Укусы комаров и немного романтики

      - Ба, ну хватит… перестань! – Чонгук возмущается, но стоит ровно. Его не было в селе весь учебный год и сейчас бабуля не скупилась на поцелуи. На щеке красовался смачный отпечаток малиновой помады, которую он потом еле смыл. А старушка-то специально для него намарафетилась! Соскучилась по внуку, удивительно что не забыла, как тот выглядит.       Чонгук сам из города и всю вот эту сельскую суету на дух не переносит. Дав матери понять, что коровы и куры её сына бесят, она решила, что каникулы у бабки с дедом это отличный вариант! Заебенный, он бы сказал.       Надо же балбеса воспитывать.       Чонгуку семнадцать и его чуть не вытурили из колледжа за драку с одногруппником, который от чего-то решил выразить своё ярое недовольство в сторону его светлых крашенных волос. Ну, а Чонгук, который по своей натуре является ярым борцом за права, демократом и просто свободолюбивым человеком, промолчать не смог. Но конструктивный диалог с новоиспечённым собеседником завязать не вышло, поэтому пришлось прописать ему прямо в нос, который и без того имел вовсе не привлекательную горбинку.       А ещё Чонгук ленивая жопа, забросившая все свои кружки, преждевременно успев найти тысячу и одну отговорку в стиле: «к рисованию у меня душа не лежит», «танцы отнимают слишком много времени, я устаю» и так дальше по списку. В целом, так происходило почти всегда. Но сейчас Чонгук не дома, тут нет мамы, которая махнет рукой и забьёт на сына болт. Тут есть дед, который лежащих весь день боков на кровати с телефоном в руках не потерпит, а если узрит подобную картину хотя бы краем глаза, то непременно отправит любимого внука в сад собирать абрикосы, к которым Гук в свою очередь пытает особый вид ненависти. Хуже будет только если парня припахают за животным хозяйством следить.       А хозяйство у предков большое: куры, коровы, есть даже лошадь! Единственное, что Чонгука действительно заинтересовало. Сама лошадь конечно же, а не обязанность за ней дерьмо убирать. Гук на неё буквально слюни пускал, потому что невероятно красивая. Гнедая лошадь с белой гривой, так ещё и послушная. По секрету сказать, всё село деду Чону завидует, такую-то девочку себе выхватить.       Было ещё одно: друзья. Точнее, для Чонгука тут их не было. Он не частый гость в этих краях, местных ребят не знает, но по словам радостной бабули – у них новые соседи с сыном чонового возраста. «Мальчик хороший, подружитесь» (ага, как же). По приезду Чон видел этого парнишу и, если честно, дружелюбным тот не показался. Ходил весь такой в чёрном, нахмуренный, только и делая, что бубня себе под нос названия каких-то семён. Тогда-то Чонгук и понял, что ничего общего у него с этим садовником не найдётся.       Первая неделя, казалось, длится вечность. Чонгук очень долго привыкал к новому графику: каждый день подъем в шесть! Где такое видано? В родном городе, в тёплой кроватке он чуть ли не днями валялся, жопу грел. Мать с самого утра всегда на работе, а значит Чонгука никто не потревожит, не заставит подняться раньше двух часов дня. Но тут всё по-другому. Дед самолично на любимом айфончике будильник выставил, так ещё и своим звонким грубым голосом просыпаться помогает (как смерть над душой стоит, ей-Богу). Чонгук после такого «аккуратного» пробуждения, с залипшими от сна глазами, буквально выползает на улицу и вместо кофе принимает контрастный душ, обливаясь холодной водой прямо посреди двора. Стоит весь мокрый, в одних трусах, еле дышит. Кто бы мог подумать, что за ним в такие моменты пристально наблюдают из соседнего двора. И не кто иной, как тот самый хмурый садовник. Чонгук пока не знает, что он умеет улыбаться, и у себя за окном очень звонко смеётся каждый раз, когда городской сосед в шесть утра орёт от холода, прожигающего его кожу. ***       Во время утренних работ на огороде всё, о чём может думать Чонгук, это смерть. Палящее солнце никого не щадило, приходилось ходить в кепке, которую парень максимально сильно натягивал на нос, дабы не обгорел. Больше всего из этой всей ситуации Чонгук боялся именно этого – загореть и стать похожим на цыганёнка. Но! «Огурцы и клубника не ждут, а потому лопату в руки и пошёл». Дедушкин голос будто эхом в ушах проносился, и в жопу красную кепку с надписью «Fuck off», дед всё равно не понимает английский.       