Очнись! Ведь я - твой личный Дьявол!

Маленькая девочка шла домой с тяжёлым рюкзаком за спиной. Голова кружилась, в глазах все двоилось. Ирме казалось, что она сейчас потеряет сознание и упадет. Ноги подкашивались. Каждый шаг давался труднее, чем предыдущий. Ирма на секунду остановилась. Девочка шаталась; она вот-вот упадет. Машина, что ехала ей навстречу, начала притормаживать. Из машины вдруг её окликнул голос: — Ирма? Ирма! Девочка обернулась. Из машины высовывалось лицо одного из лучших друзей отца — Роберт. На переднем пассажирском сидении сидел Андреас. — О Боже!!! Последний быстро вылетел из машины и поднял девочку на руки, снимая с неё рюкзак. Девочка отключилась прямо на руках у Крэпа. — Рене, срочно вези её домой!!! Один из шокированных мужчин, явно самый старший, на вид, средних лет, начал аккуратно «извлекать» из рук своего друга маленькую, всю бледную и в поту девочку. Он тут же мигом уложил ее на задних сидениях, при этом стараясь аккуратно ехать, дабы малышка не «баллансировала» и не получила никаких травм во время езды. Блондин же, в свою очередь, так же поспешно вернулся на свое место, все думая о том, что же произошло с Ирмой и что так резко заставило их встретиться с ней послп столькихлет разлуки. 《Кроме того, она, скорее всего, уже меня и не вспомнит…》 Внутренне проговорил Крэп, глядя на мирно лежащее, словно спящее тело девочки, хоть он и знал, что она явно без сознания, в данный момент. Он знал о всех нюансах ее психологического состояния до и, в частности, после того, как Штефана не стало. Ведь, по сути он был, в какой-то степени даже вторым «опекуном», заменой матери девочки после одного не самого лучше периода из детства. Он до сих пор помнил те горящие глаза девочки, когда она встретила его после очередной ссоры родителей, вместе с её отцом. Она была словно неким птенчиком в клетке, которого никак не могли поделить между собой родители. В частности — Кристин — ведь она считала, что так же является достойной матерью, просто потому, что уже соизволила вытолкнвть из своего чрева потомство, хотя предпочитала им никак не заниматься, в отличии от Штефана. От этого пошла ревность. В результате, завязалась очередная, но угрожающая жизни и отца и девочки потосовка. Благо, они успели вовремя перебраться и Крэп их мигом принял к себе с кучей вещей, помогая перебрать все, заранее заблокировав все возможные входы для кого-либо «лишнего», кроме них. — Дядя Андреас! Радостно и в экстазе воскликнула девочка, словно она не виделась с ним несколько лет. Словно маленький жаворонок наконец вырвался из своей привычной клетки, обретая свободу и возможность своевольно летать, петь как все остальные птицы. Девочка подбежала, крепко обняв мужчину за ноги, а Андреасу ничего не оставаламь делать, кроме как с нежностью улыбаться и таять от умиления с этой картины. Тот аккуратно и нежно поднял девочку на руки, проговорив ей светлым и полного добра и некой игривости, голосом, что так и лились из него всегда, как и от всей ауры мужчины, несмотря на всю свою загадочность с виду: — Ирма! Доброго дня, моя девочка! Что привело нашу маленькую малышку сюда, как и ее верного путника? Девояка на это лишь светло смеялась, по-детски счастливо улыбаясь с огоньками в глазах. Рядом с Андреасом ей никогда не было скучно; она видела в нем ни меньшую опору, чем в самом Штефане. В какой-то степени, она его порой считала даже своей заменой матери, и она даже была рада такому раскладу, пусть и не понимала, за что ее мать так ненавидит, как и самого отца, часто грустя от мыслей об этом. Однако, пока Штефан и Андреас рядом, подобным мыслями было не место в ее детской, еще совсем не повидавшей жестокости мира, голове. В это время Музиоль, улыбаясь, наблюдал за дочерью и другом, глубоко вздохнув и с тяжестью опустив все сумки, проговорил ему: — Ох, Андре, думаю, ты итак все знаешь… Нет смысла тебе все разъяснять тысячный раз. Андреас на это лишь напряженно и сочувствующе кивнул. Девочка почувствовала, что между папой и дядей происходит какая-то эмоциональная взаимосвязь, при этом явно не самая