Рассвет длиной в лунный цикл

– Ам... Я могу чем-то помочь?.. Дазай медленно переводит взгляд на Чую. – Написать мне новую картину? Или может отмотать время назад и быть немного осторожнее? Или, не знаю, переехать в другую комнату? Страшно ли Чуе? Нет. Он просто хочет залезть под одеяло и никогда не выходить. – Как минимум купить новые материалы?.. Боже, как же стыдно. – Как минимум. – прошипел Дазай, разворачиваясь и направляясь к своей кровати. Он решил игнорировать соседа, ибо если они продолжат диалог, он может его случайно придушить. И сожалеть Осаму об этом точно не будет. Единственное, что Чуя сейчас отчётливо понимал это то, что ему надо уходить. Нет, не так. Бежать. Поэтому он захватил картину, шоппер в котором уже были все нужные на завтра предметы, одежду на завтра и рванул на чердак. Кстати о чердаке. Ещё в начале старшей школы Хара выпросил ключ от него у Николая Гоголя. Он не знал, откуда у препода ключи, но слышал как разговаривал с Достоевским о месте на верху общежития. Оказавшись в тёмном помещении художник почувствовал облегчение. Он поставил картину на мольберт, положил сумку на диван и достал телефон из кармана домашних плюшевых штанов. Упс. Двадцать два процента заряда. Хорошо, что студент всегда носит шоппере заряженный павербанк и зарядное. Первым делом Чу открывает чат с Коё.

Коё? Ты занята завтра после пар?

Нет. А что такое, братец?

Всё плохо. Я нечаянно пролил разбавитель на картину соседа. Сейчас я на чердаке. Тот, на котором мы любили зависать в прошлом году, помнишь? Но мне страшно завтра возвращаться в комнату, как минимум сразу после пар.

Как ты только умудрился?.. Думаю, сосед хочет тебя убить. Если есть желание, заходи ко мне, посидим как в старые времена, порисуем вместе.

Ты просто богиня. Спасибо. О, кстати. Твою соседку это не будет напрягать?

Не думаю.

Тогда спасибо.

* * *

Дазай был зол. Пришлось признать, что так и не законченную картину уже не спасти. Точнее, можно было бы, но легче начать все сначала. И вот проблема даже не в том, что он вложил туда душу, он делает это всегда. Проблема в том, что день и так нельзя было бы назвать хорошим, так ещё и это. Он не выспался, колени и спина жутко болели, ему не дали нормально расслабиться при игре на гитаре, теперь ещё и рыжий сосед, который не может не размахивать руками. Кто неудачник? Дазай неудачник. А ещё он понял, что ночные прогулки это не то, чем он может заниматься каждый день. Да, это приносит ему удовольствие, но потом он весь день как овощ. Его психика и так до нельзя расшатана, лучше не грузить себя лишний раз. И ведь сам же виноват! Возможно, если бы он не вывел соседа, все было бы не так плачевно. Ему вообще тяжело даются взаимодействия с людьми, а учитывая, что он три месяца безвылазно сидел дома, общаясь только с братом, да и то – раз в несколько дней, сейчас его состояние очень шаткое. Дазай иногда не понимал себя – в один момент ему абсолютно хорошо, а в другой ему максимально плохо. Ведь ещё вчера у него никаких проблем не было? Ему жизненно необходимо подышать свежим воздухом. Осаму выбежал на крышу, на ходу доставая пачку сигарет. Он не курит и не любит это дело, но… Если и вредить себе, то лучше так. Сигаретный дым поможет ему унять тревогу и злость. Должен помочь. Ну а если нет, то кто помешает ему прыгнуть? Когда Осаму вернулся, соседа все ещё не было. Ну и хорошо. Не факт, что у Дазая хватило бы сил сдержаться. Всё же испорченная картина и потраченные на неё материалы, это не то, что он может спустить с рук. О, он обязательно отомстит. Будут всякие там знать, что не стоит выводить его из себя (он предпочёл игнорировать то, что Чуя вообще не очень-то виноват, тут дело уже скорее в принципах). Следующие несколько дней прошли, как обычно. Пары, домашнее задание, сон, ничего нового. С соседом Дазай почти не пересекался, он приходил, когда Осаму уже спал и уходил до того, как тот просыпался. В комнате он появлялся редко, но Дазай все равно его игнорировал. Чуя видимо старается не отсвечивать и не попадаться на глаза, потому что стыдно, всё же понимает сколько сил было вложено в картину, которую он испортил. Или Дазая боится? На протяжении недели Дазай размышлял, что бы такого сделать соседу. Кто-то возможно назвал бы его мелочным, но он этого никогда и не отрицал. Как уже было сказано ранее, это дело принципа. Чуя его вывел поэтому он выведет Чую. Дазай как раз писал пейзаж, когда в голову ему постучалась идея. Он вспомнил выражение лица соседа, когда тот впервые вошёл в комнату – сначала испуг при взгляде на черные стены, а потом облегчение, когда увидел, что его часть комнаты не тронута. На этом можно сыграть. Вы не подумайте, Дазай бы не стал перекрашивать стены или портить вещи Чуи, но есть же и другой выход. Временные обои. Сосед конечно поймет, что это такое, но первые секунды, когда он войдёт в комнату наверняка будут триумфальными. Оставалось дело за малым – купить эти самые обои и сделать так, чтобы Чуя ночевал не в комнате. А зная, как его сосед любил спокойствие и тишину… Хватит и гитары.

