Сравнения

Он шёл за ним, потому что не мог не идти. Он смотрел на него, потому что не мог не смотреть. Ё Хан был, как яркое беспощадно палящее солнце, обжигающее кожу. И от него невозможно было укрыться даже в тени. Сначала Га Он обманывал себя, стараясь не обращать внимание на собственные чувства, которые с самого начала не были дружескими. Но он не мог не реагировать на этого человека. Впечатление, которое на него производил судья Кан, можно было бы сравнить с нахождением в вакууме. Его голос, манера речи, широкий разворот плеч, гордая посадка головы, каждый острый взгляд, выразительная линия бровей, красивый, подвижный рот… Список можно было продолжать до бесконечности. Всё это как будто обволакивало Га Она, проникало внутрь и вызывало отклик, приватный интерес странного рода, чувства и желания, о наличии в себе, которых парень никогда и не подозревал. Стоило ему оказаться рядом с Ё Ханом и всё остальное оставалось за пределами сознания. Звуки кипящих вокруг событий достигали его, словно через вату, приглушённо и замедленно. Он задыхался, тонул в этом человеке. Прекрасно понимая, что давно следовало уйти, Га Он всё же оставался на месте. В его доме, в его жизни… Их судьбы, были как странные параллельные линии, которые не должны пересекаться не в прошлом, не в будущем, но чем больше проходило времени, чем больше узнавал Га Он, тем шире он видел и мыслил. Пока однажды не понял, что если смотреть с достаточно большого расстояния, основываясь на анализе произошедших событий, то это не прямые, а дуги, которые соприкоснулись когда-то в начале, чтобы потом разойтись, ломая идущие по ним жизни под свой радиус кривизны. И теперь, пройдя каждый свой путь, они с Ё Ханом вновь оказались на одной прямой, проходящей через точку пересечения их жизней, с небольшим отставанием друг от друга. Была ли это судьба, он не знал. Да, и не верил никогда особенно во что-то подобное. Возможно, они бы так никогда и не встретились, даже оказавшись на одном пути, но странная сила, как магнитом притягивала их друг к другу. Чувства, которые не поддавались контролю. Ощущения, которые сложно было описать словами. Их соприкосновение было неизбежно. И только Су Хён разделяла их сейчас. Только она, тянула Га Она назад, напоминая о прошлом, о том, кем он был и кем должен остаться. Га Он держался за эту последнюю здравую мысль мёртвой хваткой, даже понимая, насколько его привязанность злит Ё Хана. Потому что верил, что только в ней его спасение. В тот вечер, когда крепкая ладонь Ё Хана легла на его шею, обжигая кожу, большой палец придавил мочку уха, вызывая мурашки, Га Она будто встряхнуло. Глаза их встретились. Взгляд у судьи был пронизывающий, непреклонный, но в то же время наполненный пониманием происходящего. Ё Хан понимал, что собирается требовать невозможного. Это, как отнять руку или ногу, что они с Су Хён неразрывно связаны, и так было с самого детства. Они, как семья. Вот только любили они друг друга по-разному. Она его, как парня. Но Га Он видел в Су Хён лишь сестру, и чувства его были братскими, не больше и не меньше. Особенно чётко он понял эту разницу, когда в его жизни появился Ё Хан. Находя утешение в объятиях своей подруги, он не чувствовал и малой части того, что ощущал, просто оставаясь рядом с судьёй Каном. В этом то и была проблема их отношений. Именно этого Ё Хан пока не знал. И сейчас судья волновался, что случалось с ним не часто. Несколько раз он перекладывал ладонь на затылок Га Она, то, оглаживая его по волосам, вновь спускался на шею, перехватывал за плечо, удерживая крепко с