лучшая. Девочка глядела на них в недоумении, словно не понимая, что происходило ранее и сейчас, почему два близких ей человека настолько мрачны в данную секунду, хоть и как она предполагала, все не должно быть настолько плохо, раз они приехали именно к Томасу, по ее воспоминаниям. Но после, дядя решил улыбнуться и подмигнуть девочке, словно таким образом ее успокаивая, словно ни в чем не бывало, говоря, что они просто на некоторое время с папой просто поживут у них с другом — Робертом. Этот факт сильнее раскрепостил девочку, пусть она и по прежднему не понимала всю последовательность событий и причин. Однако, сейчас это для нее не имело никакого значения. Главное что теперь она будет жить в покое и веселье, наедине с любимым отцом и его добрыми друзьями. А уже спустя несколько лет она сама все поймет… После этого, Дёппнер спустил малышку на землю, спросив, желает ли она поиграть, заодно помочь ему и папе управиться с вещами, на что девочка вомхищенно воскликнула: — Да! Безумно хочу! — прыгая вокруг своей оси. Томас, умиленно хмыкнув, прошептал: — Отлично… Учти, если я найду тебя после счета в течении 5 минут — ты вынуждена показать нужный объект, за который ты пряталась. Если проиграю я — тогда буду убирать один, и так по цепочке. Итак, я считаю?.. В этот момент глаза Ирмы загорелись игривым огоньком и она с задорной улыбкой на милом, но коварном, по выражению мимики личике, принялась искать свое место для пряток. Она любила прятаться, особенно выигрывать, поэтому такой формат игр ей был вполне интересен и разнообразен. Она любила все новое, поэтому тут же предпочла спрятаться за самой большой сумкой, полной ее вещей и игрушек, тихо хихикая, но а после как начался счет, затаила дыхание, пусть и знала, что отчасти ее будет заметно, судя по длинным и торчащим черным волосам. — …5,6,7,8,9,10 — сторонись — иду я! * Воскликнул Андреас, начиная свою охоту, тут же игриво вцепившись наугад в самую огромную сумку, откуда услышал взвигивание и игривый смех следом, что принадлежал Ирме. После, рассмеялся и Дёппнер, игриво скомандовав, тут же направившись в сторону Ирмы с наигранным запугиващим и угрожающим рычанием: — Теперь ты обязанна мне свое послушание в обмен на пощаду! Девочка, вполне с заметным смехом в голосе стараясь выдавить из себя писк, похожий на испуганный, как мольбу о пощаде, тут же покорно пыталась подать дяде сумку, что была несколько больше по весу, чем сама Ирма. В качестве помощи, Андреас понял ее быстрее, чем сама девочка взяла, подмигнув ей и сказав, что теперь ее грехи прощены и она может жить без колебаний. Девочка радостно захихикала, хлопая в ладоши и эйфорически, впечатленно пропищав, что ей очень понравилась игра и она хочет еще. Штефан, наблюдая за этой веселой компанией, лишь умиленно улыбался, не в силах налюбоваться данным зрелищем, но к сожалению был вынужден сейчас разборкой и своих вещей. На звуки их игры пришел и третий житель — Роберт Флюкс. Тоже один из знакомых для девочки, друг Штефана, с которым они тоже неплохо проводили время. Рене, подходя все ближе сзади Андреаса, подставил ему рожки, пока тот пытался снова «напугать» девочку. Но увидев старания Роберта, та вмиг засмеялась, не сдержавшись. Но Крэп, заподозрив что-то неладное, обернулся, заметив Флюкса, после чеготсам засмеялся, поздоровавшись с ним и пожав руку, а после предложил участие в игре. Флюкс задумчиво согласился, спросив правила, но а после сам влился в роль, отчего девочка вскоре и вовсе забыла о недавнем странном поведении отца и Андреаса, а то и недавнем скандале семье в целом. Она просто была счастлива тому, что у нее есть прекрасный и взаимно любящий ее отец, прекрасные «дяди» Андреас и Роберт. И это было единственное, в чем она нуждалась для своего счастья и покоя… Однако, увы, времена меняются. И этим переменам поспособствовали настаивание матери вернуться и мужу, и дочери; угрозы в его сторону и в сторону его друзей. И дабы возможные угрозы не стали явью и не доставлять лищних проблем близким людям, они оба были вынуждены покинуть Роберта с Андреасом. Томас все еще