История о форме огня

То празднество, если можно назвать так, что устроили в Академии, было воистину элегантно и дьявольски прекрасно. Войдя в главный зал, который минувшим днём украшали сама Сабрина и Вещие Сестры, она удивилась тому, что сделал тут Блэквуд и его более старшие и по совместительству опытные колдуны. Вокруг статуи Бафомета поставили три стола в изображении буквы «П». Расселись, подобно картине «Тайная Вечеря», за средним столом. По правую руку от Дьявола сидел Блэквуд, по левую — Николас, подле него Сабрина с Доркас, Агатой и Амброузом. Со стороны Блэквуда располагались Пруденс, Зельда и Хильда. По краям примостились ученики Академии, которых пригласил Блэквуд, порекомендовав их как очень хороших будущих специалистов. Тринадцать. Сабрина одной из первых заметила это сходство, из-за чего по телу пробежалась дрожь, и некоторую часть ужина провела в размышлениях, не замечая того, о чем говорил Отец, о чем говорили другие, и даже не обращала внимания на Ника, который, что было удивительно, слушал Дьявола с интересом и несколько раз даже позволял себе спрашивать что-то. В результате этих расспросов Люцифер произнес так, что слышали все: — Ты действительно лучший маг со времен Эдварда Спеллмана... Я приятно удивлен. Сабрина думала лишь об одном. Она переставала верить в обычные совпадения, а потому силилась вспомнить оригинал картины, вспомнить, где сидел Иуда, и кто в их расположении им стал. — Послушай, Ник, — тихо прошипела Сабрина, наклонившись к уху молодого человека. — Ты не помнишь расположения Апостолов на картине «Тайной Вечери»? Скрэтч, заметно удивленный ее вопросом, обернулся к Сабрине и нахмурился, будто обдумывая свой ответ. На самом же деле его интересовало только то, к чему ей понадобилась эта информация именно сейчас, да еще и в таком месте. — Послушай, Сабрина, ты явно не в лучший момент интересуешься подобными вещами. Я не помню расположения, вернее, помню не детально и могу ошибаться. Я явно тебе не помогу. Спеллман обреченно улыбнулась, кивнув, как бы подтверждая его правоту, и уставилась в свою золотую тарелку с салатом. Она была, кажется, единственной из всех, кто не притронулся к мясу, приготовленному специально для этого события. В последнее время она совершенно не могла смотреть на мясо, лишь от мыслей о том, что когда-то это было живое существо. Еще одна вещь, которая абсолютно шла вразрез с ее происхождением и тем, что она ведьма. Это передалось ей от матери, и все те качества, что передались именно от нее (а их было предостаточно), очень злили — как думала Сабрина — ее настоящего отца. Ей было трудно дышать и хотелось поскорее уйти. Хотелось погулять в гриндейловском лесу. Такой волшебной казалась эта ночь! Гулять бы по лесу в компании Салема и ни о чем не думать! Но она была вынуждена сидеть здесь и скучать. Девушка подперла подбородок ручками и грустно уставилась в тарелку перед собой. «Необязательно так надменно скучать, Сабрина» — через несколько мгновений в ее голове раздался отцовский голос, но она и бровью не повела, прекрасно зная, что Дьяволу было бы в радость упрекнуть ее ужасные манеры. Девушка напряглась, прошептала несколько слов на латыни и ответила ему так же, всем своим видом, однако, показывая непринужденность и спокойствие: «А что мне еще делать? В такой атмосфере усну ненароком. Это тебя Фауст развлекает.» «— Придворный чудик из него отличный. Ты только послушай его серьезные речи! Смехотворно. Иди, Сабрина. Уверен, за пределами Академии тебя ждет кое-что интересное. За тетушек не беспокойся.» Сабрина, решившаяся воспользоваться этим шансом, чмокнула Николаса в щеку, тихо попрощалась с Доркас, и выскользнула из-за стола. Поскорее скрылась в темноте коридора и только тогда оглянулась назад, на спины семьи и друзей. Пусть проводят время так и выслуживаются перед Темным