скейт?
9 июля 2022 г., 16:31
Питер стоял, прислонившись к стене спиной, и ждал, когда мстители наконец соизволят покинуть башню. Тони уже ни один раз говорил, что они собираются съездить в Ваканду, на какие-то важные переговоры. Питер, почему-то уверен, что едут они туда чисто ради вибраниума, запасы Старка, которых и так мало, кончаются, а щит Стива уже изрядно потрепался, для изготовления нового нужен вибраниум. Хорошие отношения с королём Ваканды только играют им на руку, он с радостью согласился их принять.
— Так, Вижн, оставляю детей на тебе, — говорит Тони, кидая ему ключи от базы. — Смотри, чтобы к нашему приезду база осталась целой.
Питер закатывает глаза, всем своим видом показывая недовольство, ему через месяц восемнадцать, так что он уже не ребёнок. Кэтрин тоже сложно назвать ребёнком, по документам — да, по жизненному опыту — нет. Жизнь потрепала её знатно, да чего греха таить, она всех потрепала знатно, только Кэтрин участвует в этих играх с самого рождения, в то время, как Питер только с пятнадцати. Спорить с Тони, что ему уже не пятнадцать, и он не ребёнок — бесполезно, Старк всё равно будет держаться своего мнения. Паркер уяснил это ещё давно, лет так в шестнадцать.
— Не стоит беспокоиться, всё будет нормально, — кивает Вижн, обнимая Ванду.
— Уверен, что не хочешь с нами? — Ванда сильнее прижимается к мужчине. Она несколько дней уговаривала его поехать с ними, но он всё никак не соглашался.
— Не очень хочется возвращаться туда, где тебе чуть не вышибли мозги, — тяжёлый вздох волшебницы заставляет Вижна нахмуриться. Он поглаживает свою, уже жену, по волосам, кратко целуя в макушку. Если честно, то Питер восхищается их отношениями. Это что-то такое волшебное и дело не в способностях, они сами по себе дополняют друг друга. — К тому же, кому-то нужно приглядеть за Кэтрин, у неё сейчас непростой период.
— Я в её возрасте стала Мстителем, — издаёт смешок Ванда, но это скорее нервный, нежели насмешливый.
— Но ты хотела эти силы, а она боится их, вот в чём разница.
И снова Вижн чертовски прав. Кэтрин боится саму себя из-за этих сил, и именно из-за страха она не может принять эту чёртову силу. Питер старается помочь, но это не всегда выходит, она должна сама осознать, что в её силах нет ничего плохого.
— Парочка, заканчивайте, самолёт личный, но ждать вас не будет, — ворчит Старк, хлопая в ладоши.
— Чисто теоретически, — Ванда задумалась на некоторое время, а после махнула Тони рукой, — езжайте, я лучше потрачу эту неделю на Кэтрин и её силы.
Тони особо не возникал, он пожал плечами и направился к Машине, которая отвезёт их к самолёту. Ванда поступила довольно резонно, но Питер мысленно выругался, на время отъезда Мстителей, он планировал развеселить Кэтрин, может, наконец, пойти прогуляться с ней. Они всё равно далеко от города и ничего не случиться. Провернуть это с Вижном было бы проще, чем с Вандой. Питер мог бы просто свалить и всё, а сейчас всё немного труднее.
— А может стоит угостить Кэтрин чаем? — предлагает Вижн, за что получает укоризненный взгляд от Ванды. — А что? Сколько она уже сидит взаперти?
— Но её силы…
— Так мы здесь, ничего не случится, — Вижн проходит на кухню, включая чайник, он кивает Питеру, замечая блеск в его глазах. Паркер вскидывает бровь, как бы спрашивая, уверен ли он, и после кивка срывается с места, бежит в сторону лаборатории, чтобы вытащить Кэтрин из этого контейнера.