каким-то отчаяньем. Не зная, как лучше донести до парня свою мысль, он впервые не мог подобрать слов. Ё Хан то отводил взгляд в сторону, то вновь встречался с глазами Га Она, чувствуя его боль, как свою собственную. А когда заговорил, то произнёс с нажимом, как будто решившись для себя на что-то и больше не отводил твёрдый взгляд:  — Су Хён пришла ко мне и сказала, что арестует, если я не остановлюсь. Разум Га Она был парализован словами судьи. А тело его прикосновениями. Кожа горела в тех местах, где к ней прикасались пальцы Ё Хана. Пульс на сонной артерии бился, как ненормальный, под его ладонью. Учащённое сердцебиение гулко отдавалось в его собственных ушах.  — Если ты хочешь спасти мир, ты должен убрать её из своей жизни. Ты не сможешь помогать мне и быть с ней одновременно. Когда Ё Хан, наконец, произнёс то, что собирался, наступила долгая пауза, в течении которой не происходило ничего. Всё как будто замерло в ожидании, как и они сами. Взгляд Ё Хана был бесконечно долгим и прожигающим насквозь, как если бы он вложил в него всё, что чувствовал. «Пойдём со мной, прошу тебя!», — говорили его глаза. Га Он испугался. По-настоящему. Наверное, впервые в жизни. Потому что всё внутри него в тот момент рвалось к Ё Хану. И эта зависимость чертовски пугала. Он боялся потерять Су Хён, а вместе с ней и себя. Ведь если убрать из его жизни девушку, то ни что не удержит его от падения в эту бездну. Глаза Га Она предательски заблестели, когда он медленно убрал руку Ё Хана со своего плеча. Уходить как раз надо было сейчас и именно ему. Уходить от сюда, бежать со всех ног. Иначе ни мир, ни его уже нельзя будет спасти.  — Для меня Су Хён — мой мир. Это всё, что смог произнести Га Он перед тем, как оставить судью в одиночестве. Но, покидая кабинет, он успел заметить, как похолодел взгляд Ё Хана, так обжигающий всего пару минут назад. Быстро собрав вещи, он решительно попрощался с расстроенной Эллией и покинул дом. Собственная квартира встретила его, как гостя, неприветливым гнетущим молчанием. Он даже и не заметил, как стал здесь чужим. Ему было холодно и неуютно. В ту ночь не о каком сне не могло быть и речи. Множество противоречий и последний, брошенный Ё Ханом взгляд, разрывали душу. Промаявшись половину ночи, но так и не уснув, Га Он решился пройтись до ночного магазинчика, чтобы как-то отвлечься и наполнить свой пустой холодильник. В его квартире не оказалось даже кофе. Возвращался нехотя, с полупустым пакетом и парой банок пива. Одну открыл по дороге. Периодически делая маленькие глотки, он не спеша брёл по пустынным улицам, наслаждаясь свежим воздухом и прохладным алкоголем. Га Он чувствовал себя разбитым, и совершенно не представлял, как быть дальше. Ё Хана он неожиданно встретил на крыльце перед своей квартирой, заставленным плошками с пышными растениями. Тот был одет в спортивный костюм с капюшоном черного цвета. В голове парня почему-то не к месту промелькнула мысль, что мужчина хорошо смотрелся среди всех этих растений, бережно выращенных самим Га Оном. А может, он смотрелся хорошо всегда и везде. Ведь это Ё Хан. Судья молчал. Выражение его лица было скрыто тенью от капюшона, но Га Он остро чувствовал на себе горящий взгляд и исходящее от него напряжение. Сердце колотилось уже где-то в горле. Они только недавно расстались не лучшим образом и Га Он, чувствуя себя ужасно неловко, не знал, что сказать. Он просто прошёл мимо. Молча открыл дверь ключом, позволяя судье войти первым. Что бы Ё Хан не пришёл ему сказать, не стоило этого делать на улице. Они зашли в квартиру, комнату мгновенно