Повелителем. Неожиданно из-за угла выскользнула тень и, отделившись, обрела очертания черного кота, который приветственно мяукнул и приласкался к ногам хозяйки. — Салем? — в удивлении прошептала Сабрина, боясь, что ее услышат. Кот будто махнул головой в знак приветствия и направился к выходу, показывая, что Сабрине стоит идти следом. — Салем? Куда ты меня ведешь? — ведьма все-таки направилась за котом, поскольку ни в какой форме на вопрос отвечать он не планировал, и ей оставалось только послушаться. Она следом за ним вышла из Академии и спустилась в светлую ночь. Салем вел ее дальше, к кромке леса, и девушка безропотно шла за питомцем, хотя ей все еще было интересно, куда и зачем он ее ведет. Когда кот завернул за одно из деревьев, Сабрина увидела, как он остановился у женских ног в белых туфлях на каблуке и с острыми носами. Женщина опустилась на корточки и погладила кота по голове, а он благодарно приластился к ее рукам. Затем фигура подняла голову, и Сабрина узнала эту мягкую белоснежную улыбку. Несколько месяцев назад в йоль она уже видела ее. Свою маму. И фотография в ее комнате... там была та же улыбка. — Мама? — Спеллман не верила своим глазам и на мгновение даже подумала, что это чья-то злая шутка или это уловка, чтобы поймать ее. — Здравствуй, моя милая, — Диана выпрямилась, протягивая руки к дочери. Она сразу же поняла, о чем думает Сабрина. Это было очевидно после событий прошедших месяцев. — Сегодня волшебная ночь. Поэтому я и здесь, — она старалась никак не проговориться о том, что она попала на землю своим желанием. Это было теперь неважно. Ничего уже не было важно. Сабрина, потерявшая и дар речи, и самообладание, бросилась на шею матери, сразу же заключенная в ее объятия. Знакомый цветочный аромат снова ударил в нос, из-за чего Сабрина полностью убедилась в том, что все это реально. «Так вот почему в Церкви я почувствовала этот аромат...» — пронеслась в ее голове шальная мысль, но теперь она казалась совершенно реальной и, кроме того, самой логичной. — Но... как это возможно? Мама, у меня столько к тебе вопросов! Мне столько нужно узнать! — Спеллман задыхалась от возбуждения, отстраняясь от мамы и смотря ей прямо в глаза. Диана спокойно взяла ее за руки, мягко поглаживая большими пальцами тыльные стороны ладоней. — Тише, тише. Я отвечу на все твои вопросы, на которые смогу. Прошу, давай прогуляемся... Я так скучала по Гриндейлу! Сабрина бурно закивала, всецело поддерживая предложение матери, и они вместе повернули к кромке леса, к реке Свитуотер. — У тебя очень милый фамильяр. Я уже успела с ним познакомиться, — улыбнулась женщина, кинув взор на кота, важно следующего рядом с дочерью. — Салем. Он такой!.. — Ей на мгновение даже захотелось рассмеяться, а дома выразить фамильяру всю благодарность, которую он заслуживал. — Но... все-таки. Тетушки знают, что ты... здесь. — Нет. Никто не знает, и я не хочу, чтобы кто-то знал. Если твои тетушки до рассвета вернутся домой, я поговорю с ними с большой радостью. Мне бы хотелось увидеть всех вас. Я соскучилась... за шестнадцать лет. — Но все-таки, как ты оказалась на земле? — Колдовством. Высшие силы дали мне шанс увидеть свою семью в этот волшебный час, — ее губ коснулась нежная улыбка, однако она была полна усталости и грусти. Диана бросила взгляд на деревья по левую руку от себя, узнавая, кажется, каждое из них. — С рассветом я вновь умру. Нельзя нарушать цикл. — Мам... я знаю, что ты не хочешь об этом говорить, но я обязана спросить! Как получилось так, что я дочь Люцифера? Что произошло тогда? Этого вопроса Диана ждала и, скорее всего, именно его боялась с самого начала, и очень долго думала, как на него ответить. Врать она считала делом недостойным и не умела сего, но рассказать правду тоже не сумела бы. Кроме того, она обещала Ему, она не хотела рассказывать о своем