Рассвет длиной в лунный цикл

Экзамены закончились. Пятого числа Чуя с Дазаем начали собирать вещи. Всё так привычно, но не то. На этот раз они сюда не вернутся. Когда Дазай начал снимать плакат со стены, Накахара его остановил. — Подожди секунду, не снимай. Осаму явно не понимал, чего это сосед. Он с интересом смотрел на то, как студент достаёт старенький Полароид. — Я вот плёнку недавно купил, поэтому могу немного пофоткать комнату. Дазай попытался отойти, но Накахара покачал головой, мол, не надо, и даже попросил взять Саму для пары кадров. Впрочем, собрали вещи они достаточно быстро. Конечно, у Чуи работы было немного больше: ещё есть вещи на чердаке. Однако забирать там почти нечего. Один переносной мольберт, плед да кактусы. Поразмыслив немного, он решил отдать кому-то ключ. У него не было знакомых с младших курсов, но вот у Осаму были. Тот согласился отдать его Элис. Она, кстати говоря, позже пообещала присмотреть за этим местом. Правда ещё рассказала про него Акутагаве и его другу. Отослав почтой картины, нарисованные тут (точнее последние из них - мартовская вообще отправлялась отдельно), Накахара выдохнул. Можно и во Францию, домой лететь. А Дазай, наверное, на неделю в Японию? Решив разобраться с этим вопросом, Чуя пошёл к Дазаю. Ещё хотелось бы узнать, останется ли он на день рождения с отцом и братом. Про именины он, между прочим, узнал от Рампо, а не самого Осаму. Что немого обидно. — Ты едешь в Йокогаму, да? — спросил Накахара соседа, пока они пили чай. — Не знаю, — вздохнул Осаму, — а есть смысл? — Ну, закинуть вещи, взять другие, — Чуя неопределённо развёл руками, — или что-то в этом роде. — Вещей у меня в любом случае не так много, поэтому не думаю, что стоит ради этого ехать. Отцу всё равно, а брат говорил, что Ацуши к себе потащит. — Тогда сразу ко мне? — Думаю, да, — кивнул Дазай, — если ты, конечно, не против. — Нет, всё в порядке, — Накахара берёт телефон. — Я возьму билеты. Надеюсь, Саму и Хара хорошо перенесут перелёт. В итоге полчаса возни, остывший чай и рейс только через три дня. Получается на десятое июня. Оставшиеся три дня до рейса прошли как в тумане. Дазай попрощался с Йосано, Элис, Акутагавой и Эдгаром с Рампо. Они, конечно, ещё увидятся, но это будет не так уж скоро. Осаму и заметить не успел, как они оказались в Париже. Всё время, что они летели, они с Чуей разговаривали. Много, на разные темы. Пересматривали Титаник. Чуя уснул у него на плече. Во Франции Дазай никогда не был, поэтому он разглядывал всё с большим интересом, словно ребёнок. — Ты когда-нибудь учил французский? — вдруг спрашивает Чуя. — Эм... Нет? — О... Жаль, что я не подумал об этом раньше. Но думаю, мы бы не успели ничего изменить. — Чуя замолкает, а потом для ясности добавляет, — Папа с Верленом общаются на французском. Они, конечно, знают английский... Осаму устало посмотрел на него. — Надеюсь, мы друг друга поймём. Ну и, — он улыбнулся, — говорят, при общении с носителями язык учится быстро. Вот как заговорю на французском! — Конечно, — Накахара усмехается. Домой они приезжают примерно через час. Дазай с явным интересом вглядывается в дом. Чуя проводит его внутрь и они направляются к лестнице. Француз виновато улыбается. — Дом старый, поэтому лифта нет. Уж извини. Они идут вверх по ступенькам к пятому этажу. Чуя начинает искать в сумке ключи, но дверь уже открывается. — Чуя! — радостно выкрикивает мужчина со средней длины блондинистыми волосами, в одежде чем-то похожей на ту, что была у Чуи на дне рождения. Осаму тут же мотает головой, чтобы избавиться от образа Накахары в тот день. — Pour terminer! Il y a si longtemps que je ne t'ai pas vu, tu as tellement grandi!* Накахара что-то бегло отвечает на французском, а потом говорит, поворачиваясь к соседу. — Это Осаму Дазай. И он разговаривает только на английском и японском. — Эм.. Здравствуйте? — неуверенно здоровается Дазай. Судя по описанию, это Верлен. Дазай подметил про себя, что они с Чуей очень похожи, удивительно, что не родственники. Чуя смотрит сначала на Осаму, потом на Поля. Кажется, он что-то забыл. А... Представить Поля. — Дазай, это Верлен. Верлен смотрит на японца глазами полными интереса. Однако вспомнив про то, что они стоят на пороге, ещё и с вещами, жестом пригласил их в квартиру. Оставив обувь возле двери, прошли дальше. Всё было примерно так, как Дазай и представлял. Кованная мебель, французский стиль. Ощущается, что Чуя здесь вырос. Он предложил показать дом. И чем больше Осаму ходил по этому дому, тем больше понимал, что Накахара у него ассоциируется с этим всем. Здесь нет белых стен. Нет холодных оттенков. В самом доме фигурировали бежевые и молочно-белые тона. С кухни был выход на небольшой балкон, где растёт, судя по всему, виноград. Просторный зал с фолиантами старых и новых книг. Журнальный столик, книги и на нём. И наконец они доходят до комнаты Чуи. Это именно то, что Дазай ожидал увидеть. Мольберт, просторная кованная кровать, письменный и туалетный столики тоже кованые, подушки на подоконнике и две двери. Накахара тут же объясняет: — Там что-то типа кладовки. Туда я кладу картины. А там, — он махнул рукой на вторую дверь. — выход на второй балкон. — Симпатично тут у тебя, — Осаму разглядывал комнату с большим интересом, — тут... Хорошо. — Да, я сам обустраивал. — с гордостью произнёс хозяин комнаты. — Ну, вообще Верлен помогал, но это ничего. Ой, вещи! Я заберу, а ты пока осмотрись. — Я помогу! По дороге Дазай снова бегло рассматривал квартиру и подмечал какие-то новые детали. Для него всё вокруг казалось таким непривычным и интересным. А ещё, даже просто увидев комнату Чуи, он смог узнать его немного, но лучше. От этого становилось так тепло и хорошо, ведь Чуя доверял ему настолько, что пригласил к себе. Он надеялся, что знакомство с отцом Чуи пройдёт нормально, он немного тревожился по этому поводу. Вещи они перенесли быстро, их было не так много — точнее у Дазая их было немного, он вместе со своим небольшим чемоданом нес ещё половину вещей Накахары — но жаловаться не приходилось, он был рад помочь. Чуя с облегчением выдохнул, когда они наконец занесли вещи в комнату. — Так, у меня ещё есть место в шкафу... — Накахара двинулся в его сторону и распахнул шкаф в стене. — А, нет. Если положим мои вещи, то не будет. Недолго поразмыслив он решил сложить старые вещи в коробки, и занести в кладовку. Когда Дазай уедет, Чуя полностью переберёт гардероб. А пока половина — на самом деле наверняка больше — отправится в комнату с картинами. В то время как Чуя складывает одежду, Дазай задаёт вопрос, о котором его сосед напрочь забыл. — Слушай, а где я буду спать? Накахара так и застывает на пару секунд. — Я немного не подумал, — Чуя поднимает на Осаму виноватый взгляд, — можешь спать у меня. Тебе это не доставит неудобств? — Думаю нет... — блять, — Всё нормально. — Извини, я правда не подумал, — Накахара выглядит в самом деле виноватым. Дазай пожимает плечами и не очень искренне улыбается. — Подумаешь, с кем не бывает. От фальшивой улыбки Чуя выглядит ещё более виноватым, хотя, куда уж больше? — Так что дальше в