Делая короткие перерывы, когда бабушка приносила внуку холодной воды, дабы тот дух перевёл, Чонгук замечал краем глаза того самого парнишу из соседнего двора: невысокого роста с пушистыми русыми волосами, спрятанными под банданой. Тот копошился по хозяйству, видимо такой же мученик. Но брови его больше не были сдвинуты к переносице, выглядел парень очень даже… добрым? Музыку слушал, которую Чонгук расслышать не смог (бабушка своим голосом даже парозвоз заглушит). Однажды садовник ему даже помахал, но Чон почему-то этот жест проигнорировал. Побоялся? Засмущался, может?       Не важно.       Был момент, когда они пересеклись в магазине. У Чонгука тогда пакет порвался (вот так повезло, блять!), а тот парень помог собрать продукты в другой, особенно долго бегали за рассыпанной картошкой по всему периметру. Они толком даже не пообщались, потому что нашему герою хотелось просто поскорее убежать, чтобы не сгореть со стыда. Бежал так быстро, что забыл на полу самое важное - сигареты (у нас история про Золушку что-ли?). Но запомнил, что соседа Чимином звать. Чонгук тогда вечером все соцсети перерыл, чтоб найти его, разглядеть лицо получше, но ничего так и не раздобыв, сердито откинул телефон на другой угол кровати, пуская по дорогому экрану первые сельские трещины. Мама за это не похвалит, а пизды даст такой, что с телефона придётся пылинки сдувать. ***       - Гука-а, кушать!       Ох, как же бесит это обращение…       Но тем не менее!       Чонгук бросил лопату на огороде, услышав бабулин зов, и тут же полетел обратно во двор. Ногой чуть не убил кошку, которая внезапно выскочила из-за угла, и случайно матернулся, за что получил от деда подзатыльник. Шуточный (как обычно), в сопровождении тихого хохота. Старик обожает так делать, особенно любит наблюдать охуевшее лицо мелкого в такие моменты.       - Внуче, к нам гости сейчас придут, ты бы переоделся, умылся. А то вон, – бабушка кивнула на самого же Чонгука и нежно улыбнулась, - трава даже в волосах торчит.       - Чё за гости?       - Соседи зайдут, с момента переезда так и не познакомились, – женщина моталась туда-сюда с дома в беседку у них во дворе, выставляла на стол обед. Особенно глаз заинтересовала жаренная картоха, в которой Чонгук души не чаял.       - Ба, ну чё я буду, все равно работы ещё полно…       - Хватит уже, заработался, отдохнёшь, пообщаешься с человеком, чё такого то? – бабуля оказалась настойчивее, нежели Чонгук её себе представлял. В это время дед где-то ещё копошился, а Чон все-таки решил немного себя привести в порядок.       Умылся, переоделся, как было велено, но торчащие во все стороны светлые волосы уложить не получилось. Ну и хуй с ними! В комплекте с большой домашней футболкой и джинсами они смотрятся очень даже мило (Чонгуку так показалось). Короче говоря - нормально, сойдёт. Для села особо выряжаться не нужно, тут менталитет другой совсем. Блондину от этих мыслей даже как-то легко на душе, потому что всем на тебя срать с высокой горы: одевайся как хочешь, делай чё хочешь и никто тебя не осудит, не окунет носом в грязь, ведь все целыми днями и так в ней возятся. Мысли хорошие, от них у Чона даже улыбка на лице вырастает, но где-то за окном уже слышатся чужие голоса и настроение горожанина резко катитится вниз. Ему максимально не хочется идти в компанию незнакомых людей. Но идти далеко не пришлось – оно само к нему пришло.       - Эм… Чонгук?       На пороге показался знакомый силуэт.       - Меня отправили, чтобы я тебя поторопил. Я Чимин, кстати, – юноша прошёл внутрь дома и протянул Чонгуку руку, чтобы поприветствовать.       - Приятно, я помню, – он натянуто улыбнулся и пожал чужую ладонь, заметив, какая нежная у того кожа. Среди местных сельских жителей таких «бархотных» ручек Чонгук ни разу не встречал. У всех пальцы грубые, в мозолях, а тут чуть ли не сияют. Не садовник, а сплошной сюрприз. Из-за своего искреннего удивления младший не сразу понял, как долго сжимает чужую руку, и только тогда, когда в уши ударил тихий кашель, он отдернул свою ладонь и неловко почесал затылок, стараясь не встречаться взглядом с Чимином.       - Давай резче, там уже всё на столе, – тихим хохотом Пак в миг разбавил напряжённую обстановку и вышел за порог дома, дожидаясь соседа.       Запрыгнув в кроссовки, Чонгук свистнул о том, что готов, и они вместе присоеденились к обеду. Чон познакомился с мамой Чимина миссис Пак (довольно молодой на первый взгляд), но в последующие разговоры сильно не вникал. Он голодный и следует правилу «когда я ем – я глух и мне пох». Краем уха только улавливает, что его обсуждают, но на все вопросы отмахивается. Настроения болтать нет совсем.       -… музыку любит! На гитаре играет. Да, Чонгук? Раньше нам такие концерты устраивал, пол села съезжалось, дабы послушать, как он хорош!       Слабый толчок от деда в плечо и куча устремленных на него глаз. Что он уже сделал? С набитым ртом, прокручивая в голове последние услышанные фразы, он лишь кивнул и снова опустил взгляд в тарелку. Гитара для него – тема неприятная.       Лишь бы только не попросили сыграть.       - Сыграешь нам, внучок? У нас же есть твой старый инструмент!       Блять.       - Не, ба, не сегодня…       Несколько отрицательных кивков и по столу разнеслось досадное «ну-у-у». Но Чонгуку-то что? Буква «Ю» – похую, правильно? Вот и он так подумал, убегая с этих посиделок, не забыв в благодарность за обед клюнуть губами бабушку в щёку.       Убежал недалеко, всего лишь за калитку, за которой находится лавочка. Если честно, Чонгук в шоке от того, как эти три древесины, буквально весящие на соплях, ещё не развалились. Такую картину даже лавкой назвать трудно. В голове парень помечает себе галочкой пункт о починке этого трона, а после умащивает на нём свой зад, громко выдыхая.       Компанию в уже не одиноких посиделках ему составляет та самая кошка, которая обид за пинок ногой не держала, а наоборот ластилась Чонгуку под руку, выпрашивая почесух.       - Ну чё ты хочешь? – поглаживая мягкую шерсть на спине кошки блондин скорее сам с собой разговаривал. - Тебя это всё не достало? Меня вот уже очень...       - Ты просто не знаешь, как нужно развлекаться, – послышался голос где-то за спиной.       Не трудно догадаться, кому именно этот голос принадлежит.       Чимин вышел из двора, поправляя пшеничные волосы. Кажется, затянулся свежим воздухом (не надышался ещё видимо) и улыбнулся, пухлые губы на всё лицо растягивая. Чонгук же в ответ на это лишь слегка дёрнул плечами от неожиданности и, скривившись, окинул парня недружественным взглядом, позже возвращая всё внимание кошке.       - Я присяду?       - Зачем спрашивать, если всё равно уже присел? – негромко спрашивает горожанин, всё ещё лаская свою новую подружаню. Но та резко спохватилась и куда-то убежала под чужой хохот, оставляя Чонгука наедине с незваными гостями. Сучка.       - Правда, что играешь? Ну, на гитаре? – тихо поинтересовался Чимин.       - Покажешь, как тут развлекаться нужно? – Чонгук же предпочёл во второй раз проигнорировать вопрос и задать свой. В его голосе слышалось раздражение, вызванное собственным волнением.       - Покажу, а ты мне сыграешь.       Вот же зараза. Ещё и улыбается так хитро, так лукаво, что хочется… Ничего Чонгуку не хочется, кроме тишины.       - Я подумаю.       - Это был не вопрос.       Пф-ф!       - Охуел? – а в ответ смешок.       У Чонгука от таких разговоров брови сами по себе полезли вверх, но в какой-то момент это показалось даже забавным. Откуда этот Чимин вообще вылез, что таким смелым заделался? Сидит, хохочет, постоянно улыбается.       - Ты тут уже месяц, а дальше огорода никуда не выходишь. Конечно, тебя всё заебет, – Чимин слегка жмёт плечами и пинает носком обуви одинокий камушек на земле.       Чонгук на Пака слегка косится. Откуда тот знает, куда он ходит, а куда нет? Следит что-ли… (давайте не будем говорить Чонгуку, что между их огородами нет никаких заборов и любой житель села может видеть, чем именно парень там занимается!)       - И что ты предлагаешь?       - Скоро Ивана Купала и…       - И? – Чонгук перебивает, не дав договорить. - Слушай, мне все эти гуляния по одному месту.       От Чимина слышится только тихий вздох, а затем чувствуется несколько хлопков по плечу. Он резко подымается, подтягивая чёрные спортивные штаны, и ещё раз окидывает Чонгука взглядом, доставая с кармана те самые потерянные сигареты, которые младший забыл ещё неделю назад в магазине.       - Если всё-таки передумаешь, то знаешь, где я живу, – бросает напоследок Пак и возвращает пропажу владельцу, подмигивая.       Так себе знакомство получилось конечно. А за пустыми разговорами Чонгук не заметил, как начало темнеть. На небе появлялись первые звёзды, а на руках - первые укусы комаров, которых парень удачно прихлопнул. Но идти в дом не хотелось. Хотелось курить. Но не в одиночку же.       - Тормозни, – он подаёт голос, а успевший отойти Чимин останавливается. Поворачивается к нему и вопросительно вздергивает бровями, наблюдая за тем, как блондинчик теребит голубенькую упаковку в руках. - Давай покурим, ты же никуда не спешишь…       Пак соглашается, но на скамейку снова не садится. Наоборот, приглашает соседа пройтись вокруг их дворов. Нечего свою задницу отсиживать.       Где-то в кустах слышатся сверчки, вдалеке лают чужие собаки, а слева звучит приятный уху мелодичный свист. Чонгука он не раздражает, наоборот, расслабляет. Пока свои же пальцы легонько придерживают тлеющую сигарету возле губ, Чимин что-то напевает, смотрит по сторонам, иногда и на Чонгука поглядывает. Последний это замечает, не слепой же, а потому смущается.       - Почему тебе тут так нравится? – внезапно задаёт вопрос младший, уставившись куда-то в небо.       А там звёзды красивые. Необычные.       - Тебе разве нет?       Чонгук не знает, потому просто жмёт плечами и утаптывает кончиком кроссовка окурок в землю. Старший за этим наблюдает и просто с улыбкой вздыхает, пряча руки в карманы. После этого разговор не завязывается вообще, да и говорить особо не хочется.       Зачем лишние разговоры, когда можно просто ступать на мягкую траву, слушать и улавливать кожей движение тёплого летнего ветра, замечать в темноте как от него же качаются зелёные ветви яблонь, растущих рядом со двором Чимина. А ещё почти опавшая шелковица на краю дороги. От неё так вкусно пахнет, что Чонгук инстинктивно делает глубокий вдох, дабы вобрать как можно больше этого слакого запаха в лёгкие. Маленькие уютные домики где-то вдалеке, голубая и ослепляюще яркая луна, русые волосы, которые колышет тот самый лёгкий ветер, смешно раскидывая в стороны, крошечная родинка на ухе, которая сейчас кажется Чону похожей на шоколадную крошку, покатые, но аккуратные плечи, на которых болтается свободная старая олимпийка, а если снова поднять взгляд чуть выше, то можно залипнуть на пухлых губах, которые снова отчего то тянут улыбку. Все сливается в одну красивую и тёплую картину, главным объектом на которой является далеко не свежая деревенская природа.       Чонгуку тут нравится. Но себе в этом он признаваться не спешит. Особенно в том, что именно ему нравится. ***       Чонгук пропустил тот момент, когда начал искать встреч, чтобы поболтать с соседом. Иногда они встречались в магазине и вместе возвращались обратно, обсуждая растущие на обочине белые цветочки. Чимин первым заводил эти разговоры, а Чонгуку интересно, потому что ничего в цветах не смыслит. Он особо и не вникал, просто старшего слушать приятно. Голос у него мягкий, спокойный, а когда по имени обращается – даже мурашки по спине. Или то от ветра?       Странно это всё.       Чонгук пропускает мимо себя моменты, когда подглядывает за Чимином, пока тот в своём дворе ухаживает за клумбой, пока играет с огромной собакой (она Чонгуку показалась довольно устрашающей), пока помогает своей маме. А потом, с покрасневшими от стыда щеками, Чон не знает куда себя деть, потому что Пак его заметил! Увидел, улыбнулся и помахал. Всего-то. А у младшего сердце от волнения в пятки.       Странно это всё. Часть вторая.       