поступке, который иначе как предательством назвать не могла. — Ты знаешь все. Тебе рассказали. Мы с Эдвардом пошли на отчаянный шаг, потому что никак не могли зачать детей. Он имел расположение Владыки, и потому обратился к нему... А он помог своему слуге. — Грудь кольнуло от слов, произнесенных ею, а в голове продолжился рассказ, но она ничего не сказала дочери. «А я с той ночи начала мыслить лишь о Нем. Не выдержав и недели, после я пошла в церковь и очень долго молилась, в слезах перед Богом, просила простить меня, ведь я не виновна, но я полюбила. Полюбила того, кто предал Господа и любви ничьей не заслуживал. Это не спасло меня... ведь в ответе Бога я слышала Его голос. Он играл со мной, как с любой другой, попавшей в Его сети. Все девять месяцев чувствовала, что высшие силы — правда, до сих пор не знаю, Ада или Рая — защищают и помогают мне. Эдвард начал замечать мое состояние, и оно все больше стало волновать его, но я списывала на то, что мне не здоровится. Только в ночь твоего рождения, моя милая Сабрина, я увидела его. Тогда Эдвард отнес ребенка на его благословение. Я до сих пор не знаю, о чем они говорили... Через несколько дней ты была крещена в христианской Церкви, а потом и в Церкви Ночи. В один из дней Эдвард вернулся домой мрачнее обычного и не желал говорить даже со мной. Прошли годы, но я до сих пор не знаю, что тогда случилось... А потом, шестнадцать лет после смерти, я... я была почти счастлива! ведь это так. И я продолжаю быть счастливой, и буду таковой до последнего мгновения, пока Пандемониум не рухнет, а этого не случится никогда...» — Я не верю, что это так, — наконец-то призналась Сабрина, вырвав мать из потока рассуждений и сама грустно осознавая то, что сказала. — Почему? Думаешь ли ты о том, что случилось тогда? Представляешь? — Вчерашним днем... Блэквуд сказал одну вещь. Я понимаю, что ему нельзя верить! Он ненавидит меня... Но он сказал, что ты лгунья и что я точно такая же, как ты. Неужели ты скрыла что-то от тетушек и даже от папы... — Фаустус... — губ Сойер коснулась сочувственная улыбка, и она сразу же вспомнила то, каким жрец остался в ее сознании и каким являлся теперь по рассказам и поступкам. — Когда-то он был очень хорошим человеком. Я не знаю, что случилось с ним, но свято верю в то, что он просто скрывает свою сущность. Если бы знала я, отчего он стал таким... поверь, это бы дало ответы и на мои вопросы. — Ты не ответила на мой вопрос... — Ах, да. Что ж. Я лгала твоему отцу, и Эдвард, подозреваю я, знал о моей лжи, но я не могу сказать, о чем лгала. Я обещала... Обе замолчали на некоторое время, прислушиваясь к шуму реки, к которой к этому моменту подошли, но после наконец заговорила Диана. — Я бы хотела узнать, как дела у тебя. В обычной жизни, а не в приключениях! Учеба, колдовство, друзья, отношения. Разве не об этом должна знать любящая мать? Даже если нет... мне бы хотелось знать об этом. Мне будет в радость... там, если я буду знать, что у моей дочери все хорошо. — Я учусь в Академии, одна из лучших учениц! Кто бы сомневался... Но так же посещаю Бакстер-Хай. Там остались мои друзья: Харви, Роуз и Сьюзи. Лучше, чем они, у меня не осталось никого. В Академии в последнее время я хорошо дружу с Вещими Сестрами. Отношения... мам, это ты знаешь. Ник. Я люблю его, а он любит меня, и никакие трудности нам не страшны, потому что мы вместе. Они остановились у самого берега, чуть ли не касаясь воды, и вдумчиво смотрели на блики луны в голубых волнах. — Ты говоришь о нем, как о самом лучшем парне на земле. Меня радует это. Я надеюсь, что вы будете счастливы. — Я была бы счастлива уже сейчас, если бы не отец... настоящий отец. Сабрина, впрочем, как и Диана, немного стыдливо называла двух мужчин отцами, но Диана сразу же заметила различие: когда она говорила об Эдварде, она обращалась к нему «папа» и