Питер в лабораторию несётся, не зная, что за его спиной Ванда и Вижн улыбаются так странно. Вижн лишь бормочет о первой серьёзной влюблённости, а Ванда хихикает, доставая кружки для чая.
Нет, Питер не влюбился, ему просто нравится общаться с Кэтрин. Нравится смотреть за её нервными движениями, нравится как она ворчит, когда у неё что-то не выходит, как от неё пахнет. От Кэтрин всегда пахнет вишнёвыми конфетами и корицей. В тот вечер, после вечеринки, когда Питер забрал Кэтрин с собой, то он опьянел только от её запаха. Привычный аромат вишни смешался с терпким запахом алкоголя и сигаретного дыма. Паркер никогда не думал, что будет сходить с ума от запаха. Когда он видел, как в сопливых мелодрамах, которые смотрела тётя Мэй, рассказывали о запахе, как герои наслаждались им, то он считал, что это полный бред. Мэй за это его выгоняла и бухтела, чтобы Питер перестал быть таким зубрилой и может тогда он познает всю степень любви. Он так и не познал. Сначала был зубрилой, который тратит всё время на учёбу и лего, теперь — супергерой, который должен совмещать обычную жизнь и тайную. Сложно.
Питер помнит, как в первую встречу с Кэт вновь начал запинаться в словах и краснеть, словно снова вернулся в свои пятнадцать. Он не считает это милым, считает это странным. Кэтрин влияет на него странно. Ему хочется защищать её, оберегать. В день взрыва кафе, где работает Кэтрин, он будто умер, а после заново родился, когда увидел её целой и невредимой. Он ненавидит чувствовать себя слабым.
Рядом с Кэтрин он чувствует себя слабым.
Питер, буквально, влетает в лабораторию, чуть не сбив стол, который Тони совсем недавно решил передвинуть в другое место. И чёрт его дёрнул поставить именно при входе. Стол проезжает несколько дюймов, Питер еле успевает словить инструменты, которые имели шанс упасть на пол и разлететься к чертям. Мистер Старк по головке его бы не погладил.
— Думаю, если ты разнесёшь лабораторию, то тебе влетит, — тихое ворчание, словно бальзам на душу. Питер соскучился по такой Кэтрин. На протяжении нескольких дней она не говорила ничего, лишь бурчала односложные ответы. Она никак не может смириться с тем, что её силы никак не хотят ей подчиняться. Питер очень хочет помочь, но Ванда вторит лишь о том, что Кэтрин должна сама прийти к этому. Должна сама понять в чём проблема и решить её. Не пускать всё на самотёк, а контролировать течение. Камень, на её шее, помогает контролировать силы, тем самым, делая её сильнее. Кэт лишь фыркает, говоря, что ей это нахрен не нужно, а Питер согласно кивает головой, бурча, что тогда они бы вряд-ли продолжили общение. А Кэт отрицает всё это. на уверена, что их общение всё равно бы перешло в нужное русло.
— Ну, выставит меня и всё, подумаешь, — посмеивается Питер, раскладывая инструменты, как они и были до этого. — У меня к тебе предложение.
— Ну-ка, удиви меня, — Кэтрин укладывает ладони на колени, рассматривая Питера. Она в который раз ловит себя на мысли, что Питер вызывает у неё мурашки. Его взгляд, когда он сосредоточен на чём-то, заставляет её проскулить в подушку, ругая себя за странное влечение. Она не привыкла тащиться по парням, раньше была слишком занята, чтобы приглядываться к парням. Но отрицать влечение к другу она уже не может. Как скрыть то, что не хочешь скрывать? Как находится рядом с тем, от чьего голоса ноги подкашиваются, а от случайных прикосновений и мимолётных комплиментов щеки пылают алым огнём. Кэтрин часто сравнивает Питера с солнцем. Он такой же яркий, как первые лучи при восходе. Она до сих пор не понимает, как Паркеру удаётся поддерживать её хорошее настроение. Он, словно чистый сгусток энергии, которая никогда не кончается, может на протяжении всего дня носиться по лаборатории, шутить, помогать Старку над костюмом, тренироваться с Нат. Это Кэтрин и нравится. Чёрт, её всё нравится.
