Рассвет длиной в лунный цикл

Что в итоге стало точкой кипения? Он не знал. Он просто резко понял, что больше так не может. Возможно это был розыгрыш Чуи, возможно разговор с Йосано, возможно всё вместе. В какой-то момент он понял, что не может спать. Каждую ночь его преследовали кошмары. Он не мог жить. Каждый день его добивали навязчивые мысли и желания. И он не видел иного выхода. Он понимал, что рано или поздно всё равно пришёл бы к этому. Дазаю было плохо. Он сидел на полу и смотрел на лезвия, лежавшие перед ним. Слишком многое на него давило, слишком сложно было жить и делать вид, что всё хорошо. Последние несколько лет он держался, он забывал. Последние несколько лет он медленно ломался, всё ближе подходя к этому моменту. Последние несколько лет были адом. Случались периоды, когда он отпускал и жил, как нормальный человек, не просыпаясь по ночам от кошмаров, не глотая успокоительное пачками. Иногда он даже мог поверить в то, что он кому-то нужен. После ухода матери он перестал верить, что его на самом деле может кто-то любить. Отец начал очень много работать, забыв о сыне, иногда сидя в больнице по несколько дней, ночуя у себя в кабинете. Дазай большую часть сознательной жизни был предоставлен сам себе. Никому не было дела до того, где он, что делает, чем занимается, с кем общается. Он почти что вырос на улице. Даже когда он решил поступить на дизайн в лицей, уйдя после девятого класса, отец ему ни слова не сказал, хотя всегда хотел, чтобы он пошел по его стопам, став хирургом. Когда Осаму впервые взял в руки лезвия, отец ничего не заметил. Иногда его обижало это безразличие, но со временем он привык. Он бросил попытки разговорить отца, он перестал говорить о том, что чувствует. Пропало желание привлечь его внимание. Со временем ему просто стало всё равно, но шрамы остались. После смерти Оды, его старшего брата, он понял, что в жизни у него не будет ничего хорошего. Он был разбит. С Йосано они встретились ещё в Японии. Познакомились, когда Дазай чуть не отключился на улице, а она помогла ему дойти до дома, спросив при этом номер телефона, на всякий случай. Тогда они даже подумать не могли, что станут лучшими друзьями. Акико никогда не отказывала Осаму в помощи и он никогда не понимал почему. Он не был достоин этого. С Рампо и Эдгаром он познакомился в лицее. Они показались ему крутыми ребятами, с ними было интересно. Вели себя, как парочка, поэтому Дазай был в шоке, когда узнал, что они не встречаются. С ними можно было долго говорить на разные темы, про литературу, про музыку. Они часто гуляли с ним, отмазывали от преподавателей, помогали с домашним заданием. Когда состояние Осаму начало ухудшаться, они, как и Йосано попытались поговорить с ним, но это ни к чему не привело. Дазай не хотел грузить близких людей своими никудышными проблемами. Он не хотел никого грузить своими несуществующими проблемами. Ни Мори, ни Акико, ни Рампо, ни Эдгара. Никого. То, что он поделился ими с Йосано, лишь говорило о том, какой он слабый. А он не хотел быть слабым. И по этой причине на его руках сейчас расцветали алые порезы. Он не был способен выдерживать давление, он не был способен любить, не был способен жить. Он не хотел, чтобы из-за него страдали его родные. После ухода матери он мог жить, он делал это. После смерти Одасаку он просто существовал, он всеми силами пытался почувствовать счастье. Гуляя по ночам, катаясь на скейте, как умалишённый, сидя на краю обрыва. Он жил адреналином. А сейчас… Он просто сломался окончательно. «Простите меня за всё». А вот и темнота, его спасенье. Возможно в следующей жизни будет лучше. А ведь правда, перед смертью вся жизнь перед глазами проносится.