Но гулять Чон так и не выходит, он постоянно в работе и, кажется, свыкся с режимом, с обязанностями. Дед ему начал доверять не только огород, но и живность. Сегодня даже поручил отвести кобылу Ласточку на поле, чтоб та проветрилась. С ней юноша быстро общий язык нашёл, потому что с детства любит лошадей. И за ухом почешет, и у деда с мешка морковь утащит, чтобы угостить. Ему нравилось убегать от работы в поле к ней, просто поваляться на траве под солнцем, пока Ласточка щекотно и смешно обнюхивает его ладони. Забавно наблюдать за тем, как она пытается украсть с руки несколько васильков, пока её белоснежную гриву подсвечивает солнце. Такую обстановку портят лишь мухи и комары, которым рядом с животным отбоя нет.       Вот и сейчас, провалявшись час с лишним в траве, Чонгук было засобирался домой, но краем глаза заметил около дороги знакомую пушистую макушку. Подскочив на ноги, он обтрусил светлые шорты, убрал траву с плеч и поправил волосы. Выглядеть неряхой в глазах соседа не хотелось.       Чимин помахал первым и, увидев ответный кивок, поменял курс.       Шёл бы уже куда шёл, если честно.       - Твоя красавица?       Пак подошёл с широкой улыбкой на лице, от которой младший аж поморщился (уж слишком ярко было), а затем погладил стоящую рядом лошадь по носу, тихо здороваясь то ли с животным, то ли с горожанином. А Чонгуку этот жест показался красивым. Точнее, чиминовы белые пальцы красивым контрастом смотрелись на гнедой лошади, скользя по шерстке вверх, ближе к чёлке.       Он даже моргать перестал, наблюдая.       - Ну а чья же, – вспомнив про вопрос Чон хмыкнул в ответ и погладил Ласточку по шее, цепляя пальцами её гриву. Нужно было хоть за что-то уцепиться, чтобы из реальности не выпасть.       - Кататься умеешь?       - Нет.       - Хочешь научу?       - Нет.       Вообще-то да.       - Я боюсь, – добавляет Чонгук чуть тише прошлого и впервые за весь разговор смотрит старшему в глаза. И удивляется, когда слышит громкий звонкий смех. Чимин смеётся.       Над Чонгуком?       - Чё ржешь?! - возмущённо.       Чонгук охуевает и было уже хочет быковать, но вытянутая вперёд ладонь Чимина его останавливает. Тот подходит чуть ближе и кладёт её на чужое плечо, сжимая пальцами. Младшему сейчас кажется, что его сердце остановится, но в какой-то момент хватка становиться сильнее и неприятнее. Стоит Гуку моргнуть, как его сосед уже сидит верхом. Запрыгнул? Вот так просто? Взял, отжался, прыгнул и уже там?       Чонгуку показалось, что его только что унизили.       - С этого ракурса ты кажешься ещё милее, – снова смешок и улыбка.       - Пошёл ты… – Чонгук шипит сквозь зубы, закатив глаза, но на самом деле не обижается. Ему не на что. Просто Чимин весь такой… Какой?       Слишком крутой. И красивый.. в этой своей старой майке, которая оголяет крепкие плечи.       А ещё милым называет. Приятно вообще-то.       Пройдя несколько шагов верхом, Чимин спрыгивает с кобылы, слыша её недовольство, и снова подходит к парню, не переставая улыбаться. Почему Чонгуку так нравится эта улыбка? Нет. Не нравится. Она бесит. А ещё его бесит, когда старший убирает с его волос оставшеюся после отдыха траву вместе с маленьким голубеньким цветком. Вручает его Чону, а потом просто разворачивается и уходит.       - Э… Ты куда?       Чонгук прыгает в свои кроссовки, оставляя лошадь позади, и догоняет соседа, пытаясь отогнать от себя волну смущения, прикатившую из-за этого грёбаного голубенького цветочка.       - На речку иду.       - Зачем? Тут есть речка?       Такие вопросы доставляют Чимину потеху. Всё-таки какой этот горожанин смешной и забавный. Знал бы только Чимин, что этот горожанин себя рядом с ним туповатым чувствует. Нет ну, правда.       - Завтра ночью Ивана Купала, там будут праздновать. Иду помогать марафет наводить. Я ведь тебе говорил.       Чонгук совсем забыл про этот праздник и забыл, что Чимин (вообще-то) хотел его туда позвать. Мысленно блондин сам себя хлопает по лбу и морщится, вспоминая то, как резко отказал садовнику. Но сейчас ему вдруг стало интересно. Он засыпает Пака вопросами про подготовления, про правила самого действия. Удивляется местным традициям и оглядывает краем глаза заброшенную бригаду, с которой каждый год (по словам старшего) местные ребята пиздят шины для огромного костра. По дороге к реке они проходят усыпанное летними цветами поле, где в траве можно заметить короткие юбки и длинные волосы приезжих и местных девчат. Те копошатся, выбирают лучшие украшения для традиционных праздничных венков, а заметив двух красавчиков, тут же начинают смущённо смеяться и махать руками. Будто им по десять лет, честное слово. Детский сад.       