помнит искренние слезы страха и горечи, пролитые в тот день расставания Ирмой, от которых у каждого сердце обливалось кровью и от сожаления, осознания безысходности всей ситуации, но и от переживаний за состояние и Штефана и его дочери. Ведь они знали, что Кристин могла сделать все, что угодно. Ведь, если она захочет — она сделает… И, увы, так оно и свершилось — вскоре умер сам Штефан. Как точно он умер — эта теория остается не раскрытой. Кто-то ссылался на несчастный случай, вызванный автокатастрофой; кто-то же ссылался на вину Кристин и ее угроз. И, в частности, в этом были уверены друзья Музиоля… Ведь сама девочка, увы, ничего бы не помнила и не смогла понять, в силу возраста и пост-травматического синдрома с массой других побочных симптомов и расстройств. Но, увы, ложные препараты лишь усугубили ее состояние. Мать не желала сильно углубляться в побочные эффекты и состав прописанных лекарств, делая все для дочери спустя рукава, а сами Роберт и Андреас, увы, не смогли бы изъять ее из рук данной бестии. Вернее, они пытались… Но закончили так же, как и сам Музиоль… *** Вскоре, Андреас, выйдя из круговорота своих воспоминаний, понял, что Ирма все еще без сознания, после чего глубоко выдохнул, понимая, что без посторонней помощи вернуть ее назад тут явно не обойтись. Тот обеспокоенно отвернул взор от малышки, устремив ее в пейзаж за окном, хоть на деле и вовсе не думал на нем концентрироваться, все еще думая, как быть и как рассказать всю правду девочке. Да и стоит ли, учитывая, что и неё итак не самый легкий период и состояние в жизни на данный момент. Роберт тоже выглядел несколько взволнованным и серьезным, словно так же читал мысли и воспоминания Томаса, но не подавал виду, следя за дорогой, хоть и на деле он и вовсе не мог сосредоточиться на этом, словно перед глазами его был туман и все навыки вождения забылысь по щелчку, хоть он и старался держать себя в руках ради безопасности Ирмы. Тяжелую тишину все-такипрорезал реторический вопрос Андреаса в никуда: — Как думаешь, стоит ли ей говорить правду или сама осознает?.. Роберт ненадолго вернув взгляд на друга, ненароком пересекся с ним взглядом, проговорив с некой задумчивостью и оттарженностью — Не думаю, что она нам сильно поверит. Скорее, будет считать за галлюцинации в своем мозгу; учитывая, что она пережила за все эти несколько лет, а мы не могли быть рядом. Да и помнишь, что из нее сделали беспамятного овоща? Шансы тем более высоки, при таком раскладе. Так что… Думаю, пока нужно привести ее в чувства, пока она сама не очнется а позже, проследим на ее симптомы и когда она будет нужлаться в нашей исповеди, присутствии… Андреас глубоко вздохнул, отрывисто кивнув, думая, что все-таки торопить события — не вариант, для сломленного ращума девочки, в котором все внезапные воспоминания начали внезапно вращаться в голове заново с новой силой, подобно смерчу, засасывая всеобщую концентрацию и связь с мирой, рассулок своим присутствием. Вскоре Андреас понял, что до дома девочки осталось всего-ничего — пару метров, и вскоре, он начал вновь глядеть на девочку, а затем помогать ей вылезти из машины, вновь взяв ее на руки, а Роберт — ее вещи, все еще не переставая сопередивать и думать о нелегкой судьбе девочки. 《Быть может, ей пока действительно нужно время? Все-таки, ей нелегко. Но, однако, мы — рядом. И мы- единственные, кто можем ей помочь сейчас, если не в прошлом…» Вскоре, мужчины пробрались в полностью пустой дом девочки, что было на руку им обоим. Они знали, что родителей Ирмы практически никогда не бывало дома, и часто она либо делала все сама в том числе и дела по дому, уход за собой и своими вещами, либо сидела оставшийся день после школы дома, мигом засыпая или вспоминая о былых днях со своим родным отцом, во время очередной ссоры Кристин и ее нового «возлюбленного». Мужчины помогли девочке привести все в порядок. Роберт помог девочке переодеться, заодно и прогладил и почистил ее школьную форму, которая была совсем измята и покрыта небольшим слоем пыли, переодев ее а свою обычную, домашнюю одежду. В это время Андреас