Очнись! Ведь я - твой личный Дьявол!

Мама! Папа! Смотрите, что я нарисовала! — маленькая девочка лет пяти держала рисунок. Там был изображён папа, которого малышка изобразила в рыцарских доспехах. Маленькая девочка видела своего папу рыцарем, который всегда её спасёт и поможет. Маму она практически не видела; она считала его второстепенным человеком в своём воспитании. Отец подошёл к дочери, улыбнулся, глядя на рисунок и сказал: — Милая, это очень красиво. Но к ним подошла женщина, вырвала рисунок девочки из ее рук, смяла его и выкинула в ведро, злобно ухмыляясь. — Что ты наделала? — у бедной девочки к глазам подступали слезы. — Не нужно плакать, Ирма. Не плачь. — отец поднял девочку на руки, прижал к себе. Теплота и доброта отца успокаивали девочку. Родителю показалось, что она уснула. Он отнес девочку к ней в комнату, мягко положил на кровать. Он несколько секунд смотрел на ее заплаканное лицо и сказал: — Ирма, я не знаю, когда это все кончится… Но надеюсь, что скоро… Он практически отошёл от двери, но вдруг его что-то заставило обернуться. Ирма сидела на кровати и смотрела на отца: — Не уходи… — проговорила она дрожащим голосом. Отец лишь грустным взглядом окинул девочку, будто проговаривая «не могу». Он открыл дверь и вышел из комнаты. Девочка, поняв что она никак не сможет остановить папу, заплакала навзрыд. Отец, отходя от комнаты девочки, услышал плач ребенка. В его сердце будто что-то оборвалось, но он ничего не мог сделать. Он мог остаться с ребёнком, но он шел к жене, которая вот-вот устроит скандал. — Если ты хочешь закончить все это — так давай разведемся! Я могу удалить себя из твоей жизни, словно вирус с компьютера! «Нет никого хуже, чем я — ты сама мне так сказала…» — промелькнула мысль в голове мужчины. «Мы больше не вернём это назад» Завтра не станет лучше… Начался скандал… Новая обыденность для семьи… Это началось с тех пор, когда она была совсем маленькой. Может, даже младенцем. Рядом с ней всегда был обаятельный мужчина, что любить и баловал ее и жену; любящая мать и все, как у людей. Как у нормальной и гармоничной семьи. Все были счастливы, но какое-то время. Но, увы, на тот момент малышка даже и представить не могла, что жизнь может быть настолько непредсказуема и жестока… Женщина, забыв о своем муже и маленьком ребенке, крутила романы с другими мужчинами, целовалась с ними и не только. Бедный мужчина об этом её многочисленных изменах — он все время пропадал на работе, но он старался уделить дочери как можно больше времени. Он учил девочку говорить и читать, развивал её мелкую моторику. За это непродолжительное время дочка доверяла только папе, видела защиту и опору только в нем. Маленькая Ирма видела папу как самого доброго и смелого героя. Если говорить про маму — малышка видела её очень редко. Матери ребенка было очень хорошо, когда она не видела ее семью. Из-за того, что начало происходить в ее семье, девочка уже не была такой веселой; она постоянно была грустной и иногда оставалась в большом доме одна. Теперь она не видела отца, по которому она очень скучала; каждый день девочка сидела несколько часов у окна, ожидая, что ее папа вернётся. Да и к тому же каждую ночь девочку регулярно посещали кошмары. Еще некоторое время малышка сидела на кровати, тяжело дыша и панически оглядываясь по сторонам, словно не понимая, что сейчас происходит: то ли с ней, то ли с миром вокруг, сглатывая очередной застывший поперек горла тошнотворный ком. Каждую ночь она была вынуждена просыпаться от одних и тех же видений. Очень странный и, казалось бы, уже обыденный, но она все ещё не могла смириться с тем, что это все может быть взаимосвязано. Но, увы, на тот момент малышка даже и представить не могла, что жизнь может быть настолько