la belle fay sans merci

      Хёнджин споткнулся о поросшую мхом корягу. Он замахал руками, чтобы не упасть с дорожки в тухлую воду. Вокруг клубился густой туман, и принц тщательно смотрел под ноги. На болоте было удивительно тихо. Хёнджин не помнил, как оказался здесь, не помнил, сколько он тут. Всё небо затянули серые осенние облака. Ноги налились свинцом, но Хёнджин продолжал упрямо идти.       В тумане показалось тёмное пятно. Сделав ещё пару шагов, принц различил размытый силуэт.       – Эй! – крикнул Хёнджин. Ответа не последовало. – Кто здесь?       На свой страх и риск принц подошёл ближе. Осанка неизвестного показалась Хёнджину смутно знакомой. Когда принц уменьшил расстояние до лошадиного корпуса, чужак обернулся.       – Сехун! Ах, Сехун, это ты… – Хёнджин выдохнул и упёр руки в бока. – Напугал меня. Не знаешь, где мы? Как отсюда выбраться?       – Никак, – ни один мускул на лице оруженосца не дрогнул. В тумане начали появляться сгустки. – Это страна Покинутых холмов. Я предупреждал Вас, Господин.       Его череп пошёл трещиной, и половинки головы расходились в стороны, обнажая окровавленные внутренности. Из тумана проступили призраки. Они все были мужчинами: в латах, в роскошных нарядах и коронах, в простой одежде крестьян… Их потусторонние голоса громыхали:       – Там убаюкала затем             Она меня – о, горе мне! –       Последним сном забылся я             В покинутой стране.       Мёртвые обступили Хёнджина, сжимая в кольцо. Он закрыл уши руками, но не мог заглушить голоса призраков, что повторяли балладу снова и снова.       – Феликс! Феликс, где ты?!       – Тут, – что-то сухое и тёплое коснулось руки принца. – Я здесь, Хёнджин. Всё хорошо.       Принц открыл глаза. Его фейри сидел рядом, на краю кровати. Сердце бешено стучало, хотелось пить. Картинки из сна мелькали перед глазами. Феликс отпустил ладонь и налил воды в стакан. Хёнджин принял его и выпил всё залпом.       – Ты кричал во сне.       – Просто кошмар, – Хёнджин тряхнул головой.       Плечо засаднило. Раненый заглянул под вырез: оттуда показались чистые бинты. Принц растерянно заморгал. Он не помнил, как Феликс доставал наконечник стрелы, как обрабатывал рану, да он даже не помнил, как попал в его дом. Точнее, грот.       – Я приготовил…       – Спасибо, я не голоден, – отрезал Хёнджин.       Его мутило от каждого воспоминания крови и расколотого черепа Сехуна. То есть почти постоянно. Феликс закатил глаза. Отошёл к противоположной стене из розового кварца, где в нишах стояла вся кухонная утварь, взял приправу и сдобрил ей блюдо. Оно уже ждало на столе из сруба. Фейри подвязал балдахин кровати. Потолок и стены заискрились от лучей заглянувшего солнца.       – Хёнджин, поешь, пожалуйста. Тебе нужны силы, – Феликс поставил поднос с едой больному на ноги.       В тарелке были жареные каштаны, хотя в гроте не наблюдалось печки. Принц вздохнул, посмотрел в умоляющие глаза фейри и положил в рот орех. Приходилось заставлять себя шевелить челюстью, глотать, брать следующий каштан – и так снова по кругу. Ещё полдня вкус картофеля с ореховым духом подкатывал к горлу.       Принц спал урывками, а если не спал – рассматривал прожилки кварца на потолке, ниши в дальнем углу, полные книг, и едва раскачивающееся кресло. Феликс иногда исчезал в одной из трёх дверей, что были в большой комнате, и тогда Хёнджин старался не засыпать, если фейри ещё не вернулся.