планах? — переводит Осаму тему. — Ты не устал после перелёта? Дазай задумался. — Не очень. Полон сил и готов к подвигам, но, — посмотрел он на Чую, — если ты устал — не буду настаивать на том, чтобы куда-то идти. — Ну, тогда мы можем просто прогуляться по улочкам этого района. — Думаю можно, — улыбнулся Осаму, на этот раз искренне. — Хорошо, только дай мне двадцать минут, — Чуя взял коробки в руки и посмотрел на шкаф, — можешь пока разложить вещи. За эти двадцать минут Накахара успел сбегать в душ и переодеться, поэтому чувствовал себя менее усталым. В отличие от Дазая он спал в самолёте. — Ты готов? — спрашивает Чуя у соседа. Осаму переоделся в светлые джинсы и чёрную футболку. — Ага, пошли. Пока они спускались по ступенькам — точнее, по ступенькам только Чуя — Дазай умудрился едва ли не упасть, ибо "съехать по перилам быстрее!". Накахара, конечно, пытался его отговорить, но когда это Дазай кого-то слушал. На улице было не слишком жарко, дул ветер, только начинало темнеть. Дазай с интересом разглядывал всё вокруг. — Хочешь что-то перекусить? Тут не далеко есть кафе. Сможешь отведать французских круассанов, — Чуя улыбнулся. И ведь всегда туристы хотят их попробовать. — Пошли! Дорога оказалась не долгой: кафе было всего в ста метрах от них. Чуя заказал себе латте с миндальным круассаном, а вот Осаму надолго застрял перед витриной. — Чуя, посоветуй, пожалуйста, что взять, у меня глаза разбегаются, — просит он. Столько всего вкусного, ну в самом деле, выбрать невозможно. — Ой, ну я честно говоря не знаю, — Накахара задумался на пару секунд, — можешь взять с шоколадом, это самый стандартный. С вишней тоже не плохой. Я чаще всего беру миндальный. — Ну, пожалуй миндальный возьму. Пока Дазай ждал свой заказ — американо и круассан — Чуя выбирал столик. — Американо? Вечером? — вопросительно смотрит Накахара, когда Осаму подходит к столику возле окна. Дазай пожимает плечами. — Ну да, а что? — Ты спать собираешься? Дазай шумно глотает кофе, но тут же закашливается — слишком горячий. — Наверное. — Не наверное, а наверняка, — Накахара смотрит на собеседника с явным упрёком. — не бери больше кофе вечером. — Как скажешь, мам, — фыркает Осаму. Чуя закатывает глаза. — Для него стараешься сделать как лучше, а он... — Круассан кстати вкусный. — Я знаю. Доев, они ещё немного гуляли по городу. Дазаю нравилась здешняя архитектура, но ещё больше ему нравилось проводить время с Чуей. — Ты ещё не устал? — Нет. Ты хочешь домой? — спрашивает Накахара. Зря он сразу потянул Осаму гулять. — Не очень. — Тогда можем прогуляться ещё немного. Тут недалеко есть парк. Я там любил сидеть, особенно по вечерам. Пойдём? — Пошли? — улыбнулся Дазай. На половине дороги Чуе пришло сообщение. Он прочитал и улыбнулся. На немой вопрос Дазая он ответил почти сразу же. — Это папа. Он пишет, что завтра приезжает из Лиона, — Накахара выглядит в самом деле счастливым и по нему видно, что он рад, — картина достаточно дорогая и он побоялся отправлять её почтой. — О-о, круто! — А, стой! Я не говорил, что папа — художник? — Что-то такое помню, но не уверен. Чуя начал увлечённо рассказывать про работы своего отца. При чём увлечённо настолько, что не заметил того, что Дазай всё время смотрит на него. Дазай честно слушал, честно. Но наблюдать за таким воодушевлённым Чуей было так хорошо, комфортно, прекрасно? Так, что он иногда терял нить его рассказа о том, какой его отец классный. — Ой, стой. Я наверное не о том говорю? Так вот, когда он ездил в Ниццу... А, мы уже пришли, — Чуя махнул рукой на место, где они оказались. Парк оказался красивым, особенно сейчас, когда уже не так светло. Посреди узкой речки местами были небольшие островки с деревьями. На воде в некоторых местах росли лилии. Они гуляли, тихо разговаривая. Но Дазай мало смотрел вокруг, предпочитая смотреть на Чую и его мягкую улыбку. Сразу видно, что ему тут комфортно, это место он считает домом. — Как тебе? Я тут раньше часто бывал здесь. Помню, мы здесь с друзьями даже пикники устраивали, — взгляд Накахары был не тут, а где-то в прошлом. — Красиво... — Мне тоже нравится. Погоди, сколько времени? Десять? Пора возвращаться, — Накахара проверяет мессенджеры, — странно, что Поль ещё не писал. Домой они шли неспеша, Дазай продолжал смотреть на Чую, будто бы не мог насытиться. Дома — в Париже — он не то, что бы особо поменялся, но выглядел более расслабленным. Удивительно, но Чуя не замечал взглядов в свою сторону. Или замечал, но не придавал значения..? Чуя был так прекрасен в свете поодиноких фонарей и с этой искренней улыбкой. В общем, Дазай просто очень хотел его поцеловать, но... — Эй, ты чего? —Накахара стоит на пороге дома и рассматривает Осаму, — Не хочешь заходить в дом? Ну и чем чёрт не шутит, уже дважды целовались, а третий раз что изменит? Дазай утягивает Чую в поцелуй прямо перед дверью в его дом. Накахара шипит что-то про Верлена и пытается оттолкнуть. Дазай целует его прямо тут, на улице у дверей в подъезд. Первые пару секунд ничего не происходит, а затем Накахара отталкивает Осаму. Отталкивает он не сильно, но ощутимо. — Ты в своём уме? — Не уверен. Лицо Чуи в миг становится пунцовым. — А что если соседи увидят? Они же расскажут это Верлену или папе. Или Поль увидит? — Пф, — фыркает Осаму, — Подумаешь. Он показательно отвернулся, обидевшись. Накахара кидает взгляд на спину Дазая. Чёрт его дери. Нижняя губа Чуи слегка трясётся, а брови зло изгибаются. Он резко разворачивается и идёт к лестнице кое-как выдавливая: — Идёшь? Накахара совсем не против поцелуев. Ему нравится, когда они с Дазаем целуются. Нет, не так, он обожает это. Хочет больше. Но на людях... Его смущает место, которое выбрал Осаму. Соседи ведь точно спросят у папы или Поля — А что за мальчик целовался с Чуей? И как им на это ответить? Они с Дазаем буквально спят в одной кровати. И что ему сказать родителям? Спать вместе и без того будет неловко. — Да не волнуйся ты, — догоняет его Осаму. Его грызёт чувство, что он сделал ошибку, — мы же не в восемнадцатом веке. Накахара не отвечает. — Ну, Чуя! Извини. Накахара всё ещё молчит. А что ответить? Дазая раздражает это молчание, поэтому он ускоряет шаг и подходит к Чуе сзади. И обнимает, прижимая к себе. Чуя похож на злого кота. — Ну в самом деле, извини. Я не должен был... — Нам надо зайти в квартиру, — Накахара вылезает из объятий Осаму, делает вдох и стучит в дверь. Открывают через некоторое время. — Где вы были? — спрашивает Поль на английском с сильным акцентом. Дазай обиженно косится в сторону Чуи. Ну и чего тот так взъелся? Чуя отвечает на французском. Верлен только кивает головой и улыбается. — Вы не голодные? — спрашивает Поль, когда Чуя с Дазаем уже заходят в квартиру. Котята тут же начинают виться в ногах. — Я — нет, мы же были в пекарне. А ты, Дазай? — Накахара переводит взгляд на японца. — Я не голоден, — хмуро отвечает он, скрестив руки на груди. Он всё ещё обижен, да. Верлен смотрит вопросительно, но молчит. Чуя знает, это провал. Обязательно же потом спросит. — Тогда пошли в комнату? — улыбается Накахара. — Ага. Дазай идёт за Чуей в его комнату с таким же