заполнила гнетущая атмосфера. Га Он прошёл мимо гостя и принялся раскладывать продукты, которые принёс с собой. Он пытался этими обычными действиями унять собственное волнение или хотя бы сделать его менее заметным. — Зачем вы пришли? — не оборачиваясь спросил парень. Ё Хан ничего не ответил, и он продолжил, через силу выдавливая из себя слова: — Мне нечего добавить к сказанному. В этот раз я не могу поступить так, как вы хотите. Га Он скорее почувствовал, чем услышал, как мужчина подошёл ближе. В тот момент он попытался развернулся, чтобы вновь оказаться лицом к лицу со своей слабостью, но Ё Хан опередил его. Судья взял Га Она за плечи, крепко удерживая, и не позволил повернуться. Парень почувствовал прикосновение губ к своим волосам. Ё Хан вздохнул и тепло его дыхания пробралось под пряди, коснулось кожи возле корней волос. Тело среагировало мгновенно. Словно электрический импульс пробежал вдоль всего позвоночника. — Я здесь не ради этого, — Ё Хан говорил глухо, почти уткнувшись в затылок парня. Каждое его слово отдавалось вибрацией в напряжённом теле Га Она. Он чувствовал кожей близость этого человека, каждый его вздох и выдох. Было даже смешно, так реагировать на подобную малость. Пальцы Га Она крепко вцепились в край столешницы. Надо было найти в себе силы повернуться и дать твёрдый отпор, оттолкнуть Ё Хана, но от волнения руки предательски дрожали, а в коленях появилась слабость. Ему стоило больших усилий сдержаться, чтобы не поддаться назад, не прижаться к мужчине всем телом. Нельзя было показывать свою слабость перед этим человеком. Ё Хан снова прижался губами к его волосам. Это были лёгкие, едва ощутимые прикосновения, похожие на поцелуи, но Га Он старался так об этом не думать. Он вытянулся и замер, боясь выдать себя любым неосторожным движением. Быть может эта была какая-то игра или очередная ловушка, придуманная Ё Ханом. Видя скованность Га Она, судья решил сменить тактику. В один момент невесомые прикосновения, сменились крепкой хваткой. Ё Хан зубами прихватил кожу на затылке парня. Потом перехватил несколько раз, кусая прямо через волосы, достаточно ощутимо, но не больно. Га Она передернуло. Мурашки побежали по коже. Укусы следовали один за одним, ещё раз и ещё, спускаясь медленно к основанию шеи, вызывая ощущения на грани щекотки и удовольствия. Когда уже было невозможно не терпеть, не остановить. Плечи его как будто сковало и он уже не мог заставить себя отстраниться. Эти места были особенно чувствительными к прикосновениям, поэтому Га Он с детства не любил, когда его гладили по голове и старался, как можно реже посещать парикмахеров. Об этой его слабости никто не знал, даже Су Хён. Не знал и Ё Хан. Он действовал интуитивно, как всегда потакая собственным желаниям. Плечи Га Она дернулись под ладонями Ё Хана. И он не мог этого не почувствовать. Звук похожий на сдавленный стон слетел с губ парня. Этого было достаточно для того, чтобы мужчина понял, что действует верно. Ё Хан крепче вцепился пальцами в плечи. Напирая, он вынудил парня немного склонить голову вперёд, облегчая себе доступ к шее. Укусы вперемешку с поцелуями покрывали затылок и шею Га Она. Удовольствие волнами распространялось по позвоночнику, спускалось вниз, отзывалось в паху и замирало в судорожно поджатых пальцах ног. Га Она вело и он начал терять связь с реальностью, утопая в ощущениях. Ё Хан перешёл на плечи. Прикусывал больно через одежду, сам возбуждаясь всё сильнее от реакции парня. Га Он вздрагивал от каждого укуса и едва сдерживал вздохи. Судья отодвинул ворот толстовки и увидел