* * *

На следующий день Чуя чуть не уснул на парах, встретился с Коё и пошёл к себе в комнату. К сожалению, там был сосед, но кажется он просто игнорировал существование Накахары. В принципе, так даже легче. Мысленно художник сделал себе пометку «Купить Дазаю новые материалы», выполнив её на следующий день и оставил их на барной стойке. В принципе неделя прошла нормально, но иногда студент чувствовал на себе прожигающий взгляд соседа. Всё шло не так плохо как могло бы, в сложившейся ситуации. То есть.. Ну, Дазай мог бы какие-то козни строить, или что-то типа того. Хоть Чуе и казалось, что Дазай всё ещё злится. Разве что раздражало, что Осаму на гитаре постоянно играл, и Накахара не мог сосредоточиться на уроках. Поэтому он просто уходил к себе на чердак. Кстати о нём: художник обустроил его ещё в прошлом учебном году, но в этом он докупил туда отдельное зарядное, пару пледов и подушку, чтобы можно было спать на диване. Ну и побольше реквизита туда притащил. Мало того, даже пару-тройку кактусов поставил. В общем, теперь чердак был больше похож на его место жительства, чем комната с соседом. Сегодня был как раз такой вечер, когда Дазай играл на гитаре. Чтобы не ссориться, и не говорить с Осаму, Чуя взял учебники и без слов пошёл в свое новое место жительства на этот год. Кто же знал, что когда он вернётся с пар, он увидит... Это.

* * *

Как и планировалось, Чуя сбежал, как только услышал гитару. Осаму решил не терять время и сразу начал клеить обои. Он решил не слишком заморачиваться и выбрал обычные черные, без всяких рисунков и узоров. Обои он клеил примерно часа два, при этом получилось достаточно хорошо. Даже обидно, что Чуя скорее всего сразу их отклеит… А ещё Дазай подумал «почему бы и нет» и пририсовал в некоторых местах разные смайлики, сердечки и тому подобное. О-о, лицо Чуи надо было видеть. Столько эмоций! Непонимание, удивление, злость… Ради этого стоило заморачиваться. А Дазай продолжал играть на гитаре Queen – «Don't try suicide». Сколько же сил ему понадобилось, чтобы не начать смеяться. Жаль он не подумал о том, что Чую можно было бы сфотографировать, такой классный кадр получился бы.