плохим настроением. На самом деле он чувствует себя не очень хорошо и комфортно. Это не его страна, не его дом и он прекрасно видит, что Чуе из-за него неудобно. Хочется исчезнуть и не портить ему жизнь. — Ты чего такой обиженный? — Ничего. Чуя борется с желанием стукнуть кого-то по голове. Это кто тут ещё должен обижаться? — Ладно, давай по-другому. Почему ты обиделся? — Ты меня оттолкнул. — А ты лез целоваться ко мне на людях, — Накахара только после сказанного понимает, что это, должно быть, звучит правда грубо, — А если бы Верлен увидел? Или соседи? — добавляет Чуя уже мягче. — Я извинился, — Дазай всё ещё избегал зрительного контакта. — Молодец, — Накахара выдыхает. Это звучит ужасно. — Но это не отменяет того, что нас могли увидеть. — Да что такого страшного могло случиться, если бы нас увидели? — резко развернулся к нему Дазай. — И как мне это объяснить? Они оказались почти вплотную друг к другу. — Не знаю. Накахара замолкает на пару секунд, прислушиваясь. Затем сузив глаза тянет Осаму за футболку и спрашивает: — Так тебе станет легче? — бормочет он практически Дазаю в губы. И целует. — Немного, — довольно выдыхает Осаму ему в губы. Как же ему безумно нравится это чувство. Вся обида мигом пропала. Осаму обнял Чую за шею и поцеловал глубже, с языком, прерываясь только из-за необходимости дышать. Этот поцелуй не такой страстный как предыдущие, более ленивый и мягкий, домашний. Как же не хочется прерываться. Накахара закидывает руки на плечи Осаму и продолжает целовать. Голова начинает кружится. Но всему надо знать меру. Где-то за стенкой всё ещё Поль. Чуя отстраняется и вытирает губы. Сиплым голосом спрашивает: — Ложимся спать? Он просто надеется, что Дазай согласится. Накахара тоже хочет продолжения, но, как минимум, не сегодня. Дазай выглядит немного потерянным. Или не немного. — Ага. — Иди в ванну, я пока переоденусь. Чуе потом всё равно надо будет почистить зубы, но сил идти в душ уже нет. Да и тем более, он помылся пару часов назад. Дазай кивнул. Вернувшись после душа в чистой одежде и с влажными волосами, он вопросительно посмотрел на Чую. На нём красовалась большая чёрная майка — честно говоря больше похожая на платье, — и кружевной халат. — Что? Если говорить по правде то да, Накахара редко надевает подобное. Но перед Дазаем хотелось выглядеть хорошо. — М... Ничего, — хрипло выдохнул Дазай, — так спать будем? — Мне ещё надо почистить зубы. Я скоро буду, а ты ложись. Ну, или подожди меня. Осаму решил не ждать и забрался под одеяло. Когда Чуя зашёл в комнату то подумал, что Дазай заснул. Но оказалось, что это вообще не так. Когда Накахара залез в кровать, Дазай обнял его и подвинул ближе. — Ты тёплый, — Дазай обнял его крепче, зарывшись лицом в его волосы. Чуя ничего не отвечает. Он просто расслабляется. Последнее, что он помнит, это как Дазай выводит круги на его спине и это... Неимоверно хорошо. Дазай долго не может уснуть. Он не уверен, сколько именно, но долго. В голову лезут тревожные мысли на разные темы. Признаться честно, он боится, что Чуя утром сбежит и оставит его одного. Или ещё что-нибудь глупое и бессмысленное. Он выводит круги у Чуи на коже и это немного успокаивает. Его тепло, запах его шампуня. Когда он всё же засыпает, сны ему снятся тревожные. Дазай как засыпает позже, так и просыпается раньше. Он просто смотрит на Чую во сне и не хочет, чтобы это заканчивалось. Пожалуй, Дазай может вечно на него смотреть и ему никогда не надоест. Свет так красиво падает на его волосы... Но, к сожалению, время остановить нельзя. Чуя начинает шевелиться, а затем вообще потягивается. Правда, сначала он не ощущает чужое тело возле себя, а когда замечает — резко садится в кровати, вызывая недовольство Саму, спавшего на нём. Смотрит пару секунд и выдыхает. — Доброе утро. — Доброе. Ты чего так подскочил? — спрашивает Осаму, улыбаясь. — Я просто не привык... — как бы корректнее выразиться? — просыпаться с кем-то. — Привыкай, — фыркнул Дазай, — потом, когда уеду, поймёшь, что не можешь спать без меня... — пошутил он. Неудачная шутка. Очень. Потому что Чуя боится... Так оно и будет. Именно поэтому он не отвечает, а просто встаёт. Дазай кажется против и хочет ещё поваляться, но Накахара хочет привести себя в порядок. Папа скоро приезжает как-никак. Они же не виделись девять месяцев и Чуя соскучился. Впрочем Осаму вставать не спешит, устраиваясь вместе с котом. — Ты собираешься проспать весь день? — Да-а, — зевает Дазай, — имеешь что-то против? — Имею. Вставай. — Накахара крутится возле шкафа выбирая, что бы ему надеть. Вообще, надо сходить по магазинам и Осаму с собой затянуть, а то ходит как... — Заче-е-ем..? — противится Дазай, но всё же встает, потягиваясь до хруста в спине. Чуя не считает нужным отвечать на этот вопрос, просто берёт вещи и идёт в ванную. — Я скоро буду. Вообще нет. Пока он окончательно привёл себя в порядок и оделся, прошло полчаса. Итого сейчас пол девятого. Достаточно рано. Когда Накахара заглядывает в комнату Дазай уже одет. — Ты будешь кофе? — Угу. Осаму выглядит рассеянно, волосы торчат во все стороны, одежда помята. Ничего нового, всё как всегда по утрам. — Тогда переодевайся, а я пошёл. Когда Дазай приходит, кофе уже готов и разлит по кружкам. Самое интересное, что чашки из сервиза. Это Чуя заморачивается, или они всегда так пьют? Кстати Верлена нигде не видно. Накахара говорит, что тот ненадолго поехал по работе. Затем осматривает Осаму с ног до головы. — Тебе срочно надо сходить по магазинам за одеждой. Дазай выглядит несколько обиженным, потому что он считает свою одежду очень даже неплохой. — Ну и зачем? — бормочет он, — у меня достаточно одежды! И помнится, ты у меня её часто воруешь. Дазая вполне устраивали несколько пар рваных или просто потрёпанных джинс, тёмные футболки с принтами известных рок-групп и очень даже новые кеды. — Я у тебя их, кхм, — Чуя наигранно кашляет, — как ты выразился, ворую, потому что у меня почти вся одежда для выхода в люди. — У меня такая одежда тоже есть! А всё благодаря Элис, конечно. — Эта одежда для мероприятий, Дазай, — с натиском уточняет Накахара, — в ней не ходят по улицам. — Я всё ещё не понимаю в чём проблема моей одежды, но, — тяжело вздохнул он, — если так хочется потратить на это время, то так уж и быть, я согласен пройтись по магазинам. Чуя закатывает глаза. Иногда Осаму невыносим. Что ж, он невыносим большую часть времени. — О, знаешь что? Пошли на балкон. — Ты меня скинуть оттуда решил? — подозрительно спросил Дазай, — Ну, пошли? — Конечно скинуть. Шутки шутками, но там достаточно атмосферно и Осаму сразу это подмечает. Он хорошо может представить Чую в светлом кардигане, сидящего тут весной и читающего что-то из классики под лёгкую музыку. — Так когда ты познакомишь меня со своим отцом? — Когда он приедет. — честно говоря, Накахара немного удивлён из-за того, что Дазай этим интересуется. — А что такое? — Да так, ничего... — пробормотал он, почёсывая Хару за ухом. На самом деле, Дазай очень нервничает. Вдруг он не понравится Артуру? Вдруг снова сделает какую-то глупость? — Ну, они с Верленом скоро должны