в этом виноват? Родители, которые много выпили, умерли и бросили его.       Он слишком много жалуется. Пусть и самому себе. Теперь у него есть шанс увидеть новых людей, которые не знают того, что знают Дурсли. Если только мальчик не выдаст себя. Он не должен.       На улице его ожидал дядя Вернон. Сидя в машине, Гарри продолжал размышлять. Пока за окном проносились одинаковые дома, он вспоминал профессора. Гарри подумал, что больше не хочет с ним видеться. Интересный. Но, наверняка, ему Поттер не понравился. Может быть, он не придет? Тогда дядя просто увезет Гарри обратно. Он будет долго ругаться за потраченное время, но успокоится, когда съест много домашней выпечки.       Гарри хочет выпасть из кабины автомобиля и зарыться в земле, подобно грызуну, случайно попавшему на территорию людей. А потом куда-нибудь убежать. Глаза стало щипать. Сердце забилось. Впереди неловко закопошился дядя. – Жарко-то как. – Он открыл форточку. С улицы повеяло холодом. В этом году осень наступала довольно рано. Гарри заметил, что дядя хмуро смотрит на него через зеркало над ним. – Хватит вытворять глупости, уродец.       Жар отпустил. Неужели Гарри виноват? Дядя хмыкнул и снова обратил внимание на дорогу. Нельзя волноваться. Нельзя.       В Лондоне было многолюдно, как и всегда. Дядя решил оставить Гарри наедине, а сам убрался по собственным делам, поскольку домой вернуться он не мог из-за мальчишки. Для чего я существую? Ведь я бесполезен. Я бесполезен, потому что так сказала тетя Петуния, однако она считает меня полезным, когда назначает работу. Я также слышал, что я должен быть благодарным наличию работы. Но как я могу быть счастлив тому, что мне не нравится? Мне не нравится подметать или готовить яичницу, которую не смогу съесть. Моя награда — жизнь в семье, которая мне не рада.       Гарри прижался спиной к стене и стал ожидать назначенного на встречу времени.       Так считать плохо, потому что это неправда. Но я не хочу верить в правду, которая мне не нравится. Наверное об этом и говорил главный герой повести, которую я нашел в школьной библиотеке. Ему не нравилось, что он не может летать, как сокол, но он мог летать, как чайки. Ведь он и есть чайка. Бесполезная птица, как сказал дядя. Однако Гарри посчитал эту птицу очень чувственной. Чайка была рада заниматься тем, что ей нравилось, потому что это делало ее не такой, как все.       Гарри тоже хочет быть не таким, как все. Он и есть такой, он понимал. Но он был простым «плохишом», оборванцем, которого никто не любит.       Потом чайка умерла, когда достигла апогея действительности. Она стала иной чайкой. Той, которая может делать то, что не могут другие. Гарри может делать только то, что ему указано. Он не совсем похож на эту чайку, но он все равно чувствовал родство.       Его ждет волшебный мир. Может быть там, подобно чайке, он сможет улететь? – Мистер Поттер? – Знакомый голос. Должно быть, это профессор наконец-то пришел. Однако его не было видно. Чересчур многолюдно. – Хм…       Гарри поднял голову. Профессор стоял рядом, тоже оперившись на кирпичную стену, и внимательно смотрел на мальчика. Неужели все это время он был рядом? – Знаете, в юношестве мои мысли были похожими на ваши. – Это определенно нашло отклик где-то в глубине души Гарри, но совсем маленький. – Я не видел смысла в жизни, но лишь какое-то недолгое время… Однако ж, я постоянно его искал. Было интересно концентрироваться на чем-то одном, а потом менять свою цель и, собственно, так проходит наше взросление. Они с минуту наблюдали за диффузной толпой и выпрямились. Становилось прохладно. – Что же, пройдемте в волшебный мир, мистер Поттер? У нас не так уж и много времени. Профессор и будущий ученик стали пробираться по переулкам. Вскоре они наткнулись на какое-то нелицеприятное место. «Дырявый котел». Внутри они прошли до еще одного выхода и встали перед еще одной кирпичной стеной. Или каменной. Профессор достал палочку. – Постарайтесь запомнить мои движения, мистер Поттер, в будущем это вам пригодится. – Палочка постукивала по камням, пока не стал появляться проход. Послышались голоса. – Нам сюда. Вдруг все получило рифму. Народ собирал хоровод, распределяясь по магазинам. Улицы были красочны. Красочны и загадочны. Гарри засмотрелся на метла. Зачем волшебникам метла? Такие красивые. Похоже, чистюли. Похоже, честолюбивые. – На них летают. – Пролепетал профессор и указал на здание посередине. «Гринготтс». – Как это «летают?» – Вас научат. В банке были высокие стены, от которых у Поттера закружилась голова и он споткнулся. Стенды с Гоблинами. Получили деньги. Ушли. – Подберем для вас мантии, мистер Поттер, и дальше по списку. – Гарри стал путаться в толпе, поэтому он схватился за руку профессора. Тот немного удивленно на него посмотрел, но быстро смирился. Мальчика следовало успокоить. – Сэр, а чтобы научили нужно покупать метлу? Или я могу взять из дома? Дамблдор издал смешок. – Нет, мистер Поттер, метлу покупать необязательно. В школе есть свои, пусть и не такие мощные, как новинки на витринах. Да и в вашем возрасте метлу приобретать рановато. Слово о дороговизне растворилось в воздухе, но Гарри все понял. Метлы ему не видать. Все равно он волшебник, а не ведьма какая-нибудь. Он удивлялся тому, что Дамблдор продолжал посмеиваться. Что-то не так. – Знаете, Гарри, иногда лучше посмеяться, это всегда может помочь разрядить обстановку… Хотя все равно нужно соблюдать правила. Есть люди или волшебники, чрезвычайно зацикленные на правилах и от них ждите бед, если вы их нарушили. В Хогвартсе вас тоже ожидает много правил, но они не такие уж и сложные, чтобы с ними не справиться. Наблюдая за такими людьми, как профессор Дамблдор, Гарри всегда сталкивался с мыслью, что он просто не умеет смеяться. Когда ему становилось смешно, на него огрызались, отчего теперь и улыбаться иногда дома жутко. Если Гарри улыбнулся, значит совершил какую пакость. Но он не совершал. Не совершал… *** – Видите ли, ни в чем не вижу смысла. – Как же так можно? Даже человек, живущий самой скучной жизнью, видит смысл. Хотя бы тот, чтобы прожить скучно. – Дело в том, сэр, что даже при большом усилии я не могу увидеть смысл. Возможно он есть, но я его не понимаю и не вижу. – Думаю, вам просто нужно время на это. Я не говорю, что вы слишком юны, мистер Поттер, поскольку мне доводилось встречать молодых людей, достаточно мудрых, чтобы и я мог чему-нибудь у них научиться. Просто многим нужно на это время. Как я говорил ранее, мне также приходилось искать смысл. – И вы его нашли? – Да, похоже на то. И не думаю, что нашел его слишком поздно. Всему свое время. – А когда вы его нашли? – Не могу сказать точно… Но это было практически недавно. Вероятно, мой смысл всегда был рядом, но я его не замечал. – Значит, мне нужно постареть, чтобы увидеть смысл? – Нет, – профессор посмеялся. – Вы способны увидеть смысл даже сегодня. Может быть, завтра. Вы почувствуете это. Как когда-то почувствовал я. – А какой ваш смысл? Профессор некоторое время молчал, задумчиво склонив голову. В ожидании Гарри стал разглядывать учебные книги, которые ему предстояло приобрести. Он нашел все прописанные в письме и заинтересовался внеурочными произведениями, когда профессор Дамблдор снова заговорил: – Мой смысл несложный. Думаю, он в том, чтобы делать все во благо. Во благо для себя и для других. Или не в этом. Но я понимаю его именно так. У меня был друг, понимаете… Он видел смысл в том, чтобы узнавать много нового. Хотел быть умнее и сильнее всех. Некоторое время я думал также, а потом, хм, в голове словно щелкнуло и я передумал. Мне приятнее доставлять другим удовольствие. Возможно, чуть позже я снова передумаю. Гарри долго на него смотрел. Он пожевал губы, пробежался взглядом по мерцающим очкам профессора и снова склонил голову. – Мне кажется, не поменяете. Профессор лишь улыбнулся.