***

      Одним утром Хёнджин почувствовал, что он мог бы провести вне кровати хотя бы полдня. Может, потому что плечо уже не так болело. Или потому что он наконец выспался.       Принц подошёл к нишам с книгами, придерживаясь за стену. Он скользил взглядом по корешкам, пытаясь найти среди странной вязи знакомые буквы. Наконец, ему попался фолиант на языке людей. Хёнджин поддел его с верхней полки и пошатнулся, когда книга упала в руки. Страницы сами раскрылись на закладке.       Они были переложены высохшей цепочкой из ромашек. Цветы расплющило, и теперь они казались ещё более хрупкими, чем когда Хёнджин плёл из них браслет. Биение сердца ощущалось всей грудью. Но оно было ровным, постоянным, как раскачивающийся маятник.       Хёнджин засел с книгой в кресле-качалке и слегка оттолкнулся носком от пола. Он весь стал этим маятником.

***

      Выстиранные вещи Хёнджина пахли странно, совсем не так, как после прачечной в замке. Чистым хлопком и немного – лавандой. Хёнджин уставился на себя в серебряное зеркало: повязка на плече была полностью скрыта, а на рукавах рубашки не осталось ни капельки крови.       Феликс провёл расчёской по волосам принца. Из-за раны он всё ещё не мог причёсываться сам. Фейри задел особо запутанный колтун, но Хёнджин даже не дёрнулся. Он всё смотрел на себя и видел в зеркале незнакомца.       Феликс перевязал лентой хвост на затылке принца и взглянул на результат. Они напоминали сейчас семейную картину.       – Какой жестокою тоской твоя душа потрясена? – нараспев сказал Феликс.       Хёнджин хмыкнул.       – Дупло у белки уж полно и жатва убрана.       – Бледно, как лилии, чело, морщины – след горячих слез, – шептал фейри на ухо. – Согнала скорбь со впалых щек цвет блеклых роз.       Феликс провёл по щеке принца тыльной стороной ладони, щекотно, словно лепестками. Хёнджин перехватил его руку у своей шеи.       – Мне продолжать или ты сам знаешь? «Я встретил девушку в лугах…» – принц приподнял одну бровь и улыбнулся. Эльф улыбнулся в ответ. Хёнджин выронил его руку из своей. – Феликс, скажи… Ты презираешь меня?       Фейри молчал. И чем дольше – тем меньше воздуха оставалось в лёгких.       – Нет, – эльф покачал головой, глядя прямо в глаза Хёнджина. – Почему ты спрашиваешь?       – Я же… Убийца.       Это слово упало между ними, как глыба в воду. Круги расходились звенящей тишиной. Хёнджин поднял подбородок с груди. Лицо Феликса заострилось, становясь серьёзнее, но взгляд не изменился.       – Сехуна убила случайность. И его невежество, – фейри убрал волосы с расчёски. – Что мешало ему выслушать тебя? Остановиться, сложить оружие? – он положил гребень на тумбу. – А ты… ты меня спас.       Феликс поднял взор на Хёнджина. Взгляд коричневых алмазов напротив завораживал. Луч солнца ластился к щеке, выделяя цвет диких глаз, играя в них влажным блеском. «У него зрачки расширяются, как странно», – мелькнуло в голове Хёнджина, когда Феликс приблизился. Пухлые мягкие губы коснулись скулы.       На ней словно поселился солнечный зайчик. А внутри лопнул бутон тепла. Лёгкие до отказа наполнились ароматом свежескошенной травы и клубники.       – Отдыхай, – Феликс подскочил и, не оборачиваясь на принца, быстрым шагом скрылся в другой комнате.