быть. Если так хочешь с ним познакомиться, то ждать долго не прийдётся. — Угу. Он заламывает руки в попытке отвлечься от тревожных мыслей. — Ты чего? Не волнуйся, он не выкинет тебя из дома, —Накахара миленько улыбается, — возможно. — Спасибо, — не очень весело фыркает Осаму, — мне определённо легче. — Ну смотри, твой же меня не выкинул? — Неожиданно кстати... — Дазай как-то увернулся от подзатыльника, — Ну, раз у нас ещё есть время до моей смерти, то, раз ты так хочешь, поездим по магазинам? Только, пожалуйста, — взмолился он, — в меру! — А бывает не в меру? — Осаму ощущает себя неловко под скептическим взглядом Чуи. — Ну... — начал было он, но решил поберечь нервы, — будет, как ты скажешь, — сдался Дазай. — Отлично. Чуя уже начал было составлять план шоппинга и список магазинов, когда входная дверь открылась и раздалось громкое: — Мы дома! — от Верлена. Накахара сразу вскочил со стула, но немного успокоившись спокойно пошёл в коридор. Дазай последовал за ним. Рембо с Верленом молча снимали обувь у входа. Чуя подал голос. — Папа? Артур улыбнулся и заговорил на французском. Честно? Осаму скоро сойдёт с ума из-за того, что ничего не понимает. От раздумий его отрывает его имя, сказанное в разговоре. Рембо смотрит на Дазая и говорит на английском с меньшим акцентом, чем Поль. — Артур Рембо, отец Чуи. Приятно познакомиться. — Дазай Осаму, — кивнул он немного нервно, — эм... Друг Чуи. Артур с интересом разглядывал его, а Дазай наоборот пытался спрятать взгляд и не смотреть никуда. Впрочем, Накахара быстро сменяет тему. — Что заказчики сказали на счёт картины? Дазай готов его боготворить, потому что так он бы свалился замертво от смущения в том коридоре. Рембо увлечённо рассказывает о картине — внимание, на английском, — Чуя слушает его, а Поль что-то готовит. И всё это так... Так по-домашнему. У Осаму дома такого никогда, увы, не было. Верлен оборачивается и обращается к Чуе и Дазаю. — Вы голодны? — Я нет, а Дазай... Ой! Мы же забыли посуду на балконе. Момент, — и Накахара исчезает за дверью. Осаму успевает ответить — и не один раз, чтобы заверить Поля в том, что он наелся, — что не голоден. Чуя возвращается с посудой, ставит в посудомойку и тащит Дазая в комнату. — Эй, ты в порядке? — Я? — переспросил Осаму растерянно, — ну, вроде да. — Ты испугался моего папы? — Нет, конечно. — Ты выглядел бледным, — с явным недоверием подмечает Накахара. — Пф, ты постоянно говоришь мне, что я бледный. Правда, всё нормально, — закатывает глаза Дазай, падая на кровать, — но я был бы не против сбежать, тут жарко. А в торговых центрах, куда ты собирался меня тащить, по идее, должны быть кондиционеры... — Тут тоже есть кондиционеры, — с ещё большим недоверием говорит Чуя, – что ж, ладно. — Тут всё равно жарко! — Я тебе понял, пошли. Так они оказались в торговом центре. И конечно Накахара перерыл всё и не купил ничего. Он хуже Элис. Намного хуже. Потому что они купили Дазаю кучу одежды, но Чуе — ничего. У Осаму челюсть отваливается от сказанного Накахарой, когда они идут домой: — Что? Почему я себе ничего не взял? Ну, — он делает небольшую паузу, видимо морально подготавливая Дазая, — я покупаю либо у очень известных брендов, либо мне шьют на заказ. Так вот почему у него не было одежды для того, чтобы элементарно покататься на скейте. Дазай решает ничего не говорить. Он всегда предпочитал не слишком дорогую одежду, пусть и мог её себе позволить. Но тратить столько денег кажется просто варварством. Отцу никогда не нравился стиль Дазая, его увлечения, манеры, и он пытался приучить его к роскоши, но в этом Дазай, похоже, абсолютно полностью пошёл в мать. Домой они вернулись уже под вечер и Дазай слишком устал физически, поэтому сразу после душа отправился спать. Уснуть, правда, снова не получалось, но когда Чуя присоединился к нему, он провалился в сладкую дрёму. На следующий день Чуя потащил его гулять по Парижу, показывая и рассказывая об истории каждого места, которое они посетили. Коты, тем временем, не так уж плохо прижились у Чуи дома. Да и Верлен с Рембо им, видимо, нравились значительно больше Осаму и Чуи. Так, постепенно, всё ближе был день рождения Дазая. Девятнадцатого числа Чуя проснулся раньше. Быстро перепроверил подарки, спрятанные в низу шкафа. Попытался тихо и бесшумно хоть как-то привести себя в порядок. Когда на часах перевалило за десять он всё-таки решил разбудить Осаму. Сначала попробовал просто позвать, но тот не откликался. Потом тронул за плечо — реакции тоже ноль. Только когда Накахара положил руку Дазаю на бок и прошептал собственное имя на ухо, именинник подал признаки жизни. — А? — Сонно спросил он, удивившись причине внезапного пробуждения. — Вставай, соня. — Ну нет, — проворчал Дазай, зарывшись лицом в подушку, но руку при этом не скинув, — Можно хоть в день рождения посплю? Тут так хорошо... — Всё закончится тем, — Накахара слегка надавил на бок Осаму, — что ты проспишь весь день. — Тогда это будет лучший день в моей жизни... — Ну уж нет. Вставай. — Ну, Чуя! — недовольно стонет Осаму, приподнимаясь на локтях, — Ты слишком жесток. — О, я знаю, — Накахара лишь ухмыляется, — вставай. Осаму поднимается с кровати, потягиваясь. В глазах, по классике, тут же темнеет. — Ну и зачем будить меня в такую ра-ань? — зевает он. — Рань? Десять утра, — когда Чуя видит, что Дазай хочет возразить добавляет быстрое, — Иди в ванную. — Пф. Осаму, особо не спеша, делает все обычные утренние процедуры, принимает душ и переодевается. Когда он возвращается в комнату, спать хочется уже не так сильно. Он гладит Саму, который разлёгся на подоконнике и чешет живот Харе, нежащейся в лучах солнца. Накахара тихо подходит сзади и легко дотрагивается спины, чтобы привлечь внимание соседа. — М? Чуя стоит в одной только ночнушке и том самом кружевом халате с подарочным пакетом в руке. Когда только успел? — Я хочу поздравить тебя с днём рождения... — протягивает пакет Осаму в руки, — Хочу пожелать здоровья, сил и поменьше ссор с преподами. Уголки его губ слегка поднимаются. — А... Спасибо, — Дазай принимает пакет, — Но не стоило... — В смысле не стоило? — недоумевает Накахара, — Это ведь ещё не всё. Дазай удивлённо на него смотрит. Он на самом деле не умеет принимать подарки. — А что ещё? — О, секунду, — Чуя на пол минуты пропадает в кладовке, а когда выходит — держит огромную картину руках. — Ёмаё... — подходит ближе, рассматривая картину, — Это мне? — А кому ещё? Я работал над этим весь март. Поговорим о смысле позже, ладно? Осаму с восхищением рассматривает изображённый на картине то ли рассвет, то ли закат. Скорее рассвет. И всё же, о каком смысле говорит Чуя? — Как скажешь. Так что будем делать сегодня? У тебя ведь наверняка какие-то планы. — Это ведь твой день рождения... Но вообще да, — виновато добавляет Накахара. Осаму фыркает. — Ну так что? — Ну, я планировал только сходить в ресторан. А если ты хочешь, можем потом ещё куда-то. — Я не против ресторана, — улыбнулся Дазай, — Есть ещё варианты? — Нет. Мы можем прогуляться по Парижу, — Чуя раздумывал над местами, но ничего такого не вспомнил, — Или сразу домой. Верлен с