отпечатки своих зубов на ровной коже. Ему захотелось вцепиться ещё сильнее, прокусить до крови это совершенное тело, что имело такую власть над его разумом, но он сдержался. Прижавшись бёдрами к заду Га Она, он придавил его к столешнице, и начал вылизывать следы укусов, всё сильнее растягивая мешающий ворот. У Га Она перехватывало дыхание. Столь длительное воздействие на его эрогенные зоны вызывало такие сильные ощущения в его теле, что казалось их вынести невозможно. Но хватка Ё Хана была крепкой. Он прижимал его сильно, вынуждая принимать свои грубые ласки. Невозможность вырваться только усиливало бурлящее в теле Га Она возбуждение. Горячий влажный рот Ё Хана и до этого творил невозможное с его телом, лишая воли к сопротивлению, а теперь стало ещё хуже. Га Он отчётливо чувствовал прижимающийся к его ягодицам твёрдый член и тёплую слюну на своих плечах и шее. Горячий мокрый язык беспрестанно скользил по пульсирующей от укусов коже. Плечи сводило от каждой новой хватки. Каждый новый укус переходил в засос. Это развратное лобызание сводило с ума, вызывая дрожь во всём его теле. Нитки на горловине, зажатой в руках судьи, протестующе затрещали. Но мысль снять одежду так и не дошла до его затуманенного возбуждением мозга. Ненадолго перехватив ворот двумя руками, он просто рванул его, и ткань разошлась по швам. Прохладный воздух коснулся разгорячённой кожи Га Она. Ё Хан добрался до места покрытого татуировкой. И снова укусил. На этот раз больнее всего, чтобы привлечь внимание. Парень застонал от боли и попытался отстраниться. Ему этого не позволили. В следующую секунду болевой синдром сменился другими ощущениями. Место укуса горячо вылизывал влажный язык, а после начали посасывать губы. Тело Га Она продолжало отзываться нарастающим возбуждением. Его собственный отвердевший член болезненно упирался в дверцу шкафчика под столешницей. Терпеть не было больше сил. Не сдерживаемые больше стоны рвались из горла снова и снова. Ноги Га Она стали ватными, чтобы как-то удержаться на них, он был вынужден податься вперёд и опереться локтями на поверхность. Ладони судьи вцепились в его талию мертвой хваткой. Га Он стоял так с опущенной головой, умирая от смущения, сжигающего изнутри желания и удовольствия, от которого содрогалось всё тело. Почему-то он никогда не сомневался, что Ё Хан в интимной близости именно такой, как и в жизни. Уверенный в своих действиях, напористый, не терпящий возражений и отказов. Его властность подавляла, а бесстыдные ласки вызывали нестерпимое желание, лишая даже мысли противиться этому человеку. Ё Хан бесстыдно терся об подставленный зад. Он остро чувствовал настрой Га Она, вторивший его собственному. Они оба хотели продолжения. Судья взялся за руку парня и потянул её вниз к ноющему паху. Га Ону пришлось опираться на одно предплечье, но он не возражал. Ё Хан ощутимо придавил их переплетённые пальцы к пульсирующему члену Га Она поверх спортивных штанов. Почувствовав, что Га Он напряжён не меньше его самого, судья довольно улыбнулся. Теперь он смотрел с боку на лицо парня и наблюдал за его реакцией. Их ладони в едином ритме скользили вверх и вниз по гладкой ткани с нужным нажимом. Переплетённые пальцы не позволяли Га Ону убрать руку, да он и не думал об этом, доведённый ласками Ё Хана до чёрных точек перед глазами. Смущение исчезло совсем. Га Он чувствовал на себе внимательный взгляд Ё Хана, но ему было уже всё равно. Возбуждение достигло своей наивысшей точки. Взгляд его глаз стал расфокусированным, губы приоткрылись, исторгая громкие стоны. Парень дернулся в крепких