Страшно, аж жуть

      Никогда раньше у демонов Ада не было традиции отмечать Хеллоуин и изображать из себя людей. Она появилась только после того, как в ходе Вторжения на Землю - а было это как раз таки 31 октября - демоны узрели, как лихо люди их изображают. Кроме того, они видели много разных людей, всеми возможными - и невозможными способами сражающихся за свою территорию. Многим из них удалось нешуточно напугать демонов, а то и причинить им некоторый вред.       Вот тогда-то демоны поняли, какими страшными созданиями могут быть люди! И как же хорошо, что им до сих пор не пришло в голову попытаться завоевать Ад! Да и вообще - не так уж и плохо, что Вторжение не удалось, а? Тссс! Только Отцу Зла не говорите! Но как бы то ни было - этот факт стоило отметить год спустя. Нарядившись в костюмы разных людей - а то чего это, они могут нас изображать, а мы их - нет? А потом еще раз. И еще…       Разумеется, Отцу Зла это не нравилось. Но когда он пытался это все как-то запретить - оказывалось, что никто вроде как ничего и не празднует. Просто надел новый костюм, он вот тут валялся на камне, я померял - а он мне как раз впору, представляете! О, это костюм горничной? Что вы говорите, а я и не знал. А кто такая “горничная”?       И всё у нас так.       В конце концов, Отец Зла последовал бессмертному правилу: “Не можешь прекратить - возглавь!” И объявил, что к следующему Хеллоуину сотворит себе ТАКОЙ ужасный костюм, что мало не покажется ровным счетом никому. Ну что, демонятки, все еще хотите праздновать? Ха-ха!       Демоны подумали - и сказали что таки да, очень хотят. Как же можно отказаться от возможности увидеть ТАКОЙ УЖАС. Что может сделать Отца Зла еще страшнее, чем он есть? Интересно же!       Следующее 31 октября демоны Ада встретили можно сказать, в боевой готовности. По главной площади расхаживали полицейские, многозначительно похлопывающие дубинками по ладоням, повара с окровавленными ножами, медсестра с огромной клизмой, и даже один стоматолог с электродрелью вместо бормашины - уж извините, чем богаты, тем и рады! Целых две учительницы иностранных языков - французского и немецкого - до хрипоты спорили, чей язык лучше. Что ж, у “немки” язык был раздвоенный - зато у “француженки” гораздо длиннее!       Невероятных объемов нянька в белом переднике и чепце рассказывала страшные сказки собравшимся вокруг неё мелким бесенятам. В частности, об одном демоненочке, который пошел на призыв людей, и обнаружил себя запертым в пентаграмме... А люди его - уууу! А люди его - оооо! Заставили! Делать! Такое! Чем сами нипочем не стали бы заниматься: холодильник мыть! Грязный и вонючий!       Бесенята шмыгали сопливыми носами и собирались уже было реветь, но воспитательница убеждала их, что САМОЕ СТРАШНОЕ еще впереди!       Офисный труженик Б.Бодкин превратился в Б.Водкина - по крайней мере, так было написано на его бэйдже, прикрепленном к старой, заляпанной бог знает чем стеганой куртке под названием “vatnik”. На голове у него красовалась лихо сдвинутая на один рог ”shapka-ushanka”, а из-под распахнутого vatnik-а виднелась полосатая кофта под названием “telnyashka”.       Дело в том, что не так давно во владениях Отца Зла побывал русский сантехник из православного полушария ада - а просто потому, что никому больше не под силу было привести в порядок крайне запущенную местную канализацию! И этот-то героический мужественный трудяга поразил Бодкина настолько, что он решил нарядиться им на Хеллоуин. И надо сказать, у него неплохо получилось. Бодкин нетвердой походкой расхаживал между демонами, время от времени хрипло вопрошая то одного, то другого: “Ты меня уважаешь?!” Время от времени он также трагически признавался, что у него “Душа горит!!!” - и очень убедительно выдыхал синее пламя. Демоны в ужасе отшатывались.       Тем временем Отец Зла неспешно облачался в выбранный им костюм. — Как по-твоему, корсет достаточно туго затянут? — нервно спросил он у Уотчера. — Вы дышать в нем можете? — вопросом на вопрос ответил тот.       Отец Зла попробовал подышать.       — Могу. Но с трудооом….       — Значит, достаточно, — кивнул Уотчер, — Если я затяну его еще чуть-чуть, есть риск что вы упадете в обморок, а нам ведь этого не надо?       — Тогда прическу мне поправь! — не унимался его повелитель.       — Да, сир. Конечно, сир. Вот так будет лучше…       — А теперь мне надо нанести грим! Нет-нет, не лезь, я сам, я все сам…       Через некоторое время Отец Зла повернулся к Уотчеру:       — Ну как?       Демон нервно икнул:       — Очень впечатляет!       — А то! — Отец Зла с польщенным видом опустил ресницы, — Так! А теперь мне надо войти в образ! Наблюдай и рукоплещи!       После чего он около получаса поворачивался перед зеркалом так и этак, принимая те позы, которые считал элегантными. Побледневший Уотчер судорожно аплодировал.       Наконец Повелитель Ада решил, что он готов предстать перед публикой.       — Как насчет твое костюма? — снисходительно спросил он Уотчера, — Небось забыл его приготовить, а? Ха-ха.       Уотчер скромно пожал плечами.       — Мой костюм очень прост. Мне не потребуется много времени, чтобы его надеть. Я выйду в нем сразу за Вами, сир - и вы с первого взгляда, полагаю, поймете, кого я изображаю.       — Звучит довольно занудно, — передернул плечами его господин, все более и более входя в роль, — Пойдем же. ПОКАЖЕМ ИМ ВСЕМ!       С этими словами он направился к выходу на сцену, специально подготовленную по такому случаю.       Бесы-глашатаи трижды протрубили в фанфары. Занавес взмыл вверх - и Отец Зла изящной походкой вышел на сцену, удивительно твердо ступая на высоких каблуках.       Стоматологи, полицейские, и прочие наводящие ужас создания замерли и потеряли дар речи, узрев своего господина в длинном цветастом платье. На голове у Повелителя Ада красовался парик, искусно сооруженный из нескольких швабр, макияж и маникюр были воистину неописуемы, а виднеющееся из-под платья тело - разрисовано причудливыми швами в самых неожиданных местах.       Из тысяч демонических глоток вырвался вопль то ли ужаса, то ли восхищения. Потому что Отец Зла пришел на праздник в образе миссис Абернати!       Демоны заметались, вопя и натыкаясь друг на друга, и кинулись кто куда, подальше от своего ужасного повелителя. Через пару минут на площади остался только маленький толстенький бесенок, с рыданиями бегающий туда-сюда: наконец, нянька схватила его щупальцем за ногу и утащила.       Отец Зла с гордым видом обернулся к Уотчеру:       — Видал, как я их перепугал, а? О, я знал, знал, что они оценят!       И тут он замер с открытым ртом, глядя на своего верного слугу.       — Уотчер… — сказал наконец он, растерянно моргая, — Это вот ты зачем так нарядился? Как ты мог подумать, что я, в моем нынешнем образе, хочу ЭТО видеть?       Демон потупился. Поправил на носу очки и сдвинул чуть вверх парик, сделанный из последней оставшейся после создания прически миссис Абернати швабры.       — Я думал, это будет смешно… — вздохнул он и потянул за веревочку игрушечную таксу на колесиках.       — Да-а? — всхлипнул Отец Зла, — Ну, знаешь ли! Если ты думаешь, что ЭТО - смешно - значит, у тебя нет ни чувства юмора, ни чувства такта!       Он шмыгнул носом, моргнул и утер скатившиеся по щеке слезы тыльной стороной ладони. Накладные ресницы отклеились, и остались на его руке, длинные и мохнатые, как лапки паука.       — Ну вооот… — простонал Отец Зла, — Это все из-за тебя! Все из-за тебя, Сэмюэл Джонсон!       — Простите, си… то есть, мэм, — вздохнул Уотчер, — На самом деле, я вовсе не хотел вас расстраивать. Скажите, что я могу для вас сделать?       Отец Зла подошел к краю сцены, посмотрел на пустую площадь, небрежным движением скинул туфли - и уселся, свесив ноги вниз.       — Принеси мне карамелек, негодный мальчишка, — протянул он, изящно закидывая ногу на ногу, — Хоть какой-то от тебя будет толк!       — Да, мэм! — с поклоном ответил Сэмюэл-Уотчер.       И пошел за карамельками, размышляя о том, что чувства юмора у него, Уотчера, может и нет - но вот если бы у него не было еще и чувства такта, он бы непременно задал бы своему господину тот вопрос, что вертится у него на кончике языка:       “Скажите пожалуйста, сир: вы ведь тоже скучаете по ней?”