папой всё равно уехали... Ну, конечно, не без помощи Накахары. В самом деле он просто сказал им, что у Дазая день рождения и они уехали на три дня к друзьям под предлогом: — Ну, мы давно хотели. Да, Артур? — Давай потом решим. В ресторан когда? — Я забронировал нам столик на час. — А до этого что делать будем? — спросил Осаму. — Приводить себя в порядок, конечно же. Ну, как себя. Скорее Дазая. Чуе по сути просто одеться, а соседу... Ну, как минимум надо сделать укладку. Так они и проводят два с половиной часа: Накахара заставляет Осаму помыть голову, укладывает по-праздничному. Далее он просит открыть пакет с первым подарком. Дазай не совсем понимает зачем все эти приготовления и издевательства над его волосами, но стоически терпит. В пакете, который дал ему Чуя, был костюм. — Ого... Спасибо. Но, — недоверчиво спрашивает он, — белый? Ты настолько в меня веришь? С белой одеждой у него отношения не складывались никогда, потому что, во первых, её нужно гладить, а во вторых, он сразу же становится грязной. — Верю, — на самом деле нет, но это не очень важно. Ему было интересно посмотреть на Дазая в белом, — Я вызываю такси, уже пол двенадцатого. Вызвав такси Накахара настаивает на том, чтобы сделать совместное фото. Они с Дазаем выглядят... Гармонично. Дазай в своём белом костюме, состоящем из пиджака, лёгкой рубашки, да штанов, и Чуя в лиловых брюках клёш, белым верхом с туфлями такого же оттенка, и клатчем в руках. И честно? Накахара хочет сделать этот день незабываемым, поэтому заказывает столик в ресторане, где зачастую проходят бизнес встречи. Его вид несколько неподобающий для такого места. И он прекрасно знает, что на них будут смотреть. Если не пялиться. Что собственно и происходит, когда они приезжают. Дазаю совершенно не ясно почему все взгляды — как минимум половина — устремлена на них. Дазай в принципе понимает, что на Чую невозможно не смотреть, но всё же эти взгляды немного напрягают. — Так... Где наш столик? На самом деле ресторан роскошен. Дазай со свойственным ему любопытством разглядывает интерьер и, как человек, который учится на дизайнера, он может с уверенностью сказать, что тут всё, начиная интерьером, заканчивая костюмами официантов, очень дорого. И он боится представить во сколько тут обойдётся обед. — Нас должны сейчас провести. Он всё так же не понимает почему Накахара выбрал именно это место. Для Осаму это пожалуй слишком... Непривычно. И нет, ему нравится, но он не понимает зачем Чуя так заморочился, ведь даже заказать столик тут наверняка стоит больше всего гардероба Дазая. — Почему на нас смотрят? — спрашивает Дазай, опустив плечи, будто пытаясь спрятаться от взглядов. — Ну... — что ж. Видимо, Чуя немного переборщил. Он знал, что на них будут смотреть, но не думал, что всё время. И Дазаю из-за этого не очень комфортно, судя по всему. Что правда странно. Он любит быть в центре внимания. — Наверное, я не очень подобающе одет, — Накахаре немного стыдно говорить о том, что он этого добивался. Но он ведь знал, куда именно они идут. — В любом случае, ты ведь выглядишь прекрасно... Чуя смущённо улыбается. — Может, завидуют моему вкусу? — пытается пошутить он. — Определённо... Их проводят к столику и Осаму немного в замешательстве. Что тут вообще можно заказать, чтобы не обанкротиться? — А, если что, за обед плачу я, — говорит Чуя, по мнению Дазая читая мысли. Но в самом деле французу достаточно посмотреть на выражение лица именинника. Накахара не говорит Осаму, откуда у него столько денег. Он никогда не говорит об этом если не спросят, но если уж на то пошло — Артур Рембо достаточно известный художник во Франции и не только. А Верлен писатель. Да и Чуя иногда продаёт картины на аукционах, в которых изредка участвует папа. И они в самом деле приносят не маленькую прибыль. — Да не стоит, — слабо протестует Дазай, — ты не должен... — Это твой день рождения. Восемнадцатый. — И что? — В смысле? Мало того, что день рождения, так ещё и восемнадцатый, — с удивлением произносит Чуя. Он не может себе представить того, что не празднует этот день. Родители всегда делали подарки — при чём очень дорогие, — и возили его куда-то. Дазай пожимает плечами. Для него это никогда не имело какого-то особого значения. В детстве он, как и все дети, любил дни рождения, но со временем многое меняется. — Ты что заказывать будешь? — спрашивает Дазай, рассматривая меню. — Хочу Фуа-гра. Ты уже определился? — Ага... — Дазай подозрительно смотрит на незнакомые названия. Он наугад тыкает в какое-то первое попавшееся, — Буйабес? — Неплохой выбор, — подмечает Чуя. Заказы приносят достаточно быстро. Еда оказывается действительно невероятной. Ну, этого и стоило ожидать от ресторана такого класса. За едой они непринуждённо — хотя Дазаю всё ещё не нравится, что на них столько смотрят, — разговаривают обо всём. И это, наверное... То, что они больше всего ценят друг в друге. Осаму и Чуя всегда могут поговорить о чём угодно и эти разговоры всегда комфортные. Когда Накахара рассчитывается за обед — слава Богу карточкой, потому что Дазаю страшно смотреть на счёт, — они встают и направляются к выходу. — И... что в твоей программе дальше? Едем домой? — Отчасти, — Чуя выдерживает небольшую паузу, — идём пешком. Осаму смотрит на того, как на сумасшедшего. Он спятил? Пешком? Им идти пять кварталов! — Это вроде как мой день рождения, а ты решил меня в могилу свести? — ноет он. — Тебе нужно больше ходить, а то ты сам себя скоро туда сведёшь. Так они и идут. Кварталы просто огромные и здесь очень шумно и невероятное количество магазинов. А учитывая то, что Накахара шопоголик... Это заняло шесть часов. Дазаю кажется, что они обошли каждый магазин, который им встречался. Серьёзно, Осаму сейчас упадёт. Его ноги не выдерживают. Когда они выходили был час дня. Они были в ресторане до трёх. А вернулись они в девять, когда на улице начинает по-немногу темнеть. — Ты знаешь, что я тебя не-на-ви-жу? — Осаму драматично падает на кровать, накрыв лицо рукой. Ноги невыносимо болят и количество купленного тоже невыносимое. — Это очевидно. Но тебе ведь понравилось, да? Дазай думает о том, что, возможно, это был его лучший день рождения. Но он этого не скажет, нет. — Ага, может быть. Чуя самодовольно ухмыляется. Что ж, теперь та часть дня, которой он ждал больше всего. — Это ещё не всё, — загадочно произносит он, скрываясь за дверью. Дазай выжидающе смотрит в сторону двери. Да, возможно ему совсем немного интересно. Потому что этот день и так уже был очень насыщенным, что ещё мог придумать Чуя? Накахара возвращается с двумя бокалами и бутылкой вина. — Ты ведь устал? — он наклоняется над своим кованным столом, дабы расставить бокалы. — Самую малость, — фыркает он, с интересом наблюдая за действиями Чуи. — Хочешь выпить? — Не откажусь. Чуя разливает вино, выключает свет, садится и хлопает по стулу рядом. И это всё так... Господи. Это так красиво. Дазай просто боится использовать слово романтично, но... Луна светит прямо в огромное, панорамное окно, свет в других домах немного освещает улицы. И они только вдвоём. И Дазаю так хочется его