***

      – Где ты спишь, если я занимаю твою кровать? – Хёнджин подкрался к фейри со спины.       Феликс повернул голову, продолжая расставлять посуду.       – В гамаке на веранде.       – В гамаке?! – Хёнджин представил, как Феликс сворачивается калачиком и зябко вздрагивает всю ночь, пытаясь натянуть одеяло на кончики острых ушей; как по утру у него болит спина и затекают все конечности. Принц потряс головой и фыркнул. – Ты... Нам вполне хватит места для двоих.       Единственная кровать была такой огромной, что Феликс мог спать на ней поперёк. Фейри поставил последнюю пиалу и развернулся, тут же хватаясь руками за края столешницы.       – Хочешь, чтобы я спал рядом? – спросил он, глядя исподлобья.       Всё тело вздрогнуло. На язык брызнула солёная кровь из прокушенной щеки. Зная правду о людях и фейри, предложение вышло и впрямь оскорбительное. Фейри стоял, разглядывая свои босые ноги. Его веки трепетали, как крылья бабочек.       – Хорошо, – он закусил губу и бросал короткие взгляды. Несколько мгновений юноши стояли в ощутимо живой тишине. В голове не было ни единой мысли. Феликс вытер ладони о штанину. Он спросил: – Ты рад, что я согласился?       Хёнджин вдохнул через боль. Жар льнул к лицу, как от костра.       – Да.       Феликс смотрел на него, не отрываясь. В его взгляде не было удивления, только согласие и заволакивающая каряя бездна. Сердце подпрыгнуло в двойном сальто и ухнуло вниз. У Хёнджина вырвался вздох, как выходит пар морозным утром. Он нежно взял Феликса за подбородок. Фейри потянулся к нему.       Их губы встретились в поцелуе.       Хёнджин был ласков, как летний ветер. Феликс же прильнул к нему, как источнику, и всё не мог напиться, вновь и вновь приникая к его губам, сминая их своими, забираясь внутрь горячим языком. Сладкая боль расцветала в животе. Хёнджин сжал выгнутую талию фейри. Тот закинул одну руку принцу на шею, а большим пальцем другой ласкал сосок через рубашку. Хёнджин притянул Феликса к себе, его стон потонул в поцелуе. Чужое возбуждение вжалось в бедро. Феликс вырвался из кольца рук.       Фейри отстранился и отошёл на пару шагов.       – Прости. Ты ещё переживаешь утрату, а я… – он взъерошил волосы. – Это так неправильно.       – Что неправильно? – Хёнджин смотрел ему в спину и с трудом дышал.       – Мне правда не стоило…       – Не стоило что? – голос принца дрожал. – Испытывать чувства ко мне?       Феликс повернул голову, так, что виден был только уголок его губ, веснушки и длинные ресницы.       – Всю жизнь мне говорили, что людей нужно остерегаться. Что люди не приносят ничего, кроме боли и страданий, – он обернулся. – Но это не так. Мне приятно думать о тебе, мне приятно даже просто смотреть на тебя. Мне нравится, когда мы случайно касаемся друг друга. Я хочу, чтобы мы касались друг друга. Чтобы, – выступ на шее дёрнулся вниз-вверх, а кровь прилила к щекам, – я хочу, чтобы мы делали… определённые вещи. Я… люблю тебя, Хёнджин.       Принц смотрел на Феликса широко распахнутыми глазами, зацелованные губы приоткрылись. Он едва заметно повёл головой, словно не мог поверить в услышанное. Хёнджин подошёл к фейри и взял за руки. Его грудь глубоко вздымалась и опадала.       – Я могу сказать то же самое, Феликс. Я люблю тебя. И никогда не заставлю страдать.       Фейри утянул Хёнджина за собой на кровать. Принц уронил любимого в шелковые простыни и повалился следом. Они сплелись в один клубок, путаясь ногами в одеялах. Феликс взялся за пуговицы свежей рубашки дрожащими от желания пальцами. Хёнджин покрывал поцелуями его лоб, виски, целовал каждую веснушку… Прохлада лизнула его грудь. Принц посмотрел на своего фейри, провёл большим пальцем по его щеке. Он наклонился к его лицу и невесомо коснулся губами прикрытых век цвета заката.       