говорила с такой мягкостью, с какой не говорила о Люцифере. К нему обращалась с сухим и холодным «Отец» и старалась обходить всех тем, где потребовалось бы называть его именно так. — Он хочет, чтобы ты была готова к адскому престолу, в случае если в одном из очередных бунтов его победят. Ведь так? — Ты так точно сказала то, о чем он, я уверена, думает... Неужели ты так хорошо знакома с характером Сатаны? — Я, скажем так, читала много литературы и составила свое представление, — улыбнулась Диана, решаясь сгладить эту тему, поскольку она могла пойти в нежелательное русло. — Прими то, что он, как всяк король, скорее всего, желает того, чтобы престол перешел в руки достойного наследника. Этот наследник один, только ты... — Не только я, — проронила Спеллман, закусив нижнюю губу, и судорожно выдохнула, будто бы достаточное количество свежего воздуха в легких спасет ее от такого ужасного состояния. — Лилит... беременна. Обманом, как я выяснила, но так. Теперь у нас с Калибаном есть конкурент. Или, по крайней мере, будет. — Калибаном? — старшая Спеллман, разумеется, знала, кто это такой, а кроме того, что знала, была знакома — а предпочла бы не знакомиться вовсе. — Глиняный принц князей Ада... Возможный наследник Сатаны, который должен будет править вместе со мной. Знала бы ты, как он меня бесит! Одним своим видом. А его высокомерие... — Сабрина недовольно фыркнула и топнула ножкой. Показалось, что в ее глазах забегали чертики, и прямо в это мгновение она представляет, как сбрасывает ненавистного принца с обрыва или по-иному расправляется со слащавой мордашкой. Из-за реакции дочери, так похожей на обычные реакции ее самой, Диана рассмеялась, из-за чего заулыбалась и дочка. — Может, он и не виноват в том, что такой. Подумай, его таким сотворили. Он не властен над своими желаниями. —Ты ко всем проявляешь сочувствие. Святая. Я уверена, что тебе хорошо в Раю... Ты заслужила Рай. Диану выдала бы ее болезненная улыбка, если бы в этот момент самообладания не хватило на спокойную, никакую реакцию. А ведь правда... ей было самое место в Раю. Только она сама выбрала свой путь, и теперь этому пути приходилось следовать, ведь назад ступить она уже не могла. — Ничто не сравнится с родной землей. Это все, что я могу сказать. Они простояли еще некоторое время, подставляя лица ветру и чувствуя полную свободу. Здесь дышалось легче, и глоток свежего, настоящего воздуха был для той, кто много лет провела в Аду, настоящим спасением. — Пойдем домой. Тетушки и Амброуз уже должны были вернуться. Они будут очень рады тебя видеть! — Милая, — Диана повернулась к ней, перехватывая ее взгляд, — мне надо поговорить еще с одним человеком. Через час или даже меньше, я приду к вам и мы с тетушками успеем поговорить. Хорошо? Такое поведение матери было для Сабрины довольно странным, но она понимала, что она не была на земле шестнадцать лет и ей была подарена только одна ночь, чтобы снова увидеть все то, чем раньше она дорожила. — Хорошо. Тогда мы встретимся дома. Я буду ждать. Увидимся... — понимая, что маме стоит спешить, Сабрина и сама, поцеловав ее в щеку, быстро удалилась в другую сторону, где и располагался особняк Спеллманов. Диана не стала долго созерцать Свитуотер. За то время, пока Сабрина сидела на церемонии, Диана успела прогуляться по городу и вспомнить все то, чем раньше она жила здесь. От театра до старого здания школы, где сама училась, и место, где когда-то был их дом, но там давно располагалось другое здание. Она опять возвращалась к зданию Академии Незримых Искусств, надеясь, что успеет застать там того, с кем и хотела поговорить. Так оно и получилось. Молодой человек сидел на ступенях академии, смотря в одну точку перед собой, но особо не видя ничего, что располагалось под ногами. Диана почти незаметно взошла на ступени и тихо спросила, отрывая его