объятиях Ё Хана и ткань под их ладонями начала пропитываться влагой. Кожа на щеках Га Она полыхала румянцем. Ё Хан отпустил его руку, и он тяжело навалился грудью на столешницу. Ё Хан перехватил его за бёдра, прижался членом через двойную ткань между ягодиц. Ему до ломоты в зубах хотелось сейчас бездумно толкаться вперед, объединяя их тела. Такой Га Он сводил его с ума. Смущенный, следующий за ним, откликающийся на каждую его ласку, позволяющий ему творить с своим телом всё, что заблагорассудиться. А Га Он на пике удовольствия, вообще, был просто крышесносным зрелищем. Ё Хан прикрыл глаза и снова, как выжженный образ, увидел красивое лицо, искажённое неприкрытым желанием. Чертыхнувшись, судья парой рывков стянул с них штаны и прижался к плотно сжатому отверстию. Его колотило от желания проникнуть внутрь. Га Он из последних сил задергался под ним. Ё Хан и сам знал, что ещё рано, что парень ещё не готов. Да, и не за этим он сюда сегодня приходил, но с Га Оном почему-то всё всегда шло не по плану или просто летело к чертям. парень под ним весь подобрался. Несмотря на всю противоестественность происходящего, ему было приятно. И от этого становилось ещё страшнее. Собственное тело предавало его. Охрипшим от стонов голосом, он прошептал:  — Не надо, Ё Хан, — ещё пытаясь собрать по осколкам прежнего себя. Ё Хан дрожащей рукой взялся за член и стал налитой головкой медленно ласкать отверстие, продлевая собственную агонию. — Ты мне не веришь? — прозвучал жаркий хриплый шёпот возле уха. Га Он покачал головой. Судья скрипнул зубами, прекрасно понимая, что выдержка его на пределе. Га Он чувствовал, как отверстие от притока крови начало пульсировать и расслабляться от ласк. Он прекрасно понимал, что, если Ё Хан решит пойти до конца, ему не вырваться. Не сможет, не захочет, потому что ему нравился жар тела Ё Хана, накрывающий его снова и снова, его доминирование. И этот его невозможный самоконтроль, которому парень подсознательно верил.  — Я хочу, чтобы ты верил мне, даже когда я сам себе не верю, — наконец, с горечью отозвался судья. Га Он обессиленно кивнул. Головка возбуждённого члена скользнула вниз к уже расслабившейся мошонке. Теперь Ё Хан скользил членом поверх немного припухшей, розовой дырочки и утыкался сочащейся головкой в яички. Туда и обратно. Снова и снова. Но, чёрт возьми, ему хотелось плотнее, глубже, сильнее! Ё Хан скользнул членом в бедренную складку между ногой и пахом.  — Обхвати меня. Я хочу кончить. Га Он свёл бёдра, обхватывая нежной кожей твёрдый член. Собственная сперма сделала кожу влажной, облегчая скольжение. Ё Хан, больше не сдерживаясь, вбивался в импровизированное отверстие.  — А-а-ах… Сожми ноги сильнее!.. Га Он послушался. Его завораживал каждый вздох мужчины, каждый толчок, каждое их соприкосновение. Запах секса и потных тел кружил голову. Ещё пара толчков и всё было закончено. Ё Хан тяжело навалился сверху на Га Она, просунул руку вниз туда, куда только что излился, и обхватил вновь приподнявшийся член парня:  — А ты хорошо на меня реагируешь. От этих слов кровь бросилась в лицо Га Она. Он был смущен словами даже больше, чем всеми предыдущими действиями.  — Слезайте уже, — Га Он запнулся, — вы слишком тяжёлый. Судья усмехнулся формальному обращению в столь неформальной обстановке:  — Значит, всё ещё на «вы»?! Га Он промолчал, мучаясь от неловкости. Ё Хан нехотя поднялся. Дотянувшись до салфеток на полке, он начал приводить себя в порядок с совершенно невозмутимым видом. Га Он, не глядя ему в глаза, быстро натянул штаны, поражаясь этой его хладнокровности в сложные моменты.  — Зачем всё это?  — Захотелось, — Ё Хан бросил на него насмешливый взгляд. — И тебе, судя по всему, тоже.  — Это никак не изменит моего решения.  — А мне этого и не нужно. Ты волен сделать свой выбор так же, как и Она, — Ё Хан намеренно не произнёс имя Су Хён.  — Тогда зачем?  — Для сравнения.  — Вас? Ё Хан картинно приподнял брови, выразительно свернув глазами, как бы говоря: «О чём ты? Я итак несравненный!» Га Он сдержался от ухмылки только потому, что ситуация была щекотливая:  — А… Ну, да. Только судя по всему Ё Хана это совсем не волновало. Напряжение исходящее от него исчезло. Он вёл себя, как прежде. Как-будто и не было ссоры в кабинете. Это могло говорить только об одном — он добился того, чего хотел. И зная Ё Хана, Га Он мог с уверенностью сказать, что это не то, чем они тут сейчас занимались. А что-то более значимое, далеко идущее. Судья всегда играл на опережение. Уже возле двери Ё Хан обернулся:  — Га Он, сравнивать надо не меня с кем-то, а свои ощущения. Уже закрывая за собой дверь, он добавил:  — Теперь у тебя будет такая возможность. Га Он всё размышлял над словами судьи, стоя под горячими струями душа. Как только он приближался к тому, чтобы понять столь невозможного человека, Ё Хан сразу выкидывал что-нибудь, что ставило парня в тупик и отбрасывало в решении этой головоломки назад. По поводу случившегося Га Он тоже не собирался убиваться, потому что именно этого и хотел бы Ё Хан. Было и прошло. В сложившихся обстоятельствах нельзя было позволять себе раскисать от самокопания. Он выбросил порванную толстовку, хотя её можно было бы зашить, потому что не хотел, чтобы она напоминала ему о произошедшем и твёрдо решил стоять на своём в том, что касалось Ё Хана. Время шло, хоть и медленно. Воспоминания об удовольствие, которое он испытал в объятиях мужчины, были спрятаны в самый дальний уголок сознания. Долгими бессонными ночами Га Она ужасала мысль, насколько естественно и охотно его тело откликалось Ё Хану. Значило ли это, что ему теперь не нравятся женщины или только то, что ему нравится судья Кан. При чём настолько сильно, что восприятие искажается. Если так, то надо продолжать держать дистанцию, насколько это возможно, как он и планировал. Изо дня в день, что они встречались на работе, Га Он старался думать о Ё Хане исключительно в рамках рабочих отношений. Держался твердо, ни словом, ни взглядом не выражая терзающие душу сомнения. Но не смотря на внешнее спокойствие и даже холодность, он скучал и ничего не мог с собой поделать. События вокруг них набирали обороты. И то, что судьи были порознь только ухудшало ситуацию. Га Он ещё не понимал, что уже стал слабым местом судьи Кана. Если бы знал, то, наверное, вёл себя по-другому. Ё Хан не считал нужным ему что-то объяснять, он тоже мог быть гордым. А после на Га Она напали. Ударили по самому больному для судьи после Эллии. Са На сделала всё, для того чтобы удар, нанесённый Ё Хану оказался максимально болезненным. В тот момент собственная беспомощность разрывала сердце судьи на части. И выбирая между собой и Га Оном, он выбрал его, потратив последние силы на звонок Су Хён. Он сам создал ситуацию, в которой они могли стать ближе друг другу. Прецедент, само существование возможности которого выворачивало душу Ё Хана на изнанку. Но так было надо. Если выбирать между Га Оном, который счастлив с Су Хён, и мёртвым Га Оном, то судья несмотря ни на что выбирал первое. Богатое воображение из раза в раз рисовало ему разные вариации на эту тему, пока он сам оправлялся от полученного ранения, но он