Русь, но почему матушка...

Когда Валентин постучался в очередную дверь, солнце уже ушло за горизонт. Лестничные пролеты, и так выглядевшие не слишком приветливо, стали зловеще темными. Дверь Валя выбирал методом исключения: наименее пугающая, наиболее приятная. После встречи с Борей ему не очень хотелось нарваться на очередных своих старых знакомых, поэтому он тщательно переворошил память, стараясь воспроизвести место жительство каждого. Итак, отметя несколько неудачных вариантов, студент остановился перед очередной дверью. Она была самая обычная или, по крайней мере, старалась таковой казаться. На ней нельзя было найти ни одного отличительного знака, ничто не указывало на личность её владельца. Она была тем самым стандартным примером двери из дома-панельки. Эта дверь не вызывала ни негативных, ни ярких позитивных эмоций, проще сказать, самая заурядная простая дверь. Это Валентина вполне устраивало, и он решился постучать. За стеной послышались тяжелые шаги, жилец прислонился к глазку:  - Зачем пришли? - по ту сторону двери раздался уставший голос. Валентин поспешно выдал заготовленную, но так и не пригодившуюся речь: - Здравствуйте, меня зовут Валентин. Я провожу исследование об уровне счастья среди населения для института. Буду рад, если вы согласитесь ответить на пару вопросов. Разрешите войти? Речь была не впечатляющая, и вряд ли кто-то согласился бы просто так впустить незнакомца в свою квартиру. Но человек за стеной был либо слишком отчаявшимся, либо чересчур уверенным, потому что дверь распахнулась. На пороге стояла девушка лет за двадцать, простенький домашний халат и потертые тапочки и, еще одна причина, почему ей не стоило открывать дверь незнакомцу, - круглый живот, ясно дающий понять, что она беременна. Женщина, подпирая руками спину, произнесла:  - Я вас кажется видела, вы же тот студент, который к матери на выходные собирался? Мне баб Наташа про вас рассказывала. - К лучшему или к худшему эта девушка тоже уже знала Валентина. Девушка продолжила. - Давай на ты? Я как раз чай садилась пить, присоединяйся. Валентин молча проследовал в квартиру за незнакомкой. На столе вместо чайника обнаружилась бутылка дешевого вина из Пятерочки, которую, правда, хозяйка быстро спрятала в холодильник. - Ой, я, кажется, не представилась. Меня Светой звать. - Девушка улыбнулась и тут Валентин осознал, что они почти ровесники. Студенту сразу сделалось неловко расспрашивать её о жизни:  - Спасибо, я эм…не знаю, сможете ли вы, то есть ты, мне помочь. Мне бы надо узнать счастлива ли ты? Может что-то из твоей жизни интересное? - Валентин отчаянно старался не коситься на живот девушки, обходя эту тему стороной.  Свету, кажется, ничуть не смутили его вопросы и, заметив невольные взгляды Валентина, эмоционально начала - Да-а-а, папаша у ребенка тот еще урод…а ведь какой обходительный был сначала! Цветы, конфеты, плюшевые медведи и «Ой, Светочка, давай я тебе такси до дома закажу».  Да и ты другого не ждешь от такого то человека – бизнесмен, крупный акционер, самые большие пожертвования в благотворительные фонды, по телику выступал, местный парк открыл. Я и представить себе не могла, что такой человек может обратить на меня внимание, меня – студентку политеха! Он мне, кстати, первый написал, расспрашивал, где учусь, чем увлекаюсь, и, в итоге, уговорил встретится. Это было как в самых трогательных ромкомах! Мы все его свободное время проводили вместе: он водил меня в кафе и рестораны, на выставки и в театры. Иногда мы просто сидели у меня и пили чай, тогда я еще не думала, почему он не хочет звать к себе домой… Потом оказалось, что я беременна, ты бы только видел, как он радовался, приехал с огромным букетом и отвез меня на УЗИ. Ничего не предвещало беды, но потом выяснилось, что я жду девочку. Он резко охладел, я всё его успокаивала, мол могу и второго родить и УЗИ всегда может ошибаться. Он всё был непреклонен, очень уж хотел мальчика, наследника. Через неделю он пропал, на звонки не отвечает, смски не смотрит. Я испугалась, что что- то ужасное произошло, что он может уже никогда не написать, что его уже нет на этом свете… А потом ко мне заявилась его жена. Оказывается, у него была другая семья: дочки, собака и жена. Эта женщина весь день стояла у моей квартиры, выкрикивая всякие мерзости, грозилась навесить на меня уголовку за то, что я, зараза такая, соблазнила ее мужа. Я даже не хочу её винить, но объяснять ей было что-либо тоже бесполезно, кто поверит, что молодая девчонка крутила роман с бизнесменом не из-за денег. Она даже слушать не хотела о том, что я не знала о его семье. Самое паршивое – она осталась жить с этим мерзавцем, несмотря на все мои попытки донести ей, что он за скользкий тип. Света всхлипнула и разрыдалась. Валентин был обескуражен таким поворотом событий: в своей жизни он ни разу не успокаивал плачущих девушек и, что ему делать, решительно не знал. Он положил свою руку на ее и просто молча сидел, глядя на стену, обдумывая сказанное. Они просидели так, по крайней мере, полчаса, пока Света не успокоилась. Валентин решился прервать молчание:  - И, что вы… то есть ты планируешь делать дальше? Света вытерла глаза рукой и решительно глянула Вале прямо в глаза:  - Я-я собираюсь воспитать моего ребенка счастливым. Я сделаю всё, чтобы дать ему лучший счастливый мир. Она будет моим маленьким счастьем. Я буду счастлива, если сделаю её счастливой. Валентин еще долго сидел со Светой на этой старой советской кухне. Они говорили обо всем: о жизни и ее смысле, о счастье для человечества, о войнах и мире, о любви и ненависти. Валентин, кажется, за все годы учебы на психфаке не задал себе столько вопросов, пытаясь найти ответы на другие. Весь чай был выпит, все вопросы заданы и время было уже за полночь. Валентин явно засиделся в гостях и пришло время уходить. Студент прощался со Светой, с ее миром, с ее мыслями и с ее маленькой надеждой. Света сказала, что назовет девочку Надеждой, в честь бабушки, но Валентин видел в этом имени гораздо больший смысл.