— Может я устрою тебе экскурсию по местности? — предложение Питера словно гром посреди белого дня. Он, что? Кэтрин быстро хлопает ресницами, склоняя голову набок, пытаясь осознать, что сказал Питер.
— Чего? А как же запрет.
— С каких пор ты следуешь правилам? — ухмылка Питера вызывает очередной табун мурашек.
Что же ты делаешь, чёртов Питер Паркер.
Крутится в мыслях Кэт, пока Питер вводит код, чтобы открыть двери. Кэтрин слабо улыбается, выходя из аквариума, когда-нибудь, она перестанет коверкать оригинальное название, но не сегодня. Раз Старк решил её поселить там, то пусть будет готов в таким выкрутасам с её стороны, это же логично, разве нет?
— И чем ты предлагаешь заняться? — Кэтрин склоняет голову набок, складывая руки на груди.
— Ты когда-нибудь играла в приставку?
— Странный вопрос, играла.
— Уже лучше, звездные войны смотрела?
— Нет.
Питер ошарашенно посмотрел в сторону подруги, застывая на месте, — Ты сейчас серьёзно? Боги, я знаю, что мы будем делать, — решительно говорит Паркер, хватая Кэтрин за руку. Она сдавленно скулит, предвещая самые скучные часы, которые только были в её жизни. Но улыбка Питера вызывает приятные чувства, как бы намекая, что ради этого можно и потерпеть.
Ванда и Вижн, всё это время стоявшие в углу, лишь улыбаются, наблюдая, как подростки скрываются за плотно закрытой дверью. Ванда предлагает помешать их уединению, чтобы ничего не случилось, она всё ещё боится за неконтролируемые силы Кэтрин, но Вижн уверяет её, что всё будет хорошо и волноваться не стоит.
И Ванда ему верит.
Всегда верит.
***
База Мстителей всегда казалась Кэтрин мрачноватой, не в плане света, наоборот, база всегда была очень освещенной, особенно лаборатория Тони. Там света всегда было предостаточно. Нет, сама атмосфера, которая так и вселяла в тему негатив, словно кто-то или что-то пытается вывести тебя на эмоции. То капли воды, капающие откуда-то с крыши, что странно, с учётом того, что Старк уверял, что никаких протечек нет и не может быть. То свет начнёт мигать, сначала несколько раз выключится сам по себе, а после будет потухать медленно, и также медленно восстанавливать яркость, если первому Кэтрин могла найти, странное, но объяснение, Пятница забыла о её существовании и отключила свет, то второй пункт как-то в голове не укладывался. Она ни раз говорила об этом Питеру и Мистеру Старку, те в свою очередь проверили и крышу, и счётчик, но всё исправно и прекрасно работает. Старк даже провёл диагностику Пятницы, и так всё прекрасно, поэтому Кэтрин забила на явные признаки раздражителя, для неё это именно раздражитель, и продолжала заниматься медитацией, которая у неё никак не получалась. Юная волшебница тратила часы на эту чёртову медитацию, но никаких успехов не было, но у неё получилось кое-что сделать, правда, Ванде она не рассказала, пока что. Не особо она ей прониклась и доверяет. Почему? Сама не понимает, просто плохое предчувствие, вот и всё. Бывает же, что не нравится человек, что-то в нём отталкивает, вот так и у Ванды с Кэтрин. Она, Кэтрин, уверена, что Ванда тоже не питает к ней особой любви, была бы её воля, она бы забрала её кулон и уничтожила, а перед этим забрала бы силы у самой Кэтрин. Возможно, это просто разбушевавшаяся фантазия подростка и никакой опасности волшебница не представляет. Комната Питера отличалась от всех. Отличалась буквально всем, начиная с расстановки мебели, заканчивая атмосферой и запахами, которые царили в спальне паучка. Как только ты входишь в его обитель, то по глазам бьёт солнечные лучи, а если на улице вечереет, как сейчас например, то в глаза будет бить свет