выкладывал все лищние пренадлежности из рюкщака девочки на стол, так же помог привести ее комнату и дом в более-менее опрятный вид. Казалось, будто этим домом вовсе не занимались, а то не посещали и целую вечность. Однако, это было неудивительно. Кристин с самого начала не была настроена на серьезные отношения со своим изначальным возлюбленным — Штефаном и использовала его, в частности, для своих нужд и прихотей, тненавязчиво обворожив и заставляя его, благодаря этому делать все, что она пожелает. А Штефан и не сопротивлялся… Ведь был безнадежно слаб и по уши влюблен в нее. И все благодаря ее чарам. Кристин была опытной ведьмой, однако, умела ни менее искуссно скрыва ть свои врожденные способности. Но она не предугадала, что захотев слишком большего к собственной персоне, ее самолюбие зайдет слишком далеко… Вскоре, как она подметила для себя недостаточное внимание Штефана к себе, она начала усердней «действовать» на него, при этом все время то и делая, что ходя по сторонам, притворяясь, что весь день была занята работой. Но после как в их жизни появилась Ирма, планы Кристин и вовсе обрушились. Чары Музиоля начали еще более стремительно исчезать из его сознания и уж тогда перед ним открылась истинная сущность жены, которую он на благо своей дочери решил не раскрывать. Женщину начало раздражать тот факт, что мало того, как при рождении и после Ирма начала с каждым днем быть похожей на отца, так они еще были всецело неразлучны с ним. А после, она начала подозревать, что часть ее способностей передалась Ирме, но они еще не могли быть полностью раскрыты, в силу возраста и неопытностью. От этого, она стала ненавидеть свою семью сильнее, пропадая чаще. Хоть Крис и знала, что не любила и не ценила Штефана, как и он ее, но подобный расклад отношений все сильнее задевал ее самолюбие. Скандалы от этого начали появлять чаще, в одие день барышня, не выдержав, пыталась убить Штефана пока Ирма сидела у себя в комнате. Но вот незадача: она не успела. Они успели скрыться у его дружков, которых она ненавидела ни меньше, по определенным причинам. Тогда, она начала практиковаться в колдовстве чаще и усердней, и вскоре ей удалось добиться своего: она медленно, но верно, убила своего мужа, после чего пыталась переключиться на дочь. Но, когда она поняла, что она находится под защитой друзей Музиоля, то добралась и до них. И только тогда она смогла умеренно, но воздействовать на Ирмы, отчего та увядала на глазах, как не цветок… Пусть и убить у нее девочку не вышло, в силу достаточных жизненных сил, которые только начинали расцветать и развиваться, накапливаться в ее возрасте, но значительно влиять на дочь и подавлять ее всеобщую активность вполне хватало мощи. Однако женщина не учла, что способности дочери могут так же стремительно развиваться, несмотря на ее подавление… Но девочка пока сама не подозревала, что это — дар, а не проклятье в виде галлюцинаций… И один из них — восстановление прошлых событий, соотнешение с внешними, с помощью чего она могла узнать всю правду о взаимоотношениях отца и матери, в отличии от того, что она воспринимала все оставшееся детство без него. В данный момент девочка лежала на кровати, абсолютно без каких-либо сил, но при этом она могла чувствовать происходящее вокруг себя и вновь ей начали виднеться давние и ее совсем события, которые ей ранее могли бы казаться чем-то непонятным, в ее недалеком детстком возрасте… **** — Ирма… Ирма! Мягкий баритон звал маленькую девочку в привычную тьмы. Этот голос каждую ночь зовёт её в увлекательные сны, но тот кому принадлежал этот голос не показывался. — Кто Вы? — Тот, кого ты не должна видеть. Что-то теплое прикоснулось к руке девочки и обхватило её. — Идём со мной, Ирма… Постепенно тьма начала заполняться красками. Девочка появилась в гостиной в доме своих родителей. Ирма увидела свою маму. — Мамочка!!! Это был сон. Мама сидела на диване и смотрела в телевизор, нервно переключая каналы. За окном темнело. Женщина была раздражена. — Штефан!!! В другом конце дома все это время слышались голоса и смех, которые приближались