Жемчуг, что свёл наши пути

Пора узнать завершение этой истории и то, как на 2003 год сложились дальнейшие судьбы тех, кого я знал. Витька Харченко… Он не оставил желания уйти в бизнес. В девяносто пятом году уволился из органов, а чуть позже открыл свой бар, недалеко от Чеховской станции метро. Но потом начались проблемы с рэкетирами. У него не было столько денег, чтобы расплатиться по долгам, и те предложили ему отработать. Очень своеобразно, кстати. Взяли с собой на ограбление банка, в качестве водителя. В случае успеха, бандитам достались бы два миллиона рублей, а Витьке они пообещали сохранить жизнь и оставить в покое его бар. Когда Витя и три других налётчика пытались выехать из города с деньгами, то попали в милицейскую засаду. Они отказались сдаться и начали стрелять. Все четверо погибли от ответного огня. С одной стороны, Витьку жаль. Жаль, что попал в этот круговорот и был убит бывшими коллегами. Но он был человеком не глупым и сам выбрал свой путь, так что винить некого. Илюха Кидинов перешёл в отдел по борьбе с организованной преступностью, стал майором. В девяносто девятом получил пулю в печень, когда какой-то психопат забежал в отделение с пистолетом. Илья еле выжил. Сейчас он на пенсии по инвалидности. Иногда пишет картины в жанре натюрморт и продаёт, но считает это скорее хобби, чем заработком. Мы виделись с ним год назад, на День милиции, хорошо провели время вчетвером: я, Катя, Илья и его жена Валя. Выпили, но сам он не пил, нельзя после такого ранения. Степан Савельевич, человек, которому я многим обязан, вышел на пенсию в конце девяностых, в звании генерал-лейтенанта. Он умер, не дожив месяц до нового тысячелетия. Из-за второго сердечного приступа. У его дочери Марины жизнь сложилась трагически. Она всегда была разбитной и дерзкой по характеру, но не особо умела разбираться в людях, что отразилось на её судьбе. Стала содержанкой у одного богатенького и вскоре вышла за него замуж. Когда её мужу кинули гранату в машину, то его дружки принялись делить оставшийся бизнес, а Марина осталась ни с чем. Потом она пристрастилась к спиртному, заимела на этой почве психическое расстройство, начала проводить время во всяких сомнительных компаниях... Закончилось тем, что во время одной из пьянок Марина выпала из окна с десятого этажа. Вот тогда-то Степана Савельевича и сразил приступ, унёсший его жизнь. Изольда Илларионовна, его супруга, осталась одна. Иногда я её навещаю. Она и показала мне могилы мужа и дочери. Теперь обо мне, вернее, о нас. Мы покинули страну в октябре 1991 года. За год до этого, летом сыграли свадьбу, поэтому выехали уже как муж и жена. Сложно представить, каких усилий мне стоило успокоить моих родителей, да и Кате своих тоже, когда они узнали о наших планах уехать. В ночь перед отъездом я, стараясь не нарушать сон Кати, ушёл на кухню, сел за стол, зажёг лампу и несколько минут проплакал. Так во мне выражалась печаль от предстоящего расставания с родной страной, а также боль и страх неизведанного, который грыз меня тогда изнутри. Моей любимой тоже нелегко было осознавать это всё. Её успокаивало то, что она уезжала именно со мной. Как и меня тоже. Двум любящим друг друга людям, когда они вместе, не так страшно. Мы приехали в американский Бруклин. Скажу сразу, бюрократия в США похлеще советской, поэтому с бумагами изрядно помучились. На первых порах я устроился автомехаником в автосервисный салон одного американца, мистера Престона. Кроме прочего, с ним было легко работать, потому что он немного знал русский язык – супруга у мистера Престона была русского происхождения. Поскольку она была уже довольно пожилой, то работа нашлась и для Кати, которая стала ухаживать за маленьким цветочным садом и за двумя болонками, одними из немногих радостей миссис Престон. Так мы прожили несколько лет. За это время оба успели дважды поменять места работы. Жили скромно и постепенно копили деньги. Несмотря на это, мы всё-таки не отказали себе в возможности попутешествовать по американским городам. Бывали в таких городах, как Лос-Анджелес, Лас-Вегас, Майами, Даллас. В свободное время я стал посещать лекции по экономике в Колумбийском университете, в качестве вольнослушателя. Периодически я финансово помогал родителям и писал им письма. В ответах они рассказывали мне обо всём, что происходило в моей родной стране, и я понимал, насколько Степан Савельевич тогда был прав. Ближе к концу прошлого века я почувствовал тягу назад. Я думаю, что чувство к той стране, в которой ты родился, живёт в человеке с момента рождения. Катя согласилась со мной, и в 2000 году мы вернулись в Россию. Полученные знания помогли мне стать рантье и создать себе и своей семье не баснословно богатую, но всё же финансово обеспеченную жизнь. Большего мне и не было нужно. На данный момент мы с моей семьёй живём в Москве, ближе к центру города. В девяносто пятом у нас родилась дочь, а в девяносто седьмом – сын. Когда я смотрю на наших детей, то вижу голубой цвет моих глаз в глазах дочери и каштановый оттенок в волосах сына, передавшийся ему от Кати. С моей милой Катюшечкой у нас отношения на том же уровне, как и в молодости. Могу сказать, что она у нас продолжается, хоть мне и 39, а жене-то вообще всего 34, самый сок. И выглядит она почти так же, как и тогдашняя двадцатилетняя девчонка, которой я её повстречал. В мыслях постоянно благодарю Бога за то любовное и семейное благо, которое имею со своей любимой женой. Иногда по ночам я просыпаюсь, подхожу к окнам и гляжу на город, на огни фонарей, на автомобили, движущиеся по шоссе. Я смотрю в будущее легко и с надеждой. В то же время бывает, что наплывают воспоминания о той эпохе, когда молоко продавалось в пол-литровых стеклянных бутылочках, когда мечтой многих парней был мотоцикл «Ява», и когда круто было попасть в один из редких видеосалонов на сеанс зарубежного фильма с одноголосым переводом. И в глазах встают тёплые приятные слёзы. Лучше всего меня в этом понимает жена. Ну что ж, заканчиваю своё повествование, так как всё сказал. Там моя Катя просит меня, чтобы мы в супермаркет съездили. Надо бы продуктов купить. Счастья вам, люди!