от лампы, стоящей на прикроватной тумбочке. Питер объясняет это тем, что не любит темноту, она ему не нравится. Он может работать только при свете и желательно днём, ночью он предпочитает валяться на кровати и, иногда, патрулировать. Кэтрин снова невольно сравнивает Паркера с солнцем, он сам, словно, солнышко, которое светит целый день, даря людям своё тепло. Ну, а сам паучок сравнивает Кэтрин с луной. Он ни раз замечал, что её работоспособность улучшается с приближением заката. Как только всходит луна, то Кэт начинает свою деятельность. Она начинает бегать по лаборатории, рассматривая все изобретения, которые Тони разрешает трогать, естественно. Она с увлечением слушает рассказы Питера о его патрулях и сама просится пойти с ним, Питер бы с удовольствием взял её с собой, но Старк лишь отмахивается, говоря, что ещё рано представлять людям нового Мстителя. Да, здесь нет ошибки, Тони сказал, что с удовольствием примет Кэтрин в ряды героев, как только она освоит свои силы и сможет ими управлять. Не сказать, что Эштон была рада такой новости, вернее, она хотела показать, что она не рада, по секундному огоньку в глазах, Питер понял, что она рада. Только в голове всё ещё сомнение: Стоит ли ей вступать в их отряд? Быть героем сложно, очень сложно. И Питер знает это как никто другой. Он сам помнит, как приходилось жертвовать личной жизнью лишь бы помочь какой-то старушке, или освободить заложников при ограблении музея. Он тратил всё своё время для геройства и совсем потерял смысл своего существования. Нет, Питер не жалеет, что ему судьба предоставила это всё, это же так здорово, верно? А Кэтрин, Питер считает, что она не готова к этому всему, ведь для неё главное свобода, она сама ни один раз говорила об этом, когда жаловалась, что Тони ограничивает её. — У тебя милая комната, — говорит Кэтрин, делая глубокий вдох. Запах одеколона, скорее всего довольно дорогого, которым Питер пользуется постоянно, приятно ощущается. Питер стоит позади Кэтрин, подмечая, что его комната будет пропитана запахом вишни, из-за Кэтрин, которая проходит дальше, садясь на кровать и открывая эту конфету. Мало того, что духи, которыми пользуется Кэт на постоянной основе, сами по себе очень яркие, так ещё и конфета. Сказать, что Питер рад, что его комната теперь приятно пахнет. Не стоит, он рад. — Будешь? — предлагает Кэт, протягивая другу конфету. Паркер отрицательно качает головой, подходя к навесному проектору. Просмотреть все фильмы за один вечер — практически нереально, а смотря на скептическое выражение лица Эштон, Питер понимает, что особо надолго заинтересовать её не получится. По ней видно, что согласилась ради Питера, не больше. И это факт приятно согревает сердце. Чёрт, она идеальна. — Посмотрим первую часть, тебе должно понравится, отвечаю, — с свойственным ему энтузиазмом говорит Питера, настраивая проектор, — можешь, пожалуйста, выключить свет и задвинуть шторы? — просит он, кивая на окна, сквозь которых так и наровят просочится последние лучи солнечного света. — Да, сейчас, — Кэтрин слегка двигает пальцами, создавая под ними фиолетовую дымку, точно такая же дымка появляется подле окна, заставляя шторы двигаться. Питер, ради этого зрелища, прекращает подготовку к просмотру фильма. Он наблюдает за сосредоточенным лицом Кэт, которая так боится, что одной неверной мыслью всё испортит. У неё только начало получаться осваивать азы. Взгляд скользит по острым чертам лица, от острого подбородка, огибает курносый нос, естественный румянец только придаёт Кэтрин детскую невинность, которая ей не свойственна. Светлые брови слегка