к двери в гостиную. — Что случилось, дорогая? Высокий мужчина с ребенком на руках вошёл в помещение. На голове у мужчины был ёжик из темных волос. Его карие, полные любви, глаза смотрели на женщину. На одном крыле носа было кольцо. Девочка на руках мужчины была точной копией отца: волосы были темными, словно смоль; глаза были точно такие же, как у папы. — Папа, я хочу… — Чего ты хочешь, Ирма? Ирма, которая наблюдала со своим сном, немного опешила. Её отец выглядел совсем не так, как этот мужчина. -… Играть… — с трудом проговорила маленькая девочка на руках мужчины. — Ты хочешь поиграть? — Да. — Штефан, мне нужно поговорить с тобой. — Ирма, иди поиграть. Я скоро вернусь. Мужчина пришлось присесть на корточки, чтобы спустить девочку на пол. Кое-как, но она вернулась в свою комнату. — А теперь скажи мне, пожалуйста… Почему ты не уделяешь мне времени? — женщина проговорила это злобно. Ей совсем не нравилось, что ее не замечают. — Потому что, Кристин, я воспитываю маленького ребенка, в воспитании которого ты особо не принимаешь участия. Когда ты пойдешь, что ребёнок — не кукла и не котенок? — Я принимаю участие в воспитании. — Я не видел этого! Начался скандал. Родители начали кричать друг на друга, пытаясь доказать свою точку зрения. Ирма, которая все это время стояла в углу, не верила своим глазам. Она будто помнила этого мужчину и не могла припомнить одновременно. — Знаешь что? — женщина взяла со стола нож, который остался после ужина в гостиной. Она замахнулась на мужа, но тот увернулся. Мужчина изловчился и перехватил холодное оружие в свои руки. Ему пришлось закрыть Кристин в гостиной. Призрачный силуэт Ирмы летел за мужчиной. Глава семейства бежал в комнату ребенка, судорожно набирая номер его лучшего друга. — Алло! Андреас, мне нужна твоя помощь! Музиоль начал быстро одевать девочку, которая не понимала, что происходит. Она из любопытства спросила: — Мы идём гулять? Папа? В это время отец в панике бегал по дому, собирая свои вещи и вещи дочери. — Нет, милая. Мы едем к дяде Андреасу. — Ура!!! Глаза девочки загорелись счастливым огоньком, пока во взгляде отца читалась паника. Где-то в конце дома послышался щелчок замка — женщина нашла ключ. — Ирма, нам нужно уехать сейчас. Идём. Девочка взяла в руки свои любимые игрушки — тряпичные куклы. Мужчина выбежал в сторону машины с сумкой и малолетним ребёнком на руках. В это время женщина вырвалась из гостиной, словно зверь из клетки, с истошным и диким вопопм, который девочка еще ранее никогда и ни от кого-либо еще. В нем было столько непередаваемой агрессии, что даже призрак девочки, как и сам силуэт малышки, пошатнулся от столь сильного звона и ужаса, в то время как призрак несколько повзрослевшей Ирмы все ещё летел за мужчиной с любопытством и желанием спастись одновременно. — УРОД!!! ВЕРНИ ДОЧЬ!!! Но Штефан этого не слышал. Он усадил ребенка в кресло и сам быстро запрыгнул в машину. Мужчина с ребенком уехали в неизвестном, для женщины, направлении. И женщина сказало то, чему, в итоге, суждено было сбыться в будущем: — Штефан, тебе осталось жить считанные месяцы.* Девочка проснулась в холодном поту. Сердце бешено стучало и казалось, что оно сломает ребра. Девочка выглянула в окно, выбираясь из-под тёплого одеяла. К её удивлению, никого рядом не оказалось рядом, а сама она внещапно очутилась дома. Даже одежда на ней была другая. — Я… Проспала? С неким недоумением и недоверием проговорила она, пытаясь переварить ситуацию и сверить ее с недавно произошедшей последовательностью событий. 《Не может быть… Я же еще совсем недавно была в школе, кабинете медсестры по самочувствию… Меня отпустили оттуда. Это все не могло быть сном — я точно чувствовала и ощущала под собой реальность и вокруг… Тогда, что произошло? Почему я резко ничего не помню после того, как перешла дорогу?! Это же не можеть очередным сном, верно? Это просто абсурдно! 》 От собственных мыслей девочка ощущала лишь более сильный прирос паники и ощущения удушья, словно вноаь она начинает бредить. Словно вся ее жизнь и есть бред. 