* * *

Накахаре опять было стыдно. И он определенно не хотел чего-то плохого Йосано. Ещё хуже было признаваться в том, что он сделал. Чуя ещё долго мог бы рассуждать обо всём этом, если бы ему не позвонил отец. – Алло? Привет, пап. – Привет, малыш Чу. Видимо, у Артура хорошее настроение. А всегда, когда у него хорошее настроение Накахара улыбается, потому что его папа такой жизнерадостный и энергичный человек, что не возможно не заразиться его настроем. – Ты что-то хотел? – Нет, просто хотел поболтать, узнать как у тебя там. – Ну, с учёбой всё хорошо, сегодня было две композиции… Они долго так проговорили. Отец рассказывал о том, как прошла его неделя, как он написал огромную картину акрилом за четыре дня, чтобы успеть отдать клиенту, это вроде как был чей-то день рождения и заказ был срочным. В принципе, разговор прошёл позитивно, но в конце, перед прощанием, Артур добавил: – Я бы хотел заехать к твой матери на кладбище сегодня. Как думаешь, какие цветы взять? Мама Накахары. Он очень за ней скучал. Аканэ была красивой женщиной с медно-рыжими волосами, как и у Чуи. Он всё ещё помнил её лицо, улыбку, то, как она брала его на показы мод в Париже, ибо работала моделью. И он всё ещё помнил тот страшный день, когда она попала в аварию. Ему всё ещё было больно. – Лилии. Именно эти цветы Аканэ любила больше всего. – Спасибо, Чу. Тогда я побегу? Хорошего вечера. – А тебе хорошего дня, па… С этими словами он сбросил трубку. Несмотря на то, что после его розыгрыша прошли сутки, он все ещё хотел извиниться перед Дазаем, всё же это было очень «не очень» с его стороны. Когда художник вернулся в комнату, свет не горел. Соседа нет что ли? Ну не спит же он в такое время, всего-то часов десять вечера, Накахара включил свет. Он ожидал чего угодно: не увидеть соседа, увидеть его уснувшего, но не… Не это. Чуя смотрел на Дазая. На лужу крови. В глазах всё начало расплываться. К горлу подкатила тошнота. Первой мыслью было позвонить в скорую. Сначала пульс. Он нащупал слабую пульсацию. Жив придурок, уже хорошо. На самом деле, Накахара боялся, что скорая не успеет. Очень боялся. Но, как оказалось, у лицея есть своя машина скорой помощи. Как художник узнал позже, это была мера предосторожности, потому как от учебных учреждений до города ехать долго. А сейчас уже далеко за полночь и Чуя в больнице с Дазаем. Ждёт, пока доктор выйдет и сообщит о состоянии его соседа. Спустя минут тридцать приехал Мори. Сначала он расспросил Накахару о том, что произошло, а позже предложил поехать обратно в общежитие, но художник отказался. Ближе к утру наконец-то вышел доктор. Чуя сразу же кинулся расспрашивать его о Дазае. – Нам удалось спасти парня. Ему повезло с таким другом, как вы, – он улыбнулся студенту слабо, но искренне. Накахара ничего не ответил, лишь прикрыл глаза, наконец расслабившись. – Я могу к нему зайти? И когда вы сможете его выписать? – Спросил Мори устало. Его голос охрип от долгого молчания. – Выписку планируем где-то через неделю, когда его состояние будет более стабильным, – доктор, судя по бэйджику, Купер, потёр глаза и продолжил – А сейчас, боюсь, вы не сможете. Подождите час-другой. Неподалёку от нас уже должно было открыться кафе, можете зайти туда. – Хорошо, спасибо. Огай пошёл к ресепшену подтвердить свою