поцеловать. Снова. Но он берёт бокал, делая глоток. Вино вкусное, сладкое, но не слишком крепкое. Идеально. Дазай очень любит именно вино и, похоже, это тот самый редкий случай, когда они с Чуей полностью сходятся во мнениях. Они сидят и разговаривают ещё где-то час. За это время Накахара получает больше голодных взглядов, чем за весь день. И чёрт подери, он же не просто так попросил отца и Поля уехать сегодня? Он ведь не просто так устраивает всё это? Конечно нет. Он хочет сделать день рождения Осаму незабываемым. И запомнить этот день самому... Именно поэтому, когда окончательно стемнело он пододвигает свой стул к стулу Дазая ближе. Намного ближе. Настолько, что легко перебирается соседу на колени. Дазай почти удивляется действиям Чуи, прижимая его к себе за талию и вдыхая запах его волос. Как же он его обожает. Руки, которые отказываются работать так, как должны, опускаются ниже, на бедра Чуи и это, блять, невыносимо. Накахара тянет руку к галстуку Осаму и притягивает для поцелуя. Он был... Ну, по началу медленным, но глубоким и до чёртиков интимным. Дазай углубляет и без того глубокий поцелуй, кусая губы Чуи. Но через некоторое время Чуя отстраняется и встаёт. На секунду Осаму даже разочаровывается, но Накахара тянет его за галстук и он покорно встаёт, и идёт за ним. Так они перемещаются к кровати. Чуя не сильно давит на грудь Дазая. Тот садится и Накахара сразу же седлает его бёдра. И Осаму определённо рад такому исходу событий, потому что да, он нуждался в этом так давно... Он целует Чую, придерживая его за бёдра и чувствуя его улыбку на своих губах. Определённо рад. Особенно когда он не сдерживается и опускается поцелуями на шею Чуи, потому что, боже, он её обожает. Он целует за ухом, кусает под кадыком, позже зализывая место укуса, слушает шумное дыхание Чуи и как он сглатывает. И, возможно, ему стоило бы удержаться, ведь, чёрт, отец Чуи завтра вернётся и это наверняка будет выглядеть странно, но Осаму никогда не любил себя ограничивать. Поэтому первое, что Чуя увидит позже, посмотрев в зеркало, будут яркие засосы. И их много. Значительно больше прошлого раза. И Чуя точно убьёт его завтра, но это будет завтра, верно? И, господи, Дазаю так нравится оттягивать зубами чокер, целуя тонкую полоску кожи под ним, ведь она там такая чувствительная и Накахара издает такие потрясающе очаровательные звуки... Руки Чуи не могут найти себе места. Они то в волосах Дазая, то на спине. Но в конце-концов Накахара находит чем их занять. Пуговицы на рубашке Осаму. Расстегнуть их кажется лёгкой миссией. Но только на первый взгляд. Потому что когда Дазай активно исследует его шею, это, ну... Практически невозможно, Чуя буквально дрожит. Ему так нравится то, что делает Осаму. Это нужно было им так давно. Чуя наконец расстёгивает рубашку и движется к ремню брюк. Дазай хрипло дышит и он, пожалуй, немного не осознаёт, что нужно делать. И он думает о том, что на следующий день ему будет невероятно стыдно и он, наверное умрёт, потому что, о Боже, Рембо и Верлен не слепые и они увидят шею Накахары. Но сейчас он не хочет об этом думать. Он осыпает поцелуями такие потрясающие ключицы Чуи. И на них так потрясающе смотрятся оставленные Осаму метки и, Боже, как же это хорошо, как же ему нравится вкус кожи Чуи. И действия Накахары заставляют гореть что-то внизу живота. Ему всё же приходится отстраниться, чтобы снять рубашку. Руки трясутся от возбуждения и волнения, но он всё-таки помогает Чуе стянуть верх. И это, наверное, не совсем нормально, но Дазаю слишком нравится смотреть на него. Чуя наконец справился с ремнём. А потом и пуговицей и ширинкой штанов Осаму. Им обоим приходится привстать, чтобы стянуть с Дазая брюки. Когда они пытаются хоть как-то подняться, происходит трение и оба... Теряют контроль над эмоциями. В комнате слышатся громкие стоны. Брюки и боксёры Дазая летят примерно в ту же сторону, что и рубашка Чуи. Но когда он хочет опять переместиться к кровати Осаму его останавливает. Осаму помогает Чуе снять штаны и, к счастью, на это уходит не так уж много времени. Вслед за ними на пол падают и боксёры. И, возможно, если бы они не выпили, то это было бы до ужаса неловко. И Дазай знает, что ему будет стыдно потом, но точно не сейчас, когда они на кровати у Чуи в комнате и Чуя сидит у него на коленях абсолютно голый и Осаму может... Он, в общем, много чего может. Как, например, зарыться одной рукой в волосы, а второй гладить его спину, совсем немного царапая отросшими ногтями. И целовать его грудь, впалый живот, сильнее давить на талию, немного прикусывать соски и слушать достаточно громкие стоны Чуи. Остаётся надеяться, что стены тут не слишком тонкие и соседям не придётся потом жаловаться на них. Дазай прикусывает губу, стараясь сдержать стоны, потому что Чуя, чёрт, сидит у него на коленях и определённо вызывает трение и ему почти плохо из-за того насколько это хорошо, но так мало... Они уже давно тверды и оба хотят больше. У Накахары был грандиозный план и он хотел столько сказать, но сейчас, в реальности... Он не может выдавить и слова. В комнате слышны только стоны. Но Дазай не заходит дальше, что очень огорчает. А Чуя хочет больше. Его голова опускается Осаму на плечи и руки покоятся там же. Он просто не может нормально смотреть на Дазая, нет. Не тогда, когда происходит всё это. Голос Чуи хриплый и от этого Осаму вздрагивает. Что ж, он был к такому не готов. Услышать мало того что голос парня, так ещё и... Такое. Наверное, это очевидно. Накахара бы сказал это рано или поздно, но Дазай правда не готов. — Дазай? Я хочу... — Чуя затихает ненадолго, а Дазай вместе с ним, — Я хочу больше. Дазай давится воздухом. Пожалуй, он не совсем был готов услышать это, но он не может не... — И чего же ты хочешь? — охрипшим голосом спрашивает он. — Я... — Накахара чувствует себя невероятно смущённым. Больше чем когда-либо. Он обвивает руками шею Осаму и шепчет тому на ухо, — сделай мне приятно. Возможно это не лучший ответ, но Дазая он больше чем устраивает. И, возможно, он потом пожалеет... Нет, конечно не пожалеет. Но определенно умрёт от стыда. Осаму гладит его талию, живот, надавливает на тазовые косточки и, всё же, слыша тихое поскуливание, он обхватывает член Чуи ладонью, начиная ему надрачивать. Темп не слишком быстрый, возможно даже медленный, слишком жестокий. Чуя, красный от смущения, уткнулся лбом в его шею, выстанывая его имя. И это сводит с ума. Дазай начинает надрачивать себе другой рукой, ускоряя темп. И, о господи, он думает о том, как сильно хочет отсосать Чуе. Он до ужаса смущён, но ему так хорошо. Осаму снова целует Накахару. И стонет его имя в губы. Стоны переходят в откровенные крики, когда Чуя близок к концу. Он царапает спину Дазая, оставляет несколько засосов на его плечах. Глаза закатываются от удовольствия, Чуя в последний раз выкрикивает имя Осаму и прижимается ещё ближе. Такого оргазма у него не было никогда. Возможно, потому что слишком много чувств, может просто из-за Дазая. А может всё вместе. Осаму протяжно стонет и кончает вслед за ним. Этот день рождения он точно запомнит надолго... Надо бы, наверное, сходить в душ или хотя бы вытереться, но, боже, как же не хочется. Чуя уткнулся ему в шею, прикрыв глаза и лениво перебирая его волосы. В голове пусто. И тут раздается звонок. А Дазай, конечно же, чисто по привычке поднимает трубку, не смотря на имя звонящего. Он всё ещё тяжело дышит, когда слышит голос Мори. Чуя поднимает голову, вопросительно смотря на него, а Дазай понимает, что он идиот. — Алло? — охрипшим голосом отвечает Осаму. — Я тебя не разбудил? — обеспокоенно спрашивает Огай, — У вас же сейчас одиннадцать вечера, если не ошибаюсь. Прости, что поздно, сегодня столько дел было, я совсем не успевал позвонить поздравить. С днём рождения, Осаму. — Да...