нахмурены, а нижняя губа прикусана. Чёрт, Питер готов поклясться, что она та самая, которую он искал. Когда шторы уже задёрнуты, то взгляд зелёных глаз останавливается на карих глазах Пита. Она улыбается слабо, не спешит отрывать взгляда и проигрывать в их импровизированной игре. — У тебя здорово получается, — слегка кашляет Питер, когда молчание затянулось на долгие несколько минут. Нет, оно не неловкое, даже наоборот, это молчанье громче, чем идиотские фразы, которые все так и норовят сказать своему предмету обожания. Питер никогда не понимал смысл этих слащавых речей и приторно сладких цитаток из фильмов, или книг. Они все пытаются доказать любовь говоря о ней. Паркер считает, что о любви нужно не говорить, её нужно показывать. Куда приятнее чувствовать заботу, чем обычные слова, или пустые обещания. — Спасибо, — Кэтрин на некоторое время молчит, переводя взгляд на шторы, сквозь которых, слегка, просвечивает закат, — знаешь, — начинает она, возвращая взгляд к Питеру, — я всегда хотела покататься на скейте ночью. — Почему именно ночью? — Питер садится рядом. Он кладёт свою руку в нескольких миллиметрах от руки Кэт, на его удивление, она не отодвигают руку. Лишь вздрагивает, когда чувствует лёгкое прикосновение к своей руке. Вопросительный взгляд паучок игнорирует. — Не знаю, мне кажется, что в этом своя атмосфера, то есть, представь, — она откидывает голову назад, прикрывая глаза. — Ты выходишь на трассу, где никого нет, только ты, и, ну не знаю, твой друг, — Кэтрин делает странный акцент именно на слове друг. Питер этот акцент игнорирует, потому что замечает, как нервно сжимаются плечи подруги. — В наушниках играет любимая музыка, и вы катаетесь по этой трассе, пытаясь перегнать друг друга, но в конечном итоге устаёте и просто сидите и общаетесь на отвлечённые темы. — Эштон усмехается, подая на кровать, так и не открывая глаза. Она никогда не каталась на скейте, не выходит у неё столь злосчастный вид развлечения. Разбитые коленки и локти никак не привлекают, но катающиеся парни… Она часто ловила себя на мысли, что парни на скейте — то что ей нравится, определённо нравится. — Прости, я наверное начинаю нести бред, — тихо смеётся та, но Питер лишь легонько ударяет её в бок. — Не бред, знаешь, — Паркер замолкает на минуты две точно, а после его глаза сверкают опасным блеском. — А может ну его? — Кого? — непонимающе хлопает глазами Кэт. — Фильм, насколько я знаю на улице уже темнеет, верно? — Да ты капитан очевидность. — Тогда, пойдём, — Питер подрывается с кровати, дёргая за собой Эштон. Она лишь фыркает, показывая всё своё недовольство. Хватка Питера сильная, возможно он не замечает этого, но иногда, например сейчас, сдавливает её руку слишком сильно. — Куда уже? — Я знаю одно место, где практически никто не ходит, думаю, тебе понравится, — Паркер хватает свой скейт и толстовку. Он кидает толстовку в Кэтрин, а скейт оставляет в руке. Вечерами слегка прохладно. Благодаря укусу радиоактивного паука, Питер перестал болеть, последний раз был, кажется, лет в тринадцать, если не раньше. — И как ты планируешь пройти мимо Ванды и Вижна? Они нас не отпустят, Паркер, ты вроде умный, но сейчас творишь какую-то дичь, сечёшь? — А кто сказал, что нам нужно проходить мимо них? Окна нам на что?***