личность и оставить номер телефона, чтобы иметь возможность посещать племянника в больнице. Он выглядел откровенно заебавшимся. Всю ночь провёл в напряжении, ожидая вердикт врачей. Сейчас он немного расслабился, но чтобы окончательно прийти в норму ему явно нужно было поговорить с Дазаем, а потом отоспаться. Наконец-то они пришли в кафе. У Чуи не было с собой денег, но Мори-сан лишь отмахнулся тем, что заплатить за обед не составит ему никакого труда после того, что студент сделал для Осаму. – Слушай, Чуя. Я хотел поговорить о Дазае. Художник молчал. А что говорить? – Возможно это прозвучит странно, я знаю, что вы с Осаму не ладите, но не мог бы ты за ним приглядеть? Ему очень сложно сейчас и он может ещё раз попытаться… – он набрал в лёгкие воздуха, но так и не смог ничего сказать, – Ты понял. Я был бы признателен, если бы ты краем глаза следил за его состоянием, – Огай устало посмотрел на Чую. – Он не такой, каким может казаться. Осаму не доверяет людям, поэтому и отталкивает всех. Возможно именно у тебя получится что-то изменить. Я надеюсь. Ну, Накахара был удивлён. Не ожидал он такой просьбы. – Ну, ладно? – неуверенно ответил он, – Я и так хотел поладить с ним, но с начала года общение у нас немного не задалось. – Спасибо, – кажется, он хотел сказать ещё что-то, но зазвонил его телефон. – Да? – Выражение его лица изменилось, – Понял. Уже еду. – Мори поднялся, зовя официантку, чтобы она принесла счёт, – Звонили из больницы. Дазай очнулся. Поехали?

* * *

Болело всё. В особенности руки. Жутко раскалывалась голова. Веки были тяжёлыми, чтобы открыть глаза понадобились усилия. Всё было мутным, Дазай видел только очертания предметов. В голове было пусто, только где-то на краю сознания присутствовал слабый шум. Когда мир вокруг стал чётче, Дазай понял, что он в больнице. Белые стены, потолок, пустые койки, капельница. Как он тут оказался? События прошлой ночи размылись в памяти, растеклись, как акварель на плохой бумаге. Вроде не пил? Взгляд сам собой зацепился за руки. Они были до плеча перемотаны бинтами. К нему потихоньку начали возвращаться воспоминания. Первой его мыслью было – «Боже, что я наделал…» В палату зашёл мужчина лет сорока в белом халате. Он оглянулся вокруг в поисках стула и найдя его, сел возле кровати. – Осаму, верно? – Дазай ничего не ответил. Не было у него желания общаться с врачами, ни к чему хорошему это никогда не приводило. Доктор вздохнул, – Скоро здесь будет ваш дядя. Сейчас ваше состояние относительно стабильное, надеюсь, что вы не собираетесь делать глупостей. Вы потеряли много крови и ещё примерно на протяжении недели придется лежать в больнице, – увидев, как Осаму отрицательно мотает головой, доктор добавил, – иначе никак. Вам повезло, что ваш сосед так быстро нашёл вас, в ином случае мы могли бы не успеть. Огай-сан очень волновался, да и Чуя-кун всю ночь пробыл в больнице. Ваша психика сейчас крайне неустойчива, советую сходить на приём к психиатру. Заставлять вас ходить туда, ясное дело, никто не будет, но это только вам и надо. – Доктор немного помолчал, наверно думал сказать ещё что-то, но решил закончить этот односторонний диалог, всё же всё самое важное он уже сообщил, – Ладно, оставлю вас на Мори-сана, он приедет через пару минут. Чёртов Чуя! Вот кто мог