— запнулся Дазай и попытался прокашляться, чтобы его голос звучал не так, словно он только что из могилы, — Спасибо. — Ты что, заболел? — на этот раз голос Мори звучит подозрительно. Накахара на фоне фыркает. — Нет, мы просто как раз собирались ложиться спать... Ну, всё такое... — Дазай не оправдывается, нет, — спасибо за поздравления, ага, давай, я что-то так устал, — зевнул он, — спокойной ночи! И сбросил. Мори уставился на телефон. Он подозревал, что позвонил очень не вовремя.

* * *

Чуя первым убежал в душ. Дазай, пока ждал, думал, что уснёт. И он совсем не удивился Чуе, вышедшему из душа в его футболке. Сначала говорит о том, что у Дазая слишком мало одежды, а потом её ворует... У Дазая не было сил размышлять о том, что произошло — он слишком устал за день и сейчас просто предпочёл бы поспать. Но, стоя под струями воды, он пришёл к выводу, что Накахара ведь наверняка всё так и планировал. И, возможно, после сегодняшнего вечера им, наверное, стоит нормально поговорить. Но не сегодня. Засыпают они достаточно быстро. И до этого не долго засыпали, — у Дазая появилось новое снотворное под названием "Накахара Чуя", — но сегодня усталость чувствуется больше, чем в другие дни. Чуя лежит где-то под боком по привычке обнимая Осаму, а он обнимает в ответ. Утро начинается... Серией лёгких поцелуев инициированных Накахарой. И Дазай совсем не против. Это так непривычно, но так приятно. Единственное, что тянет их обоих — это непонятные отношения. О, это прекрасный способ проснуться, на самом деле. И вставать совершенно не хочется. И после вчерашнего им определённо необходим разговор. Потому что легче уж собраться и наконец обсудить, чем и дальше продолжать так. Осаму нежно убирает прядь волос с лица Чуи и заправляет за ухо. Боже, как же всё сложно. — М-м-м, приготовь завтрак, — просит Накахара. Дазай закашливается. — Ты слишком в меня веришь. — Ну нет, ты сможешь. Или закажи что-то. — Второй вариант безопаснее. Что заказать? — Я хочу удон, — Чуя закатывает глаза, когда видит как смотрит Дазай, — не смотри на меня так, я соскучился по японской кухне! — Ладно, — улыбается Осаму, — будет тебе удон. Дазай в который раз думает о том как же прекрасно, что существует служба доставки еды. Лучшее, что придумало человечество. Заказ им привозят достаточно скоро и Осаму не может понять почему Чуя так рад обычной еде, но он рад, что тот рад. — Ты на себя не заказал? — Я не голоден. — Ешь, — Чуя берёт палочками удон и даёт Дазаю, — отказы не принимаются. Дазай даже не пытается спорить, только тихо ворчит что-то себе под нос. — Как тебе? Ресторан, конечно, хороший, но это же не Япония... — Чуя делает всё, что в его силах, лишь бы не говорить с Дазаем на тему их отношений. Видит же, что он хочет. А Накахаре... Ему так неловко. — Угу, вкусно... — не особо радостно отвечает Осаму, задумавшись. — Дазай? Всё в порядке? — Да, конечно... — Дазай набрал воздуха в легкие и тут же резко выдохнул, — тебе не кажется, что мы должны поговорить? Не кажется. Чуя знает. — О чём? — О вчерашнем? — Ну, у тебя был хороший день рождения, — блять, надо бы закрыться и не нести херню, но Чуе тяжело просто нормально поговорить. Дазай еле выдавливает слова. — Я и не спорю, это были лучшие именины. Но мы же не можем продолжать так дальше? — он всеми силами избегает зрительного контакта. — А что изменится? — и в чём-то Чуя даже прав. — Ну, если тебе это что-то скажет, — Дазай жмурится, — я не хочу, чтобы всё было так. У Чуи сердце уходит в пятки. Господи, что он?— — Как? Осаму отворачивается. Ну какого чёрта это так сложно? Он ненавидит необходимость разговаривать. Иногда он так завидует животным. — Ты знаешь о чём я, —Зачем Дазай вообще начал этот разговор? — Отношения. Накахара молчит. Ещё молчит. Что ж, чисто в теории. Он ведь уже закончил обучение в лицее? И у него теперь больше свободного времени. — Это такая проблема? — Да, — и он всё ещё не поднимает взгляд, — Чуя, ты мне нравишься. Очень сильно. Лучше бы он просто застрелился, честное слово. Накахара сидит неподвижно некоторое время. Затем медленно встаёт, походит и тянет за подбородок, чтобы тот опустился ниже. Целует не напористо, легко. Затем отстраняется и просто произносит: — Ты мне больше. Дазай на секунду забывает как дышать. Почему ему так чертовски везёт? — Так что, мы..? — Получается так. Осаму довольно улыбается, притягивая его для ещё одного поцелуя. — Это, выходит, ты теперь мой парень? Вот же Элис обрадуется! — М, только она? — спрашивает Чуя, поглаживая волосы Осаму. Осаму фыркает. — Сомневаюсь, что хоть кто-то в этом мире рад больше меня. Чуя на это только улыбается. Они еле добираются до дивана, и чёрт знает сколько времени просто целуются. И честно говоря, несмотря на свои опасения... Накахара счастлив. И это правда так хорошо. И Дазай даже готов признать, что, возможно, не зря пошёл на такие жертвы и заставил себя начать этот разговор. Дазай снова целует его шею, оставляя ещё больше меток. Кстати, он крайне удивлён, что Чуя по этому поводу его ещё не убил... Надо пользоваться возможностью! Именно поэтому он сначала лезет под футболку Чуи — уже Чуи, — холодными руками, вызывая дрожь от контраста температур. Затем он медленно начинает задирать её. Пока снимает не полностью, спрашивая разрешения у Накахары. И тот, о чудо, даёт согласие. И Осаму вспоминает вчерашнее минутное желание. А что, если? Он не останавливается на футболке, пальцы спускаются ниже по спине, поддевают штаны и резинку боксёров, стягивая. Осаму слишком сильно нравится смотреть на Чую, лежащего под ним и ожидающего его дальнейших действий. Чуя удивляется, но определённо не против, когда Осаму начинает целовать внутреннюю сторону его бёдер. Он лишь закидывает голову назад и сдавленно мычит. Иногда Осаму прикусывает кожу, вырывая тихие стоны, или оставляет засосы. Ну уж там точно никто не увидит, можно и разойтись. И Дазай, всё же решившись, поднимается чуть выше, обхватывая рукой член Чуи у основания, прикрывает веки и обхватывает головку губами, играя с ней языком. Накахара протяжно стонет, даже не пытаясь сдержаться. О Господи Боже. Всё происходит слишком быстро. Дазай впервые делает кому-то минет и он не совсем уверен, но Чуе, похоже, нравится. Осаму медленно насаживается ртом где-то до половины и сглатывает, слушая рваный выдох. Накахара впутывает пальцы в его волосы, едва ощутимо оттягивая, Когда Осаму берёт ещё больше, подавляя