* * *

Когда Чуя увидел то, что делалось на его стороне комнаты, он был... В шоке. Мягко говоря. Очень мягко говоря. – Это ты сделал?! – Нет конечно, как ты мог такое подумать? – Я же купил материалы и даже кисточки! Ты что, теперь мне весь год козни строить будешь? Чуя был зол. Очень зол. – Да я же ничего не делал, – Дазай театрально вздохнул, – тем более, материалы не вернут мне потраченные нервы. Но Накахара чувствовал не только злость. Ещё и разочарование. Ведь ему теперь весь год жить на чердаке. Ох, как он скучает за Льюисом. Старым, добрым Льюисом. А теперь студент живёт с мстительным ребёнком. Чуя прекрасно понимает, что он испортил картину, но он ведь не хотел. – А кто же это сделал, а, Дазай? Не видел, может в комнату кто заходил? – едко спрашивает художник. – Я видел тут енот бегал, может он? – Осаму лениво зевнул, откладывая гитару. – Вау, теперь я знаю твое тотемное животное, – без всякого энтузиазма ответил Чуя. – Сочту за комплимент. – Дазай, я серьёзно спрашиваю: зачем ты это сделал? Дазай закатил глаза и отвернулся к стене. Действительно, почему? Осаму понял, что открыл себе врата в ад, рыжий ведь сто процентов начнет мстить. Зато теперь жизнь будет веселее. Накахара не хотел продолжать диалог, но лучше выяснить отношения сейчас. – Милый сосед-гитарист. Убери это с моих стен. Пожалуйста. Я же вернул тебе краски? – Ещё чего. – хмыкнул Дазай. В итоге обои сосед так и не снял, этим занимался Чуя. После этого он даже не смотрел на Осаму, потому что ощущал прилив злости. А вообще в большинстве своем он много рисовал, посвящая этому практически всё своё время. Его будто муза посетила. Иногда созванивался с отцом, стал лучше общаться с преподавателями, спрашивать о жизни, и пить в два раза больше кофе, чтобы быть продуктивнее. Кажется, Гоголю и Достоевскому понравилось то, что Накахара так много и усердно работал. Преподы отметили, что масло его очень сильная сторона, и студент был доволен собой. Если бы только не ситуация соседом, жизнь была бы мечтой. Но спустя две недели после "розыгрыша" Дазая, Чуя забыл про его существование, и просто жил на чердаке. Изредка ночевал в комнате, но после черных обоев Хара провёл первую ночь в обители Карлсона, и, эй, там было очень даже удобно. Сначала он задавался вопросом что думает обо всём этом сосед, но потом забил на это, как и на его самого. В конце октября он начал общаться с одногруппниками Рампо и Эдгаром. Они были очень лёгкими и приятными в общении, и у них интересный стиль рисования, да и темы картин в принципе. Честно говоря, в начале общения Чуя подумал, что они встречаются. И наверное, Дазай говорил о еноте Эдгара. Значит ли это, что они знакомы? Или они друзья? А в начале ноября художник решил подшутить над соседом. План был прост: он ставит в комнате маленькую камеру, выключает свет вечером, обматывает дверной проём пищевой пленкой, уходит на чердак и ждёт своего соседа. Чуя надеялся на то, что освещение не подведёт и окажется достаточно плохим для того, что бы плёнка стала незаметной. Он ожидал увидеть удивлённое впечатавшееся в преграду лицо Дазая и хорошо посмеяться... Но его план пошёл слегка не так, как он планировал.

* * *

Время шло, злость улеглась, с соседом они почти не пересекались, тот в комнате даже ночевал редко. Осаму так и не дождался ответа на свою месть, что ему очень не нравилось. Ну не казался Чуя человеком, который просто забудет. Тем не менее, видимо так и произошло. Дазаю оставалось только гадать, где сосед проводит ночи. Осаму загрузил себя учебой, изредка гуляя по ночам и играя на гитаре. Вместе с плохой погодой пришли и мысли о разном. Их он записывал в свой старый потрёпанный блокнот, чаще всего в рифмованной форме. Туда же он писал и песни. Настроение было или очень плохим или просто плохим. Он стал раздражительным и злился из-за любой мелочи. Дазай почти перестал спать, ночами рисуя, читая книги и слушая музыку. Доводил себя до полного изнеможения, чтобы просто отрубиться, не думая ни о чем. Под глазами появились круги. Из-за того, что он мало ел, здоровье тоже подкосило. Несколько раз он вспоминал о лезвиях, лежащих на дне сумки. На всякий случай. Время от времени его накрывало паникой, начинало казаться, что он делает недостаточно, что может лучше. Руки вечно тряслись, успокоительное не помогало. Началось выгорание и частыми стали депрессивные эпизоды. Знакомые, даже те, с которыми он почти не виделся начали замечать его состояние. Мори пытался его разговорить и убеждал сходить к психотерапевту, но Дазай лишь качал головой и говорил, что разберётся сам. Огай тяжело вздыхал, но не давил. Как-то раз после пар Йосано подловила его и потребовала объяснить, что с ним происходит. Осаму всячески отнекивался, но подруга это не Мори. К тому же будущий врач. Поэтому она дала ему метафорический пинок под зад и сказала, что их ждёт серьёзный разговор. Этот самый разговор она планировала провести в комнате Дазая, так как не хотела вмешивать свою девушку. Кто же знал, то это была худшая идея, которую только можно было придумать…