Если бы Кэтрин когда-нибудь сказали, что она будет за тысячи километров от города с человеком-пауком, который так и просится, чтобы ему врезали за то, что принимает все слова на свой счёт и через чур буквально, то она бы покрутила пальцем у виска и попросила, чтобы этот человек обратился к врачу, потому что Кэтрин героев не любит. Она про человека-паука узнала только от детишек в приюте, которые бегали и кричали, что в команде Мстителей пополнение. Эштон помнит этот день словно вчера: Кэтрин идёт по коридору, стараясь огибать всех малышей, которые решили, что им, именно сейчас, нужно отправиться в небольшую, по размерам, но не содержанию книг, библиотеку. А для чего? Никто их них не любители читать, а некоторые даже не умеют, тогда смысл нестись туда словно там раздают бесплатные булочки. Кстати о булочках, Эштон бы не отказалась от порции свежих булочек их повара. Она прекрасный кондитер, вот только слишком любит детей и поэтому решила, что лучше работать здесь, а не в каком-то крутом магазинчике. — Ты слышала? Да? — начинает лепетать мальчишка, к которому подошла Кэтрин. На самом деле, она бы не подходила к нему, просто свободных столов больше нет. — Что я должна была услышать? — непонимающе хмурит брови, складывая свои книжки на стол. — Говорят, что у Мстителей в команде новый герой! Представляешь! Это человек-паук! — весело говорит пацан, чуть ли не прыгая на стуле. Кэтрин скептически хмурит брови, смотря, что за книжка в руках ребёнка. Комикс про героя, и какое удивление! Этот герой человек-паук. — Нам снова завезли эту дрянь? — Хей, следи за языком, не стоит так думать о героях! — Ладно, ладно, — Кэтрин поднимает руки в знак капитуляции, — вот только, если ты будешь в смертельной опасности, или тебя захотят ограбить, а может убить, то ваши герои вам не помогут, — заметив непонимающий и возмущённый взгляд парнишки, Кэтрин усмехается, — я к тому, что они, — она указывает на комикс, — сражаются только с чем-то инопланетным, до обычных людей им глубоко плевать. — Не желая больше слушать о псевдо-героев, Кэтрин надевает наушники, включая музыку. Нельзя сказать, что она была неправа насчёт героев. Она всё ещё считает, что им плевать на проблемы обычных людей, некоторым из них. Смотря на Питера, Кэтрин понимает, что перед ней живой пример героя, который хочет помочь всем. И это ему удаётся, но какой ценой? Он полностью забил на личную жизнь, лишь работает, всегда работает. — Ты меня слушаешь? — Питер хмурит брови, складывая руки на груди. Кажется, из-за своих мыслей, Кэтрин пропустила большую часть монолога. Краем уха она слышала, что там что-то про равновесие, про технику и тому подобное, но что-бы вникать в слова паучка, неа. Паркер раздражённо вздыхает, трёт переносицу. Он помнит, как Кэт говорила, что хотела бы научиться выполнять трюки, именно поэтому сейчас он стоит здесь и пытается вбить в её голову, как следует правильно держать ноги. Расстояние между ними играет значимую роль. Допустим, если она встанет слишком близко к краю, то скейт просто перевернётся и Кэтрин вместе с ним. А если ближе к середине, то не сможет подкинуть, а итог будет точно таким же — всё равно упадёт. — Постарайся послушать меня внимательно, ладно? — он ждёт кивка подруги и только потом вновь начинает объяснять, как следует встать. — Если ты хочешь просто проехаться, то здесь даже ребёнок справиться. Одну ногу мы кладём в начало скейта, можешь ориентироваться по началу рисунка, уже со временем будешь делать это автоматически, — Питер указывает на начало рисунка, куда укладывает свою ногу, — второй ногой ты отталкиваешься, делаешь несколько толчков, а после кладёшь эту ногу на скейт, но не слишком близко к первой, вот так, — он отталкивается несколько раз, заставляя скейт покатиться по дороге. Левую ногу кладёт на другой конец скейта, после разворачивая правую, чтобы она смотрела на край доски, — для того, чтобы повернуть нужно слегка нагнуть