Чимин со своей широченной улыбкой (на которую Чонгук в очередной раз закатывает глаза) отвечает девушкам, прерывая рассказ, а младший только то и делает, что прищуривается и с подозрением осматривает каждую, кто стреляет глазками, пытаясь попасть в красивого сельчанина.       Вернув внимание соседу, Чимин рассказывает ему об этих девочках. Вспоминает прошлогоднюю историю, свидетелем которой сам и был, когда на вид спокойные Рюджин и Соён вместе с местными хулиганами на речку ехали: «…всё село им до сих пор припоминает этот момент, а дед Намджуна таких пиздюлей за сломанный скутер прописал, что парень ни на шаг больше к дырчику не приближается!»       - Все эти ребята будут завтра вечером тут, – добавляет Чимин, когда они доходят до речки, - не хочешь познакомиться? Вон, кстати, Тэхён, – Пак протягивает руку вперёд, указывая на кучерявого подростка, крутящегося возле деревьев.       - Я совсем не умею плести венки.       Чимин вскидывает брови. Он забыл сказать, что венки это девчачья забота.       - Это проблема, – снова этот смех.       Чонгук не сдерживается и легонько толкает парня в плечо, чтобы тот перестал издеваться, но смех его подхватывает. А Чимину только повод дай. Но за всеми этими разговорами, Чон всё-таки соглашается пойти на праздник. Чего дома сидеть, когда можно на халяву побухать и похавать. И на старшего лишний раз посмотреть. Ну и через костёр попрыгать, конечно же.       Подходя ближе, Чимин знакомит соседа с Тэхёном. Почему-то этот паренёк кажется блондину довольно приятным, выглядит он ухожено, чисто, его кучерявые волосы собираются в маленький хвостик на затылке, а выбившиеся пряди аккуратно спадают на густые чёрные брови. Тот встречает Чонгука широкой квадратной улыбкой и ни чуть не удивляется тому, что он из города. «Мы село не самое засраное, у нас тут все красавцы и красавицы!» – говорит. И правильно, нечему тут удивляться, лучше браться за голову и быстрее готовить поляну для праздника, ведь солнце уже пошло на посадку.       Работа идёт полным ходом: Тэхён командует - парни выполняют. Чимин с Чонгуком носят дрова, складывая те в маленькую пирамидку по центру полянки для будущего костра, зачищают территорию от мусора, ставят кучу самодельных декораций (им, кстати, триста лет уже наверное), вешают на деревья разноцветные ленточки, а кучерявый командир в это время долго и упорно думает, прикусив губу, как бы повесить переносную гирлянду на иву, которая выше него самого в два раза. Ким Тэхён парень чудной, слегка ебанутый, но эти качества его делают только лучше. И Чимин, краем глаза заметив, как его друг ползёт по стволу свисающего над речной гладью дерева вверх, ни чуть тому не удивляется. Не удивляется даже тогда, когда этот умник падает с громким визгом в прохладную воду, размахивая руками. Пак с этого во весь голос ржёт, подталкивая Чонгука локтем под бок, чтобы тот тоже взглянул и посмеялся. Тэхён, выныривая, смотрит на них из воды хмурым взглядом и кидает угрозы, но парней это веселит ещё больше.       - Придурки… – шлёпая мокрыми кроссовками в сторону соседей, Ким упирает руки в боки и склоняется над парнями, встряхивая волосы. Капли речной воды неприятно летят в ржущие рожи, заставляя Чимина и Чонгука прикрываться руками и стараться убежать от потока тэхёновой злости.       - Это ты придурок! – сквозь смех тараторит старший, указывая пальцем на гирлянду, которая отправилась в кругосветное плаванье по сельской речке. - Утопил своё единственное достоинство, Тэхён! Как же та-а-ай! – Чимин вскрикивает, получая смачный подсрачник от «утопленника», и тут же срывается на бег в сторону Чонгука, спасая свои уцелевшие части тела, пока горожанин всё это действо незаметно снимал на телефон. ***