《Чудесно, кажется, меня еще и паническая атака настигнет… Чем еще сможет удивить меня этот день?..» Но не успела девочка и отойти от приступа, как услышала резкий голос сзади, который сначала не могла детально разобрать, то ли от накатившей истерики, от который слух и все физиологические ощущения словно были заглушены огромным слоем ваты, то ли оттого что уже не помнит толком ни голос, ни самого его обладателя. 《Нет, моя милая Ирма, увы, ты не проспала…》 Девочка взвизгнула, мигом подскочив с кровати, оглядываясь вокруг, с явным комом горле и запинками в голосе проблеяв, уже окончательно теряясь, спит она или все наяву. — К-кто здесь?.. Но после, резко оглядевшись, она замечает мужчину, что стоял около двери в ее спальне. Ей силуэт ей казался смутно знакомым, но в силу ли зрения, в силу ли памяти, но она слабо, как на зло, могла припомнить ни имени, ни того, кем являлся ей данный человек. И резко, словно по щелчку пальцев, ее осенило… — Дядя Роберт… Это кажется, Вы? Но.где же дядя Андреас тогда? Он ушел?.. Девочка тут же припомнила, что остановилась только посередине дороги, прежде чем упасть без сознания. Перед ней промелькнули три вещи: Машина… Роберт и его голос… И Андреас, стоявший рядом и держащий ее на руках… Позже она поняла, что это явно они помогли ей добраться. Девочка вмиг замялась и уже думала извиниться перед ним, но Роберт лишь спокойно помотал головой на это, как вдруг Ирма слышит другой голос, уже другого мужчины. И она узнает в нём Андреаса. 《Не нужно, Ирма. Мы все знаем…》 Девочка резко оборачивается, видя перед собой старого дядю Андреса: в нем не изменилось практически ничего, лишь глаза его излучали обеспокоенность и некоторую озадаченность. И девочка, не выдержав и поддавшись воспоминаниям, вновь вскрикивает, как несколько лет назад: — Дядя Андреас! Она вмиг бросилась к нему навстречу уже обняв его на уровне копчика, может быть, даже ближе к талии, уперевшись лицом ему в живот, пытаясь сдерживать маленькие крупинки слез, стекающие по ее детским и округлым щечкам по подбородку и на пол, тихонько барабаня по нему. Андреас сочувствующе вздыхает, гладя девочку по волосам и успокаивая, говоря, что все это время они были в безопасности и не стоит переживать за них. И теперь, отныне и навсегда они всегда будут рядом с ней. 《Прости, что не смогли уберечь тебя раньше…» Подумали в унисон мужчины, но девочка не обижалась на них. Она была слишком рада встрече и тосковала по ним так же сильно, как и по отцу, но теперь она понимала, что хоть кто-то будет рядом с ней, кто-то, кто связан со Штефаном. Вскоре, девочка начала успокаиваться в присутствии друзей отца, как и раньше, после чего они спросили о ее самочувствии, что она видела и где ее родители. Девочка с неким смущением рассказала все, что знала, периодически вновь поддаваясь на эмоции, но от мягких и успокаивающих жестов Томаса и Рене ей становилось легче, и она уже не боялась того, что ее могут не понял или воспринять, как ребенка-фантазера. Ведь они знали всю правду лучше, чем сама Ирма. Вскоре Крэп, нахмурившись, процедил одно. — Ох, Ирма, ты не представляешь, что еще тебя может ждать… То, что ты уже увидела Деро — плохой звоночек. Но учти одно — он пытается манипулировать тобой. Штефан не такой. Он не является частью Штефана. Он является порождением Крис из Штефана, но абсолютно отдельной от него самого. С помощью Деро она хочет задурить твоего папу в твоих глазах, а затем и тебя. Так что будь осторожна с ними. Однако, тебе повезло — ты обладаешь даром своей мамы. Да, Ирма, ты — ведьма. Ты можешь воспринимать это значение в том контексте, в котором ты желаешь и в каком ты сама хочешь его нести, как и колдовство, в отличии от своей мамы… Да, знаю, ты многого сейчас не поймешь, все так резко начало просачиваться наружу, но просто поверь мне на слово. Мы с Флюксом все знали заранее, но не решались тебе говорить, в силу твоего возраста, да и пока ты была маленькой, эти силы были достаточно слабы для понимания и проявления. Один из твоих даров — соотносить и видеть прошлое с настоящим, сквозь сны в том числе. Думаю, ты уже начинаешь понимать