непредсказуема и жестока… В один из привычных, непредвещающих беды и солнечных дней, мужчина ненадолго задержался на работе. В тот момент у него был трудный психологически период жизни: постоянные нагрузки со стороны начальства, комондировки и отсутствие возможности нормально видеться с женой и дочерью откладывали на его всеобщем самочувствии свой отпечаток. Девочка до сих пор помнит, как «незнакомец», в последний и привычный раз, нежно гладит ее по волосам, пригнувшись к маленькой фигуре, и с грустной улыбкой и взглядом, просто шепчет, что вскоре он уже будет дома, рядом с мамой и Ирмой, ведь объяснять ему, пока что, было некогда. И он, с искренним сожалением, поцеловав девочку в лоб и попращавшись с женой, уходил в «белый свет», оставляя их в неведении. Девочка часто плакала по ночам от этого, тоскуя. Однако, и в этот день это было не исключением, но оно оказалось особенно роковым и болезненным… Стояла солнечная и теплая погода. Малышка Ирма играла со своими трипичными куклами, одна из которых была очень похожа на его отца, другая — в гриме «клоуна», а третья — ее мать. Их ей тоже помог сшить сам Штефан. Она все еще сидела с тоскливыми мыслями о нем, играясь и представляя о том, как им всем было бы весело вместе: Папа бы очередной дразнил и гонялся за ней, смешил и рассказывал смешные истории, прогуливаясь вместе по закаулкам своего незрачного и небольшого города. Как бы они все вместе, с мамой, сидели за общим столом и что-то обсуждали, а Музиоль, любящим жестом, нежно целовал своей жене руку, а девочка, со смущенным румянцем, хихикала, наблюдая. В такие моменты она по-особенному ждала и мечтала, чтобы отец скорее вернулся, но, увы, понимала, что ждать здесь — тщетно, и слезы на ее глазах затмевали взор быстрее… Однако то, что девочка услышала после, окончательно забило все ее надежды и мир на мелкие осколки: Вместо привычной тишины и изредка слышимого плеска воды, льющееся из лейки на близжайшие клумбы возле их дома, а так же тихого пения птиц, она слышит резкий удар пластика о землю, пархание крыльев в воздухе, а затем тихий плач женщины, которая являлась матерью. Обычный и серый день и без того погрузился в полнейший траур и мрак… — Что?! Как это могло случиться?! Откуда Вы можете быть уверены в том, что он умер и каким образом?! Приведите мне любые достойные доказательства с момента происшествия и результаты экспертизы! Я не могу поверить в это… Лишь слышала она изредка отчаянные вскрики женщины, словно из-под слоя ваты, а затем тихие и горестные всхлипы с повторяющимся несуразным шепотом. После этого, мир вокруг девочки поплыл перед глазами, как и сознание. То, что пришлось ей видеть далее, вовсе не укладывалось в ее голове. Как они с мамой в дождливый день приехали в заброшенное кладбище возле дома Музиолей. Как священники отпевали его честь, а близкие друзья, родственники посвещали Штефану свою речь. Как родственницы ее отца то и делали, роняли слезы возле его могилы, а сама мать Музиоля и то билась время от времени в истерике. А девочка продолжала стоять с безжизненным лицом, полным тоски и непонимания. Она словно не могла понять, находится она в очередной сне и сможет ли очнуться от него… Однако, крепко сжимающая ее маленькую ладонь в своей стоящей рядом матери давали понять — увы, это — реальность. Это — конец… Так и прошли тускло и туманно и все похороны, вся церемония, вся встреча, все последующие месяцы жизни девочки без её отца… Увы, с того дня она практияески никого и ничего не помнит, кроме двух мужчин, которые ей казались особенно близкими для Штефана и тесно свящанными с ним. В их виде, речи чувствовалась искренность и горечь. Однако, на тот момент и спустя несколько лет девочка предпочитает затаить их