рвотный рефлекс, проходится языком по набухшим венам. Пиздец нахуй, Чуя только сейчас осознаёт, что Осаму, блять, сейчас отсасывает ему. Он громко стонет, надавливая Дазаю на макушку и заставляя взять в рот до конца. Тот вовсе и не против, на самом деле — это совсем не так противно, как ему казалось раньше. Он начинает двигать головой, постепенно ускоряя темп, время от времени намеренно сглатывая и удовлетворенно мыча, когда слышит несдержанные стоны. У Чуи подкатываются глаза от удовольствия. — Даз— Накахара правда пытается предупредить его, о том что он ещё не долго продержится. Но Осаму, видимо, не из брезгливых. Мало того, он ещё и смотрит прямо на Чую. И он всё. Ну, то есть... Как можно смотреть на такую картину и не кончить? Накахара уже потянулся к Дазаю сделать хоть что-то, чтобы доставить удовольствие, однако тот слегка отстраняется и идёт в ванную. И если быть до конца честным, то Чуя и не хочет делать сейчас вообще что-либо. Он просто лежит и смотрит в потолок. Они только стали парой и наверное стоило бы подождать. Хотя, задумываясь о событиях прошлого дня парень уже не знает, о чём думать. Его всё ещё напрягает то, что говорил ему отец про отношения. Накахаре не так страшно, потому что по сути дела они с Осаму уже выстроили их. Они жили в одной комнате девять месяцев, учитывая то, что они сейчас вместе в Париже — почти девять. Но Чуя боится, что этого недостаточно. И его усилий будет тоже недостаточно. Вырывает из мыслей его только хлопнувшая дверь ванной. — Что-то случилось? — осторожно спрашивает Осаму. Чуя выглядит обеспокоенным. — Ничего особенного, я задумался, — не хватало Чуе, чтобы Дазай узнал, о чём он волнуется. Это будет позор. — Как скажешь, — Дазай смотрит на него с подозрением. Чуя поднимает руки приглашая в объятия. — Идёшь? Дазай ложится рядом, уткнувшись Накахаре в шею и обнимая под руками. — Предлагаю сегодня ничего не делать и спать, — довольно зевает он. — Ты уезжаешь через три дня. Точно хочешь заниматься этим весь день? — с подозрением спрашивает Накахара, — Мы ведь ещё в стольких местах не были... Только три дня. Чёрт. — У нас есть ещё целых три дня... — протестует Осаму, — Можно же хоть один день посидеть дома..? А потом возвращаться в Японию. И два чёртовых месяца до следующей встречи. Они, конечно, будут общаться, но это не то — этого мало. Они буквально девять месяцев вместе провели, а сейчас минус два с половиной. А потом университет... — Зачем? Тебе не нравится Париж? — Мне нравишься ты, а Париж, так — приятное дополнение. Чуя издает тихий, обречённый звук. — Тебе лишь бы поспать. — Ага. Зато с тобой. Дазай в самом деле закрывает глаза и спустя какое-то время засыпает, несмотря на протесты Чуи, который, в прочем, не так уж сильно протестовал. Кто бы мог подумать, он — и заснуть днём! В последний раз такое было, наверное, когда он был ребёнком. Но Чуя действовал на него как сильное снотворное. Накахара перебирает волосы — о боже как непривычно, — своего парня. По нему видно, что ему это больше чем нравится. Он, конечно, очень мило спит, но Чуя слишком много думает, когда Дазай его не отвлекает. Его мысли начинаются тем, что он полный ноль в отношениях и заканчиваются мыслью: “Как скрыть засосы от папы и Поля?“ Кстати говоря, очень актуальный вопрос. Потому что даже тональный крем не до конца поможет. И так как Чуя хочет сделать каминг-аут... Это будет ещё более неловко. Они пролежали так часов до шести вечера. И, хоть Чуя и пытался пару раз разбудить Осаму, тот упёрся и не захотел никуда идти, выбрав вариант спать дальше. Когда они наконец соизволили встать с дивана, заказали пиццу и роллы и провели весь вечер за просмотром фильмов. Чуя под конец уснул у Дазая на плече. Но так как Чуя постоянно крутится во сне, просыпается он полулёжа на Осаму. — Сколько времени? — М-м, — Осаму потянулся, лениво повернув голову в сторону часов, — уже одиннадцать? — Чёрт, — Накахара быстро встаёт с кровати. — Ты куда? — недовольно мычит Осаму. — Никуда, — быстро отвечает Чуя, — Одевайся. Он подходит к туалетному столику и смотрит на свою шею. Вчера он пытался туда вообще не смотреть, но через пол часа приезжают родители. Накахара на скорую руку увлажняет лицо и наносит тональный крем. Вообще, лицо он тонирует, чтобы не сильно контрастировало с шеей. И надеется, что будет не так видно. Найти бы ещё одежду какую-то... Дазай на скорую одевается в первое попавшееся, пытаясь не уснуть обратно. Спал он в не очень удобной позе, поэтому сейчас мышцы неприятно ноют, но ничего — переживёт. Родители Чуи должны быть вот-вот и Осаму очень надеется, что они ничего не заметят. — Если что, — Накахаре тяжело говорить. Потому что ему не очень хочется скрывать отношения, но если Рембо и Верлен увидят... Что ж, это будет неловко, — мы собираемся прогуляться. — Ладно... Чуя с горем пополам находит белый, лёгкий гольф без рукавов и джинсы. Только он их натягивает, как дверь открывается. — Мы дома! — слышится голос Верлена. Накахара с Дазаем — который просто стоит в сторонке, — выходят встречать Артура и Поля. В принципе, это можно считать успехом: никто ничего не спросил. Да и спрашивать было нечего: ничего не видно под гольфом, а засосов на открытой части кожи почти нет, — по большей части из-за тональника и тому, что нижней части шеи досталось больше всего. Потом Осаму с Чуей выходят погулять по районам. Всё-таки уже завтра днём Дазай уедет. И это... Это на самом деле печально. Потому что проведя десять месяцев вместе будет тяжело. Каждый из них будет скучать. Весь вечер они собирали вещи. Точнее Дазай собирал, а Чуя помогал. На сердце было как-то тоскливо. Конечно, они встретятся, но когда ещё это будет? Когда они легли, Дазай обнял Чую со спины, уткнувшись ему в шею и целуя. Чуя засыпает достаточно быстро, а Осаму ещё полночи не может уснуть, мучаясь. Как он вообще спать будет, когда вернётся домой? А ещё Саму. Они с Харой только привыкли друг к другу, даже не буянили особо всё то время, что пробыли в Париже. Отец Дазая, конечно, не был против кота в своём доме, ведь он и дома так-то не часто бывал, но вот как самому коту будет? Ну хоть Рюноскэ есть, Саму можно на него натравить... Сон догоняет его уже ближе к утру. Следующий день проходит как в тумане. Просыпаются они в восемь, последний раз идут завтракать в то кафе, которое Чуя привёл его в первый вечер. Потом Верлен подвозит их к аэропорту. Дазай заверяет Накахару, что тут они могут попрощаться. Что всё хорошо и они скоро увидятся. Они договорились приехать в Колорадо на месяц раньше, дабы обустроить комнату — совместную, потому что им ну очень понравилось жить вместе, — но Чуя всё ещё не убеждён. Осаму не хочет уезжать, его парень не хочет, чтобы тот уезжал. В конце концов, Накахара на прощание целует Дазая. У всех на глазах. Смело для того, кто две недели назад ругал его, говоря: "А если соседи увидят?" Поцелуй долгий, медленный, растянутый. Потому что... Ну, после почти года проведённого вместе не хочется расставаться ни на секунду. Осаму не очень весело улыбается, отстраняясь. — До встречи, — полушёпотом говорит он на прощание.