от мыслей: — Позволите? Николас поднял взгляд и несколько секунд осознавал, кто же перед ним. — Миссис Спеллман! — он хотел было подняться, но женщина остановила его взмахом руки и сама опустилась рядом. — Здравствуй, Николас, — улыбнулась Диана, смотря глаза в глаза. Было в его молодых глазах что-то похожее на усталость, страх, мучение. Он пережил столько всего, что Спеллман не удивлялась тому, каким взрослым был этот парень на самом деле. Ему было далеко не шестнадцать, и она это знала, но для нее он навсегда остался бы молодым человеком. — Как Вы оказались здесь, миссис Спеллман? — Они сидели в молчании недолго, и первым диалог начал Николас, заметив, что женщина слишком увлеклась своими мыслями и рассматриванием светлейшей луны в эту ночь. — Он исполнил мое желание, и вот я здесь. — Я заметил Вас еще в церкви... — опять замолчал на несколько мгновений. — Сабрина знает? — Знает. Я говорила с ней только что. Кто сейчас в Академии? — Все. Я думаю, до самого утра они не посмеют разойтись. Разве что Спеллманы уйдут раньше... они почти сразу же заметили уход Сабрины, но и ни слова не сказали. «А что они скажут?» — на секунду подумала Диана. По крайней мере, тетушки не стали бы говорить при всех о чем-то, а, скорее, поговорили бы с племянницей дома. — Диана... Вы ответите мне на один вопрос? Я не знаю, дозволено ли мне это узнать, но после нашей последней встречи я мучался этим вопросом. Сойер отметила в глазах Николаса легкую тоску и сожаление, будто бы он знал какую-то часть из того, что должна была рассказать она. А он знал, в этом Диана не сомневалась. А ведь дело было в другом... — Подожди. Для начала я задам тебе вопрос... все еще? Ведь прошло шестнадцать лет... — Шестнадцать. И что с того? Да. Все еще да. Вы ожидали иного, Диана? — Не ожидала... Что же, какой у тебя вопрос? — Вы и Темный Владыка. Я заметил это еще тогда. Что это? Он ведь не способен на любовь. Очередная болезненная улыбка озарила лицо женщины, и она молчала долгое время. — Способен. — Наконец-то начала говорить Спеллман, — просто его никто и никогда не любил. Поклонялись, обожали, но... не любили. Сложно жить с осознанием того, что я предала своего супруга, но такова была божья воля. Это Бог даровал Дьяволу шанс. — Вы говорите о божьей воле так просто, Диана! — Я не могу судить о воле Господа, но в Аду увидела очень много. Скоро будет рассвет... Прощай, Николас. Мне пора, — Диана, одарив его нежнейшей улыбкой, поднялась, отпуская руку Ника, и отступила от него на шаг, — Если тебе нужна будет помощь... Только скажи об этом, и я приду... — она медленно принялась отходить к лесу, чтобы исчезнуть среди деревьев через несколько секунд. Николас так и остался стоять на одном месте, провожая взглядом её ещё дольше, чем следовало, а потом его взгляд потерялся среди темноты стволов, но разум прекрасно понимал, что он уже не отыщет там никого... В доме Спеллманов царила тишина, хотя никто уже не спал. Сабрина вернулась первой, перебросилась парой слов с Амброузом, но у неё не было сил на что-то большее. Она ждала того часа, когда мама постучит в дверь и расскажет всё, что хотела рассказать. Вскоре вернулись и тётушки. Они обсуждали то, что пропустила Сабрина, и она решила спуститься на кухню, чтобы избежать на утро расспросов, поскольку тогда она этого бы просто не выдержала. — Тётушки! Вы вернулись рано. Всё хорошо? — девочка, кутаясь в паутинку, спустилась по лестнице и села на свой стул. Зельда сидела во главе стола, покуривая сигарету, а Хильда сразу же принялась за какую-то стряпню. — Удивлена, что тебя это интересует. Всё хорошо. Владыка, кажется, всем остался доволен, но недвусмысленно предупредил о том, что дома нас ожидает какой-то сюрприз. Какой, не хочешь нам сказать? — строгий взгляд тётушки всегда действовал на Сабрину угнетающе, она всегда сжималась под