* * *

Йосано такой наглости от Дазая не ожидала. Она пришла серьёзно поговорить, а он..? – Дазай, малыш. Какого черта?! Что за пиздец. – Что? Чуя в шоке. Йосано в шоке. Осаму не исключение. Накахара не знает, смеяться или плакать. Йосано пытается понять, в чём дело. Дазай сейчас на пару секунд лишён способности думать. – Ты глухой? – А? – Блять, дорогой Осаму. Говори нормально. Дазай не понял, что произошло. Типа... Какого хрена? Он удивлённо переводил взгляд с подруги на дверь и обратно. Он ещё и чувствовал себя пиздец как плохо, потому что почти не спал, поэтому реакция у него была немного запоздалая. Чтобы наконец осознать, что произошло ему понадобилось минуты две. Он ещё раз посмотрел на дверной проем и понял, что надо что-то ответить. – Блять. – как-то так себе ответ, - Э-э... Я не знаю. – Как не знаешь? Это твоя комната. Или ты своего соседа подговорил?! – Зачем мне это? – возмущённо спрашивает Дазай, – Да я в комнате последний раз прошлым вечером был. В коридоре появился Чуя, в чью ловушку угодил не тот. Неловко конечно вышло, может, хоть извиниться... – Что делаете? Дазай переводит взгляд на соседа и понимает. – Это ты сделал? Честно? Даже злости не было. Просто всё равно. Последнее, что ему сейчас надо было, это бессмысленный конфликт. – Я надеялся, что попадёшься ты. Такой был бы прекрасный кадр. Йосано, извини. Дазай лишь покачал головой и посмотрел в потолок. Ему абсолютно все равно, это странно. Ещё месяц назад он за такую выходку соседа убил бы. А сказать что Чуе стыдно, это ничего не сказать. Сейчас он понял, что это была детская идея. Но Акико подала голос: – Ничего. Мне тоже было бы интересно посмотреть на лицо Дазая. – Я тогда пойду? – спросил Накахара. Это был скорее риторический вопрос, но Дазай всё равно ему ответил. – Иди. Чуи и след простыл. – Ну что, – вздохнула Йосано, - надо убрать это с двери. А потом ты мне расскажешь, что с тобой случилось.

* * *

– Да нормально всё. – Отвернулся Дазай. Они с Акико устроились на подоконнике, на лоджии. Осаму ещё в прошлом году обустроил его, как место, где можно посидеть, поиграть на гитаре, почитать. Он купил туда одеяла и подушки и вышло очень даже комфортное местечко. Сам подоконник был широкий, по высоте на уровне с барной стойкой, так что они соединялись. – Конечно нормально, поэтому от тебя и осталась кожа да кости. Рассказывай. Дазай несколько секунд всматривается в её лицо… И сдается. Он делает глоток чая и переводит взгляд за окно, на озеро. Думает, что ответить. – В этом году тяжелее. Сложно объяснить почему…. – Он на несколько секунд замолчал, обдумывая что-то, – Знаешь, нет желания что-то делать, как-то двигаться дальше. Ощущение, что я застыл в развитии. Кажется, что даже рисование теперь не приносит удовольствия, все стало обычным и скучным, – Осаму поморщился, – даже прогулки. К тому же сосед со своими приколами. Я конечно сам до этого довёл, но всё равно. Он прикрыл глаза, откидываясь на подушку. Вот сейчас закроет глаза и уснет… После того как закончит этот разговор. Йосано ведь не отстанет. – Мори пытается уговорить меня на визит к психотерапевту или психиатру, но я не хочу. Это же опять таблетки, лечение, потраченное впустую время, деньги, – Йосано в ответ на это качает головой. Вот деньги то, в чём он точно не нуждается, – Сам как-нибудь разберусь. Ему становится смешно от своих же слов. Разберётся, как же. Вот, как сейчас. Акико некоторое время молчит, пока пьёт чай. Думает, как отреагировать. Осаму не тот человек, который часто говорит о чувствах. Обычно вообще не говорит. Поэтому она очень ценит то, как он открыт с ней. – Знаешь, дорогой… Я могла бы сейчас начать промывать тебе мозги, но понимаю, что это ни к чему не приведет, слишком уж долго мы знакомы и я знаю тебя как облупленного. Я просто верю, что ты справишься. Милый, когда мы познакомились тебе было очень плохо, может даже хуже, чем сейчас, но ты смог выкарабкаться. Шрамы остались, но твоя жизнь продолжается. И вот, что я тебе посоветую, как будущий врач – начни спать нормально. Тебе станет немного легче. И, не думала, что когда либо это скажу, но забей на учебу на некоторое время. Рисуй в удовольствие. А ещё, – Акико тепло улыбнулась, - Иди сюда. – и обняла. – Что бы я без тебя делал… – пробормотал Дазай ей в шею, обнимая в ответ, – Спасибо. Мне уже немного легче. – Не бойся рассказывать мне, что ты чувствуешь. Ты же знаешь, я всегда выслушаю. Дазай улыбнулся.