Хёнджин спускался ниже, размечая стройное тело влажными поцелуями. С каждым следующим всхлипы Феликса брали новую ноту. Принц не знал, что понравится фейри больше, как он любит, как отражается на нём наслаждение… Дорожка из поцелуев встретилась с кромкой домашних штанов. Не задумываясь, Хёнджин сдвинул их ниже. Он обвёл языком тазовую косточку, коснулся губами нежнейшей кожи возле ленты белых, словно тополиный пух, волосков и последовал за ней. Феликс послушно выпрямил ноги, расставаясь с брюками.       Принц положил руки на бёдра любимого, просунув под коленями, и замер, дрожа. Хёнджин боялся задумываться, будто мысли могли спугнуть его решимость. Пламенное дыхание обдавало естество фейри. Принц провёл языком по всей длине и снова, чувствуя, как наливается от этого член Феликса. Хёнджин обвёл языком головку, игриво, пытаясь выбить из фейри самый звонкий вскрик, а затем вобрал его целиком. Он так хотел, чтобы Феликсу понравилось… Тонкие пальцы эльфа легли на голову, подсказывая нужный ритм. Хёнджин довольно сощурился, когда фейри оцарапал его плечи и выгнулся в спине. С каждым движением он всё больше раскрывался навстречу.       – Хёнджин, – хрипло позвал Феликс.       Он взял принца за подбородок, останавливая. Тот поднял голову. На Хёнджина смотрел взъерошенный, румяный от кончиков ушей до носа Феликс. Карие глаза заволокло пеленой желания, а губы выглядели сухими, как пергамент. Он шумно дышал.       Не говоря ни слова, фейри взял ладонь Хёнджина и приложил подушечками туда, где из кольца мышц сочилась вязкая влага. Принц удивился, но руку не отдёрнул. Он чувствовал, как течёт кровь по венам, будто сердце фейри сейчас билось под его пальцами. Хёнджин мягко надавил, и тело податливо пустило его внутрь. Там было горячо и мокро.       Феликс кивнул и уронил голову обратно на подушки. Хёнджин путающимися пальцами развязывал шнуровку, ему казалось, он ещё никогда не раздевался так долго. Принц навис над возлюбленным, убрал пряди с его глаз и утянул в поцелуй. Его фейри оказался головокружительно узким.       Стон вырвался против воли. Хёнджин осторожно двигался внутри, но только потому что боялся растратить себя раньше Феликса. Ноги фейри обвились вокруг Хёнджина, стараясь прижать его теснее.       – Быстрее, – прошептал эльф, как мольбу.       И Хёнджин повиновался. Оба пылали в агонии, жар друг друга чувствовался кожей, и всё равно хотелось прижиматься ближе, двигаться быстрее, сжимать сильнее. Стать одним целым, расплавленной страстью.       Хёнджин втянул губами острый кончик уха. Феликс ахнул. Красные полосы на спине горели, но принц поцеловал розовые кончики ушей ещё раз и ещё. Фейри под ним всхлипывал, выгибался, толкал себя навстречу… Феликс вцепился в Хёнджина, прижимаясь кожа к коже, и вздрогнул в беззвучном крике. Принц почувствовал его горячий выплеск и улыбнулся.       Тягучее напряжение изнутри мучало ровно так же, как доставляло удовольствие. Плечо разболелось, но Хёнджин почти этого не замечал. Он был на грани. Чувство росло в нём, поднималось изнутри, заставляя покрываться испариной и тяжело дышать. Оно было сродни боли…       Хёнджин содрогнулся, сжимая бёдра Феликса до белых костяшек. Принц излился, следы их наслаждения смешались у фейри на животе. Он встретил это блаженной улыбкой. Обессиленный, Хёнджин вытянулся рядом на простынях. Их бока вздымались и опадали одновременно.       Феликс смотрел на принца так, будто с первой встречи знал, что это случится. «У фейри случайно нет дара предвидения?» – Хёнджин усмехнулся. Если есть – у него будет много времени, чтобы это узнать.       Никогда ранее Хёнджин не мог представить, что полюбит юношу. Тем более – фейри. Никогда, пока не встретил Феликса. И любить его было самой правильной вещью на свете.       – Теперь усыпишь меня и убьёшь?       Феликс хитро прищурился и наполовину лёг на Хёнджина, закинув на него ногу.       – Ты слишком хорош, чтобы возлечь с тобой лишь однажды. Дочитали до конца? С Вас штраф: лайк и отзыв, хехе