***

– В письме упоминали животных. Дамблдор осматривал выбранные для Гарри поддержанные мантии. – Боюсь, нам не хватит денег фонда для этого, мистер Поттер. Похоже, это ваш размер. Гарри не очень-то и хотел кого-нибудь покупать.

***

      Мужчина, который искал палочку, очень пугал Гарри. С горящими глазами он уже битый час перебирал самые разношерстные волшебные палочки. Дрожащей рукой он добрался до коробочки на самом верху. – Орех и волос единорога…Довольно верная. Акация…       Гарри очень сомнительно наблюдал за его потугами. Он уже два раза предложил мистеру Дамблдору уйти прочь, потому что, как ему казалось, он совсем не волшебник, раз ни одна палочка не подходит ему. Должно быть он сквиб. Про сквибов Гарри узнал со слов того же профессора, пока пытался выпросить как можно больше информации о волшебном мире. А сквиб он потому что колдовать все-таки немножко может. Когда он сказал об этом Дамблдору, тот непривычно нахмурился. Может быть, и не сквиб. – Остролист и перо феникса! Одиннадцать дюймов… – Он протянул палочку Поттеру. – У вас характер, конечно, не очень похож…       Гарри устало взмахнул ею. Неожиданно он ощутил жар и из кончика его нового орудия посыпались рыжие искорки. Когда пожара не произошло, Олливандер счастливо запрыгал. – Чудесно! Просто чудесно! Семь галеонов.       Мальчик неуверенно глянул на своего профессора и спрятал палочку в кармане. Уходя, они слышали лепетания продавца о каких-то сестрах, но не обратили особого внимания, потому что лепетать он стал об этом довольно поздно. – В этом нет смысла. – Вдруг сказал он. – В чем? – Спросил Дамблдор. – Возвращаться к нему. Профессор осмотрел Гарри. – Возможно. Если только вы не хотите приобрести еще одну палочку.