силуэты, пусть и не навсегда… Изначально, она долгое время не могла отойти от смерти отца, только и делала, что думала о нем ежесекундно, забывшись в воспоминаниях, перестала ходить в садик и говорить с кем-либо, а она все росла и росла… Мать была несколько обеспокоенна и рассерженна состоянием дочери, поэтому, когда все зашло слишком далеко, начала водить ее к детскому психотерапевту — единственному спецмалисту с их городке. Ей диагностировали пост-травматический синдром, но, увы, все лекарства, что ей прописывали, не облегчали ее состояние, вгоняя в апатию лишь сильнее. И даже выявление нового диагноза и более усиленный метод профилактики детской депрессии оказался не под силу. В то же время малышка начала замечать, насколько мать равнодушно относилась к смерти ее отца, собственного мужа, и уже вскоре начала странно вести себя, пропадать и уделять больше времени себе, чем проблемам девочки и доходам. Периодически она видела, как мама приводила в их дом все новых и новых ухажеров, пинком выставляя неподходящих для нее. И от этого ненависть, негодование и оттаржение девочки сильнее разрастались в ее сердце… Быть может, все было не так просто, как они пытались ей превозносить, ради нее? Отношения с матерью ухудшались с каждым годом, девочка росла стремительнее и уже вскоре должна была ходить в школу, однако, лично из-за ее прихотей она не желала делать это, да и не видела смысла. И когда женщина поняла, что не в состоянии держать контроль над ней и ситуацией, попросила поговорить с ней еще одного своего партнера, на этот раз вполне продоожительного по времени и связи. Изначально, девочка сопротивлялась, брыкалась и плакала, выплескивая всю злость, тоску и обиду на мать, на сложившееся обстоятельства и незнакомца, говоря, что он никогда не будет в состоянии заменить ей её Штефана-её лучшего и первого, единственного отца, который всегда был ей опорой и доброй душой. Однако, мужчина, терпеливо выслушав и проникнувшись горем девочки, лишь ласково погладил ее по голове, пытаясь успокаивать и высказывая ей сочувствие, поддержку, пытаясь разъяснить ситуацию и поведение матери, и сказал, что не претендует на звание «единого отца» для нее, но и не желает зла, обещает, что не причинит ей былой боли и не покинет ее, насколько это возможно. В глазах мужчины она заметила былую добрую улыбку, взгляд и облик. И вновь в нем она увидела опору, которую чувствовала только с Музиолем, и не выдержав, расплакалась. Вскоре, как девочка успокоилась, незнакомец спустился к ее матери, объяснив всю ситуацию и предложив ей совместное решение проблемы малышки. Она согласилась. И вскоре жизнь Ирмы начала налаживаться… Мать стала вновь к ней чувственней и добрее, но уже вместе со своим новым спутником, терапии начали казаться девочке успешней и интереснее, и уже в школе она чувствовала себя более уверенно, активно, и даже нашла новый кружок по увлечениям: она очень любила рисовать и петь. Казалось бы, она уже и вовсе позабыла о своем прошлом и наслаждалась «солнышком над головой». Но, увы, с радостью приходят и новые неприятности… Вскоре, она начала встречать и вспоминать старые силуэты былых воспоминаний, в виде тех мужчин на церемонии и самого отца. Вот только, это был не обычный Штефан, а в облике одной старой куклой с гримом, да и имя у него было иное, не как у ее отца, хоть он и настаивал на этом. К сожалению, она очень смутно запоминала его после пробуждения, только начало — 4 буквы. Деро… Все эти люди говорили о том, что они — близкие друзья Штефана и Ирма и знают о них всё. Но что-то в облике двух мужчин было странным. Что-то естественные и демоническое, словно охотились за ней… Однако они всё ещё оставались для неё неизвестными и стирались из памяти по пробуждению.