знать, что он решит зайти в комнату? Около месяца там не жил, а тут ему что-то понадобилось. И неудобно же вышло. Что теперь делать? Немного позже к нему пришёл Мори. Дазай не знал, что ему говорить. Огай сел на стул возле кровати и просто смотрел на Осаму. Молчание продолжалось долго. Кажется, они просто не могли найти правильных слов. Дазай не хотел подставлять Мори, не хотел, чтобы тот волновался, но в тот вечер он об этом не думал. Он просто хотел закончить своё бессмысленное существование. – Осаму, – наконец-то сдался Мори, – Стоит ли говорить твоему отцу о произошедшем..? – Та ему по барабану, – хмыкнул Дазай, – разве что репутацию ему это могло бы подпортить, но он бы справился. – Думаю, если что-то подобное повторится, – проигнорировал его слова Огай, – Тебе придётся вернуться в Японию. Дазай подавил недовольство. Он понимал, что это на самом деле будет необходимостью, но он не хотел туда возвращаться. Слишком много плохих воспоминаний. Лучше уж он закончит лицей в Америке и пойдёт в университет тут же. Если выживет. – Не думал я, что такое может случиться… – Устало прошептал Мори, откидываясь на спинку стула. – Извини, – пробормотал Осаму, отведя глаза. Он попытался приподняться на локтях, но тут же упал обратно, – Я на самом деле не хотел… – На глаза накатили слезы, но он сморгнул их, он боялся, что может показаться слабым. – Не хотел. Я не знаю, почему я это сделал. Это было минутным порывом. Извини. Это больше не повторится. Мори лишь покачал головой. – Не извиняйся, я всё понимаю. Они ещё долго говорили, но Огаю надо было возвращаться в лицей, поэтому он ушёл. После его ухода, мысли Дазая невольно переключились на учёбу. Сейчас конец ноября и примерно через месяц должен быть просмотр и много проверочных работ. Этот месяц будет напряжённым, тем более ему ещё неделю предстоит пролежать тут. Главное не взяться снова за лезвия, он обещал. Немного позже к нему зашёл Чуя, чему Дазай очень удивился. Тот извинился за ситуацию с Йосано и они немного пообщались. Как бы странно это ни было, Чуя оказался интересным собеседником и Дазай затолкал всю свою агрессию подальше. Сейчас у него появился шанс начать жизнь заново. Он постарается это сделать. На следующий день прибежала Йосано. Вот тогда Дазаю реально было страшно, подруга похоже еле держалась. Но промыла она ему мозги знатно, Осаму на протяжении всей лекции, а иначе это назвать очень сложно, пристыженно вжимал голову в плечи и жалел, что не умер. Хотя Акико его и оттуда достала бы, заставив при этом готовить ей блинчики. А зная кулинарные таланты Осаму, это был бы ад. Неделя прошла… Нормально. Его пичкали всевозможными таблетками, в том числе успокоительным и снотворным. Он отдохнул от учёбы и общения, проводя время за чтением. Притащить гитару ему к сожалению не разрешили, но он как-то с этим смирился. Так что его здоровье, в том числе и психика, пришли в относительную норму. К психиатру он ходить отказался, но никто не стал настаивать. Ещё к нему заходил Эдгар (Рампо из-за каких-то дел не мог, но передавал привет) и читал ему свои рассказы, пока Карл топтался по Дазаю, видимо решив, что тот очень похож на диван. Это определенно был приятный вечер. Неделя наконец подошла к концу, Дазая выписали и он наконец смог спокойно выдохнуть.