корпус доски в ту сторону, которая тебе нужна, — Питер слегка наклоняет доску в лево, заставляя скейт повернуть в нужную ему сторону. — Тормозить можно ногой, просто спустить её на асфальт, — он останавливается рядом с Кэтрин, подталкивая скейт к её ногам, — давай, попробуй, если вдруг что, я тебя поймаю. — Я не настолько плоха, как ты думаешь, — фыркает Кэтрин, кладя ногу на начало рисунка, носок кроссовка выступает далеко за край рисунка. Питер отрицательно качает головой, опускаясь на корточки, передвигая ногу Эштон назад. — Если твоя нога слишком близко к краю, то ты просто свалишься и всё, — вновь объясняет Пит, словно перед ним пятилетний ребёнок, который и этой информации не понимает. — Поняла-поняла. Кэтрин секунды две стоит, а после слегка отталкивается от асфальта один раз, а после и второй и третий, слишком быстро разгоняться она не будет, опыт стоять на доске был конечно, но это было давно, а ещё она не хочет проваляться в больнице с переломом. Подняв вторую ногу на доску, она разворачивается к Питеру, вскидывая одну бровь, тем самым, показывая, что у неё получается и без его помощи, вот только кое-чего не учла. Если прекращаешь следить за дорогой и равновесием, то имеешь шанс наткнуться на небольшую веточку, которая будет валяться на дороге, и упасть с скейта. Кэтрин имела шанс встретиться лицом с асфальтом, но реакция Питера оказалась быстрее. Эштон только успевает пискнуть, зажмурив глаза. Он успевает подхватить её, придерживая одной рукой за талию, а другой за плечо. Слегка приоткрыв глаза Кэтрин поджимает губы, останавливая свой взгляд на карих глазах Паркера. Они ей напоминают кофе, нет, какао? Нет, определённо нет — горький шоколад. Да, это оно, определённо оно. Питер сглатывает, бегая взглядом по худому лицу Эштон, он слегка приближается, останавливаясь в нескольких миллиметрах от её губ. Горячее дыхание опаляет его губы. Он так и замирает, ждёт. А чего ждёт? Сам не понимает. Оторвать взгляд от розоватых губ — никак не получается. Они, словно под гипнозом, просто ждут, оба чего-то ждут. Возможно знака с высше, а может ждут, что у кого-то хватит смелости, чтобы оборвать это всё и не дать совершить ошибку, о которой они, возможно пожалеют. А пожалеют ли они? Кто его знает, может быть, а может наоборот, обретут счастье, о котором каждый из двоих так мечтают. — Я, — начинает Питер, но что сказать не знает, он вновь замолкает, делая глубокие вдохи, и словно специально, выдыхает в губы юной волшебницы. — Ага, — как зачарованная отвечает ему Кэтрин. Они не понимают, что говорят, но их тела реагируют друг на друга. Мурашки, которые покрывают кожу чувствует каждый. И каждый понимает почему такая реакция. Резкий шум в голове заставляет Кэтрин замычать и схватиться за голову. Она от Питера отклоняется, спускаясь на колени, качая головой, пытаясь прогнать шум, который с каждой секундой всё громче, всё сильнее. — Кэт! Кэтрин! Что с тобой? — Питер садится перед ней, обхватывая её плечи, слегка встряхивая. — Ты меня слышишь? Посмотри на меня, Кэт! Кэтрин не отвечает и взгляда она тоже не поднимает. Лишь продолжает мычать от боли, которая распирает изнутри. Питер не знает, что делать, он пытается привести её в сознание, но всё тщетно. В определённый момент Эштон перестаёт мотать головой, а её мычание прекращается. Питер выдыхает, думая, что всё закончилось, только страх проникает в самую кровь, когда он замечает разбитую губу и рассечённый лоб Кэтрин, а сама волшебница падает на асфальт без сознания. Если бы Питер знал к чему это приведёт, то предпринял бы меры. Но он не знал. За это и поплатился.