ним, и этот раз не стал исключением. — Я не знаю, о чём он говорил, но... Я видела маму этой ночью! Не призрака... Живую, — она выпалила это быстрее, чем могла бы подумать, что это не понравится тётушкам. Хильда уронила что-то, уставившись на племянницу, а Зельда изогнула бровь, показывая, что совершенно ей не верит. — Вот как? И, как такое возможно? — строгость в голосе Зельды пробирала до мурашек. — Сегодня волшебная ночь, Зи. Мало ли, что Владыка мог сотворить! — Хильда даже как бы одёрнула сестру, замечая, какими глазами на них глядит племянница. Неожиданный стук в дверь заставил подпрыгнуть всех. Они переглянулись, задавая один негласный вопрос: "Кто это?" Единственное предположение казалось странным, ибо кто-кто, но Николас точно предупредил бы о том, что зайдёт. Если бы что-то произошло — Сабрина бы знала об этом. Не она, но кто-то бы точно знал! События прошедших месяцев расшатали психику всей семьи, а потому они даже не хотели подходить к двери. Только через несколько секунд Сабрина поняла, кто это мог быть. Она мгновенно вскочила со стула, чуть не сбросив рукой солонку со стола, и побежала к двери, услышав только оклик тётушки Хильды: "Куда ты!" Юная ведьма дёрнула задвижку и распахнула дверь, пуская в дом свежий воздух. На пороге стояла... мама, и её блаженная улыбка сразу же вселила в Сабрину спокойствие. — Сабрина, что же ты творишь! О, Сатана... — Зельда выросла за её плечом, гневно размахивая мундштуком, но обомлела в секунду, увидев силуэт на крыльце, — Диана? Неужели это ты? — Я, Зельда. Живая и невредимая. Сегодня ведь волшебная ночь, — Диана улыбнулась и переступила порог, доказывая, что она не дух и не страшный призрак, которого нужно впустить, иначе он бессилен, — Я ведь пришла... Оттуда. Пребывая всё ещё в огромном шоке, Зельда проводила Диану на кухню, где в такой же шок впала и Хильда, мгновенно начав расспрашивать женщину о тех вещах, которые могла знать только она одна. Диана легко, как и много лет назад, отвечала на эти вопросы, не меняя слов, которыми говорила тогда. Не осталось теперь сомнений, что она была настоящей. — Но как ты, скажи мне, сумела выбраться? — Зельда закурила новую сигару, уже потеряв им весь счёт. — Я не могу рассказать об этом. Я просто очень сильно пожелала. Мне нужно вас предупредить... Послушайте, Ад в опасности. Я знаю, что вы отвернулись от Сатаны, но ему сейчас, как никогда, нужна ваша преданность в борьбе с настоящим злом. Я не могу сказать больше, но я знаю, что мы все в опасности. И вы все в опасности. Сабрина, милая... — женщина смотрела на дочь внимательно, с осторожностью, — Я знаю, что ты не можешь простить Николаса, но только он может тебя защитить. Я доверяю ему, так доверься и ты... Вы столкнулись с очень опасным врагом. — Ты знаешь, кто это, Диана? — Зельда внимательно смотрела на женщину, и Диана одним взглядом показала, что знает, но не может сказать при Сабрине. Она не хотела совсем пугать дочь... — И ты знаешь это, Зельда. Мы все это знаем, только не признаём... Признайте. Я помогу вам, как только мне дадут волю. Она посмотрела в окно и заметила, как вдали, за высокими елями, забрезжили первые лучи солнца. Ей пора была уходить. — Мне пора... Диана поднялась, мгновенно обняла дочь и поцеловала её в лоб. — Возьми это, — женщина сняла со своей шеи овальный блестящий кулон, — Когда тебе нужна будет помощь в этой войне — он поможет. Я люблю тебя. Помни об этом. Сабрина кивнула, сжимая его в ладони, и постаралась скрыть слёзы, пока Диана так же тепло прощалась с тётушками. Даже Хильда расплакалась, провожая женщину. — Будь осторожна... — напоследок сказала Диане Зельда, и, кивнув на её слова, женщина устремилась вперёд. К лучам солнца. Высокая фигура Люцифера в золотых одеждах обняла её, заслоняя свет, и оба они исчезли в адском огне, возвращаясь в свой дом... В ад.