* * *

А вот у Чуи неделя прошла вроде и обычно, но... Ну, честно сказать, он волновался за соседа. Он ведь сейчас в больнице как-никак. А вообще, он даже в комнате пару раз ночевал. И не было этого привычного брыньканья гитары. Честно, он даже немного скучал. Да и делал всё на автомате: ходил на пары, рисовал, хотя желания как такового и не было, делал домашнее задание. В общем, как всегда. И конечно, не обошлось без мыслей о будущем с соседом. Ведь Мори попросил о том, чтобы Накахара присмотрел за Дазаем. Соответственно придётся поладить с соседом. И не то чтобы студент не хотел. Нет, совсем нет! Даже наоборот. Просто после трёх месяцев, можно сказать, вражды, это будет непривычно, наверное? Да и трудно наверняка. Но в этом было и что-то привлекательное. Например, спать в своей тёплой комнате. Всё же чердак никто отапливать не собирался. А вообще, художник и не заметил, как неделя прошла. Вернувшись в комнату, Дазай первым делом взял в руки гитару. Из под пальцев сама собой полилась музыка – the Beatles – «Yesterday». Ему впервые за много времени было хорошо. Проблемы конечно никуда не делись. Он всё ещё не мог уснуть без таблеток, его всё ещё преследовали мысли, но сейчас у него была пусть не большая, но мотивация. Он хотел быть лучшим, он им и будет. Дверь в комнату приоткрылась и он увидел соседа. – О, Дазай. С возвращением. Осаму не знал, что ответить. Чего это Чуя вообще так подобрел? Подозрительно как-то. – Э-э-э... Спасибо? – Неуверенно протянул он. – Как дела, настроение? – Нормально... – Дазай всё ещё не понимал, чего это Чуя таким дружелюбным стал, – А ты чего спрашиваешь? – А нельзя? – Усмехнулся Чуя. – Та нет, – смутился он, – Дела как..? Жив, к сожалению. – Почему к сожалению? – Ну, теперь учиться придётся, на пары ходить, с кем-то жить в одной комнате, – сокрушённо вздохнул Дазай. – Могу не жить с тобой в одной комнате и просто перенести вещи, раз ты так хочешь. – может Дазай и хочет, но Чуя совсем нет. Там же помереть от холода можно! – Выбор за тобой. – Да ладно, – показательно отмахнулся Дазай, – можешь жить, разрешаю. – Ого, спасибо за разрешение, господин Дазай, – Накахара даже посмеялся. Это прогресс. Дазаю в голову постучалась идея. – Слушай, как на счёт сейчас сходить со мной кое-куда? – хитро улыбнулся Осаму. – Ладно, если ты не собираешься меня убить! – Хе-хе... Дазай схватил соседа за запястье и взяв гитару потащил в сторону выхода на крышу. Чуя, от удивления наверное, даже сопротивляться не стал, следуя за ним. Чуя вообще не очень понял куда они идут. А когда сосед вывел его на крышу... – Дазай, а ты не думаешь, что мы слишком легко одеты? – Да нормально, – Дазай легкомысленно пожал плечами, садясь на краю крыши и взмахом руки приглашая присесть Чую, – Какую песню сыграть? На горизонте как раз начал расцветать закат, Осаму завороженно смотрел на эту картину, положив голову на руки. – Ой, ну мне понравилось как ты играл «Don't stop me now».. Или ты хочешь чтобы я сказал какую-то свою песню? – Давай что-то своё, хочется ведь разнообразия хоть иногда, – улыбнулся Дазай. – Ну тогда «Sweater weather» от «The Neighborhood» можно. – Отличный выбор! – И он начал играть, – And all I am is a man, I want the world in my hands. I hate the beach but I stand In California with my toes in the sand, – Дазай смотрел в закат и видел в нём конец своей прежней жизни. Похоже, после попытки самоубийства, какая-то его часть и правда умерла. Он покончил со своей прежней жизнью, хоть и не совсем нормальным способом. Конечно, он мог бы сделать это иначе, но глаза открылись только сейчас. Он был на самом деле рад, что его спасли. Он был благодарен своему соседу, – Use the sleeves of my sweater, Let's have an adventure, – за то, что тот вытащил его из могилы. Чуя оказался не таким уж плохим. Возможно они смогут стать друзьями. Накахара всегда любил закаты, но в этот вечер он был особенно прекрасен. Кто знает, может это Дазай так повлиял? Он хотел бы сказать Осаму, что тот хорошо играет, но не хотел прерывать эту чудесную игру. Это и вправду звучало... Восхитительно. ...И это было настолько красиво, что Чуя не заметил как уснул у Дазая не плече. Нет, он правда не знал, как так вышло. Накахара не думал о последствиях, и возможно потом он пожалеет, но явно не сейчас.