некоторые вещи из детства, о которых ты ранее не подозревала, как и их серьезность. И если ты захочешь и будешь практиковаться, то вскоре сможешь и увидеть, где твой папа и что с ним. А мы — просто будем наблюдать за тобой и оберегать. Ты уже сознательная девочка, поэтому мы доверяем тебе твою мощь. Береги себя и держись подальше от них… Умозаключил Крэп, нежно пригнувшись к малышке и поцеловав ее в лоб, а Флюкс просто мирно обнял ее, пока девочка пыталась понять взаимосвязь слов Андреаса, при этом боясь расставаться с ними снова. Но как она была убеждена ранее, они всегда были рядом с ней, поэтому она просто доверилась им, наслаждаясь моментом, а затем тихо провожая и прощаясь взглядом за уходящими фигурами мужчин, ожидая того момента, когда она сможет вновь их увидеть и своего отца. Но вскоре, она слышит внезапный скрежет ключа в дверном проеме. 《Неужели, это мама и папа?..》 Панически думает она, прижавшись к двери у своей спальни и вслушиваясь в речь. 《Не может быть. Но, почему они пришли так рано? 》 Тревожность и накал враждебности вновь разрастался внутри девочки, особенно подливали масла в огонь былые воспоминания и слова мужчин, в коих она ни капли не сомневалась, ведь с ее оставшимися родителями она никогда не была близка, как и все между собой в семье. А между тем звуки уже из гостинной начали становиться громче и напряженней, перерастая в оглушительные вопли. 《Неужели, снова скандал? И как мне быть?..》 Но что-то внутри девочки подсказывало не выходить и переждать. И не зря… Обстановка накалялась сильнее. Мужчина и женщина, казалось бы, жившие в гармонии, впервые поссорились на виду у дочери. Вскоре, послышались треск и хруст стекла — должно быть посуды, которую Кристин беспощадно растрачивала, кидая в возлюбленного во время агрессии. — Да когда ты уже поймешь и успокоишься! Несмотря на то, как часто я уделяю тебе время, ребенок тоже нуждается в заботе! Он же целыми сутками только и делает, что наедине с собой остается! Ты вообще хоть помнишь в глаза, как она выглядит? Ты хоть раз навещала ее без моего присутствия рядом со мной? Тем более она страдает, а тебе важно только внимание к себе! Ирма — не игрушка в конце концов, очнись уже! Злость и негодование мужчины словно долетали до женщины, как через слой ваты, словно она намеренно не желала ничего слышать об Ирме, словно пытаясь сделать вид, что ее так же нет, как и Штефана, но понимала, что эта чертовка слишком молода и только развивается, чтобы сразу и так быстро умереть. И это порождало безысходность и ярость в ее душе сильнее, что неистово бушевала и лилась по венам, в конечном счете выплескиваясь в словах наружу с пеной у рта. — Ты ни разу и ничем не отличаешься от него… Ни разу! Безумно и по-звериному взвыла женщина, тут же ухватившись за излюбленный нож, что был поострее других, из подставки, тут же мигом замахнувшись на мужчину со всей силы, что у нее есть, ведь перед ее глазами она уже не видела преждний его облик, а облик покойного мужа. Ведь, по сути, все сказанные слова его ничего не отличались от тех, которые когда-то сказал Штефан, и теперь, ей уже было нечего терять и сожалеть. Она не желала никаких красноречивостей в свой адрес, лишь подчинение, и вдвойне ее злил тот факт, что ее магия начинала со временем словно притупляться. Вину во всем этом она видела только Ирмы. Ну, ничего, вскоре и ее она думает прикончить. Мужчина думал увернуться, однако, лезвие все равно задело его, оставив небольшую рану в области от ключицы до предплечья. Кровь начинала понемногу жечь пораденный участок, наливаться собой, однако мужчина был сосрелоточен на том, как успокоить озверевшую жену, стараясь перехватить нож из её рук. Однако понял, что он словно сам сопротивлялся идти к нему в руки, вибрировал и не поддавался. Тут мужчина остался в абсолютном замешательстве, не понимая, он ли сошел с ума, или действительно происходит некая мистика. Однако, глядя на самодовольное и коварное выражение лица жены понял, что тут есть какая-то взаимосвязь. Но стало уже слишком поздно, когда его окончательно осенило. 《Она ведьма.》 — Думал, что ты имеешь право диктовать, как я должна обращаться с родным ребенком просто потому, что ты — мой супруг? Не волнуйся, я исправлю это в один счет. Не прошло и секунды, как мужчина успел очнуться, он чувствует, каа лезвие входит глубоко в его грудь, прямо в сердце. Как жалко и отчаянно оно билось в свои последние секунды жизни, как оно медленно обрывалось от резких и колких «ударов» лезвия ножа, как разрывалось на куски и затихало. Мужчина выплюнул небольшой сгустук крови, предсмертно и беспомощно хрипит. Женщина видела, как в его глазах начала медленно проноситься и угасать вся жизнь, тихо и коварно смеясь ему в лицо, отбросив от себя подальше, слыша, как небольшие капли крови стекают с ножа на пол, окрашивая его в бардовый цвет. — Ты… Просто монстр… Слышится тихое и жалкое хрипение со стороны угосающего мужчины, на которого женщина уже не обращает внимание, спокойно промывая нож от оставшихся на нем следов расправы. А после, с тихим и надменным смехом, как и во взгляде, так и на губах, садится к нему на корточки, грубо ухватив ногтями за лицо, впиваясь в него настолько мертвой схваткой до мелких ссадин и синяков, насколько это возможно. Она сладостно-ядовито прошептала ему в самые уста: — Не беспокойся, дорогой, это еще самое наименьшее, что я могу сделать с тобой. Так что, лучше бы тебя было меня поблагодарить за такую великодушную пощаду такому жалкому смертному отродью, как ты… Женщина, с отчаянным и озлобленным рыком, казалось бы, взревела так, что ее еще могла слышать вся окраина: — Мелкая нечисть! Я все равно до тебя доберусь! Но и девочка не слышала этого. Она больше не собиралась никогда возвращаться к этому монстру. Только к папе, только на кладбище… *** Ирма уже успела потерять счет времени. На улицах начинало темнеть, оттого и воздух вокруг начинал охлаждаться. Ноги еле волокли ее вдоль дороги, школьные тесные туфли уже успели оставить на ее ступнях немало жгучих и кровоточащих мозолей от долгого пути, но девочка не сдавалась. Ее не остановил бы даже самое страшное и сущее воплощение дьявола перед собой от любви к своему отцу. Она бы отдала свой каждый последний шаг и вздох, лишь бы на одно мнгновение вновь его увидеть, услышать, почувствать… И вскоре она замечает заветный силуэт по торчащему кресту и ржавыми с готическим узором воротами: силуэт кладбища. Тут девочка, словно обезумев, бросилась со всех оставшихся сил к могиле отца, вскрикивая его имя в порыве зародившейся надежды. После найдя привычное и 'родное' надгробье, начала усердно разгребать оставшиеся слои земли, доходя до гроба. И, наконец добравшись до цели, та пытается открыть его всеми своими силами, тяжело дыша, наконец увидев лицо своего отца: бледное и почти увядающее, но с виду полностью умиротворенное и нашедшее свой покой. — Папа… Папочка… Тихо и беспомозно, тоскующе шепчет девочка, придвинувшись ближе, в надежде более детально разглядеть черты своего единственного столь трепетно любимого лица, полного ранее жизнью, зоботой, бесконечной опорой и смелостью. Вновь в ее голове всплывают воспоминания и слова демона и она сломавшись, тихо ложиться к Штефану, крепко обнимая в последний раз, ища свое единственное угосающее утешение в нем. — Прошу… Просто вернись и скажи, что это не конец… Тихо и безысодно шепчет девочка, роняя слезы на его лицо, вжимаясь крепче и не в силах растаться с ним. На опустевшем кладбище гулял лишь ветер, тоска, скорбящая девочка и ее покинувший сей мир отец. Ни единой души здесь давно не появлялось, кроме нее и воспоминаний несчастной Ирмы. Она решает остаться тут хотя бы до утра, если не навсегда, со своей отчаянной любовью, и даже нахлынувший ни с того ни с сего ветер, ближе в урагану и начавшийся ливень, затмевая взор малышки, не остановил ее. Она останется тут, пока совсем не отчается, пока совсем не утратит в надежду в то, что он сможет ее спасти, быть может, заболев и умерев рядом с ним рядом. Лишь бы рядом с тем, кого любит… И так она и просидела до утра, в слезах и слабо обнимая папу. Она уснула тихо, нежно, будто мгла, окутавшая ее душу и сознанье.