терпеливо ждал. Выбор был за Га Оном. То, о чём говорил Ё Хан, Га Он осознал в полной мере только, когда попробовал поцеловать Су Хён. В тот день она помогала ему с перевязкой и слёзно просила не заставлять её смотреть, как он подвергает себя опасности и рушит собственную жизнь. Тогда Га Он наклонился и впервые поцеловал её, застав врасплох. Он хотел дать ей шанс, хотел проверить себя, хотел поверить в них, но не смог. Просто ничего не почувствовал. Совсем ничего кроме благодарности. И никогда не было по другому. Не зашлось сердце, как от Ё Хана. И с этим ничего не поделаешь. Потом было много объяснений и вроде бы веских причин, но все они не имели никакого отношения к правде. Иногда в наступившем затишье, когда всё, казалось бы, вернулось на свои места, Га Он думал, что сумел справиться с собой и ситуацией в целом. С Су Хён они вернулись к стабильным, дружеским отношениям. С Ё Ханом он теперь проводил значительно меньше времени и исключительно в рабочие часы. Га Он не считал, что должен что-то объяснять ему или как-то прояснять отношения. Не маленький. Сам разберётся. Поэтому, когда Ё Хан вызвал его к себе в кабинет в конце рабочего дня, он и не подозревал, что грянет буря. Га Он постучался и зашёл. Ё Хан стоял у окна к нему спиной, сложив руки в карманы.  — Вы что-то хотели?  — Да. Хотел задать тебе вопрос.  — Я слушаю, — сказал Га Он, спокойно глядя в напряжённую спину мужчины. Ё Хан так и не обернулся, но произнёс:  — Провёл сравнения? Га Он замялся.  — Те, о которых я тебе говорил.  — Провёл, — ответил честно, как всегда.  — И как?  — Хуже, чем ожидалось, — правдивые слова сорвались с его губ раньше, чем парень подумал, что стоило солгать.  — А что так? Га Он промолчал, не желая повторять ошибку. Надежда взметнулась в душе Ё Хана, но он боялся ей верить, поэтому сдержал эмоции, как всегда.  — Значит, сердце не зашлось, — уверенно, со знанием дела, произнёс судья. И этот самодовольный вид Га Он не мог выдержать. Он развернулся и направился к двери:  — Я не хочу отвечать на личные вопросы. Это не ваше дело.  — Не моё?! — последовал громкий окрик. Ё Хан бросился за ним и, сделав несколько быстрых шагов, перехватил у самого выхода. Он был очень зол, просто Га Он не заметил этого с самого начала. Такое упущение. Звук защёлки на дверях отрезал пути к отступлению. Ё Хан прижал его к стенке. Схватил, не церемонясь, руками за плечи, встряхнул хорошенько и снова прижал. В воображении Ё Хана легко предстала картина, как Га Он целует Су Хён. А потом… «И как далеко он зашёл в своём сравнении?!» «Чёрт бы всё это побрал…» — судья тряхнул головой, чувствуя, как ревность застилает глаза. Почему с этим человеком так трудно. В последнее время Ё Хану казалось, что разум, сердце, чувства и тело Га Она существовали отдельно друг от друга. И однозначного ответа он смог добиться только от последнего. Совсем недавно парень был для него, как открытая книга, но теперь она почему то захлопнулась. И всё, словно не было ничего между ними. В своих отношениях они вернулись к самому началу, когда только познакомились. Ё Хана это не устраивало совсем. Он ждал достаточно долго, но когда понял, что Га Он решил всё спустить на тормозах, начал действовать по своему. Руки больно давили на плечи, взгляд прожигал казалось насквозь.  — Говори! «Да что тут скажешь?!», — Га Он смотрел ему в глаза, не отводя взгляд. Тёмные пряди волос упали на побледневший лоб, от резкого выброса адреналина дыхание участилось. Впервые за долгое время, он снова чувствовал, как бешено колотится сердце где-то в горле. И с этим тоже, видимо, ничего не поделаешь. Смотрел и молчал, понимая, как глупо пытаться скрыть очевидные вещи. Непонятные, но тем не менее не меняющиеся, что только не делай. Не получив ответа, Ё Хан впился в его губы грубым, требовательным поцелуем. Он был груб, снедаемый ревностью, уверенный в последующем сопротивлении, но неожиданно Га Он ответил на поцелуй. В глазах Ё Хана промелькнуло удивление. Он не понимал происходящего, но совершенно точно ощущал отклик парня. После секундного замешательства хватка его ослабла. Поцелуй стал мягче и нежнее. Ё Хан крепко прижал к себе парня, настойчиво лаская спину руками. Его язык вторгся в податливый рот. Не встретив сопротивления, он начал медленно и щекотно исследовать его бархатистую глубину. Проворный кончик сначала ласкал нёбо, потом пробежался по ровному ряду зубов и начал лизать внутреннюю поверхность щёк. Ноги у Га Она стали подкашиваться. В этой жаркой истоме он отчётливо чувствовал, как колотится сердце в груди судьи. Так же сильно, как его собственное. Их языки встретились, лаская друг друга. Так продолжалось некоторое время, пока им хватало воздуха. Но Ё Хан не был бы сам собой, если бы не делал всё по максимуму. Он ненадолго разорвал поцелуй. Позволил перевести дух им обоим, заглядывая в затуманенные глаза Га Она. Когда взгляд парня стал проясняться, Ё Хан подхватил его рукой под подбородок, целуя нежно в уголок рта, а потом шепнул:  — Приоткрой рот… Га Он моргнул, послушно следуя указаниям.  — И высуни язык, — прозвучало ещё тише. Ё Хан склонил голову и, обхватив язык Га Она губами, начал посасывать мучительно медленно и долго до дрожи в собственных коленях. Потом оставил его в покое не надолго, пытаясь придти в себя, и перешёл на податливые губы. Припухшие чувственные губы Га Она снова оказались в плену горячего рта Ё Хана. Он лизал их по очереди и посасывал. Затем снова возвращался к языку, переплетая его со своим. Так Га Она ещё никто не целовал. Новые неизвестные ощущения накрыли его с головой. Голова сильно кружилась. Не доверяя своему телу, парень поднял руки вверх, и обнял мужчину за шею, пытаясь удержаться. Беззастенчиво вжимаясь в Ё Хана, он тихо и гортанно постанывал. Такая доступность сводила судью с ума. Почувствовав, что начинает терять контроль над собой и ситуацией в целом, он понял, что пора прекращать.  — Га Он? — немного отстранившись, позвал его тихо Ё Хан. — Нам нужно остановиться. Парень поднял веки и посмотрел на него затуманенным взглядом. От пережитых эмоций глаза его блестели. Медленно приходя в себя в объятиях Ё Хана, он согласно кивнул. Ё Хан обнял его крепче, прижимая к груди. Он боялся реакции, которая может последовать. Но Га Он не отталкивал его и не говорил грубых слов. Кабинет уже погрузился в полумрак, а они всё ещё обнимали друг друга, чувствуя, как постепенно успокаивается волнение в крови. Ё Хан был готов простоять так хоть целую ночь лишь дождаться ответа.  — Вы были правы насчёт сравнения, — еле слышно, уткнувшись в ткань пиджака, произнёс Га Он. Ё Хан молча перебирал пряди волос на его затылке, опасаясь спугнуть долгожданный момент откровения.  — Я даже поцеловать её толком не смог.  — Почему? — Ё Хан всё же задал вопрос на больную тему, потому что не мог не спросить. Га Он молчал достаточно долго. В наступившей напряжённой тишине, Ё Хан слышал только быстрое биение собственного сердца и даже не понимал, что задерживает дыхание. Он глубоко вздохнул скорее из сожаления, чем от недостатка кислорода. И, когда судья решил, что уже не дождётся ответа, Га Он произнёс:  — Потому что это не Вы.