a garland for his head
5 мая 2022 г., 15:29
Хёнджин взял очередную ромашку из охапки, что они с Феликсом нарвали, и добавил в гирлянду. Кончики пальцев уже были зелёными и липкими от сока. Принц ломал стеблей больше, чем вплетал. Он сидел под тенистым ясенем на опушке Зачарованного леса. Людям воспрещалось сюда ходить: дремучий и непроглядный, сам лес сводил с ума, не говоря уже о чудовищах, что в нём обитали. Но, сколько раз Хёнджин ни встречался здесь с Феликсом, никто его не тронул.
– Итак, зачем люди едят мясо? – спросил фейри.
Хёнджин сломал очередную ромашку и озадаченно посмотрел вдаль.
– Потому что оно вкусное и… питательное?
– Вкусное?! – Феликс наклонился к Хёнджину. – Ты просто не пил амброзию! Как может быть вкусным то, что утром ещё гадило?
– Постой, то есть вы вообще не едите животных? А рыбу? – Феликс помотал взъерошенной головой. – Чем же тогда питаются фейри?
– Амброзией, манной, каштанами, мёдом… – юноша загибал пальцы, пока его цветочная гирлянда лежала на коленях.
– Как этим можно наесться… – Хёнджин вскинул брови и пару раз моргнул. – Ладно, моя очередь. Фейри могут исполнять желания?
– Смотря чего ты желаешь… – Феликс хитро улыбнулся, глядя вниз, а его щёки и нос порозовели.
Хёнджин видел, как вздрогнули его пушистые ресницы; как сияли его глаза, прежде чем он их сощурил; как обнажилась ключица Феликса, когда он дёрнул плечом; как маргаритка покоилась за острым ушком. Тепло расходилось от сердца к ногам, покалывая изнутри…. Хорошо, что фейри не умели читать мысли.
– Дай мне руку, – сказал Хёнджин.
Феликс протянул её. Принц сомкнул на запястье фейри цветочный браслет. Хёнджин неуклюже пытался завязать стебли. Его пальцы то и дело касались нежной незагорелой кожи, и каждый раз тело словно прошивало молниями. Фейри внимательно наблюдал за принцем. Дыхание сделалось обжигающим, а лицо горело. Браслет завязался раньше, чем Хёнджин на что-то решился.
– Извини, что я сбежал в нашу первую встречу. Я никогда раньше не видел фейри.
– Я тоже нечасто встречаю принцев, знаешь ли.
Хёнджин не смог сдержать улыбки и спустя некоторое время продолжил:
– Люди боятся вас. По идее, я не должен был говорить с тобой, если не хочу умереть.
Феликс притянулся к Хёнджину, почти положив голову на его плечо. Светлая макушка фейри отдавала клубникой и свежескошенной травой.
– Я могу сказать то же самое. Но мы тут – и всё ещё живы.
Почему? Хёнджин часто задавался этим вопросом. Почему именно он? Зачем принц вернулся? Позволил себе общаться с фейри, позволил подружиться с ним, позволил себе… не важно. Он уже зашёл слишком далеко. Он, должно быть, одной ногой в могиле.
– А страна… – Хёнджин сглотнул вязкую слюну, – страна Покинутых холмов – правда? Вы можете перенести туда?
Феликс втянул щёки и опустил взгляд себе на грудь.
– Зависит от человека.
Слова, такие знакомые, зазвучали в голове сами:
Я сплел венок. Я стройный стан
Гирляндами цветов обвил,
И странный взгляд сказал: люблю,
Вздох томен был.
Челюсть ныла. Хёнджин не замечал, что сжимает её до зубовного скрежета. Горло как будто перехватила невидимая рука.
– И что такого сделал рыцарь? – выдавил из себя принц.
Хёнджин повернулся к Феликсу. Тот отстранился и смотрел исподлобья. Теперь только ветер касался плеча принца.
– Он спал с фейри, – отчеканил Феликс каждое слово.
Ладони погорячели, как и шея, и лицо. Хёнджин затараторил:
– Понравились ей — дикий мед и пища скромная моя. И голос нежный мне сказал – «Люблю тебя». Она же признавалась ему в любви! Или вы икру мечете?
– Нет! – Феликс ощерился, как дикий лесной кот. – Всё было не так! Баллада – это ложь!
Липкий холод стёк по спине. Лицо фейри исказилось, он был готов заплакать. Феликс вскочил с места. Хёнджин схватил его за запястье.
– Так расскажи мне правду, – умолял он.
– Я не могу, – слёзы катились по щекам Феликса, он мотал головой. – Я не могу, Хёнджин.
Он вырвал свою руку из хватки принца и был таков. Цветочный венок валялся в корнях ясеня.
***
Хёнджин смотрел на засохшие ромашки и клевер. Венок висел над кроватью, его давно пора было выкинуть. Служанка потянула к нему загорелые руки. – Оставьте, – сказал Хёнджин резче, чем нужно. Девушка опустила глаза и вернулась к уборке. Принц снова уткнулся в книгу, ему пришлось перечитать абзац заново. Хёнджин стал рассеянным. Он спал дольше обычного, бился об углы мебели и забывал о делах. Воспоминания о фейри нападали внезапно, принося горько-сладкую боль. Феликс, казалось, был кем-то из прошлой жизни. Кем-то, кого Хёнджин не встретит больше никогда. Хёнджин стал раздражительным. Он повторял стихи, как мантру, пытаясь найти подвох между строк. Это было что-то простое, что-то очевидное и потому постоянно ускользающее от принца. «Баллада – это ложь». И если Хёнджин хотел встретить своего фейри снова – он должен был узнать правду. – Мы в грот ее вошли. Там я Ее рыданья услыхал. И странно дикие глаза Я целовал, – мурлыкала под нос уборщица. Принц вздрогнул, холод вдоль позвоночника сменился теплом. Хёнджин не припоминал таких строк в песне. – Извините, как вы сказали? – он отодвинулся на стуле и широко распахнутыми глазами смотрел на девушку. Служанка прекратила мести и повторила куплет, как стишок. «Почему фейри рыдала?» – Хёнджин провёл пальцем по губе, раздумывая. – Там, откуда я родом, все так пели, Ваше Высочество, – оправдывалась девушка, сжимая обеими руками метлу. – Коль Вам не угодно, я могу– – Нет-нет, всё в порядке! – Хёнджин отвернулся. Но не успел прочесть и строчки, как обратился к служанке снова: – Как думаете, из-за чего фейри могла плакать? – Ох, – девушка покраснела не то от внимания принца, не то от стыда. Ибо она молчала больше нескольких минут, всё так же сжимая древко метлы, и глядела в пустоту. Задумчивость смотрелась чуждой на её лице. Когда затяжное молчание почти перешло границу приличия, служанка ответила: – Возможно, рыцарь поторопил события. «Какие события?» – Хёнджин нахмурился, почесал висок и снова взглянул на уборщицу. – Ну, Ваше Высочество… – служанка налилась румянцем, как спелое яблоко, – если склонить девушку силой, то для неё в этом мало приятного. – А как же признание в любви? – Ваше Высочество! – взмолилась уборщица. – Это не тема для разговора с принцем. Не мне Вам об этом рассказывать… – А кому? Моей благодетельной матушке или трудоголику-брату? Или няньке моих младших братьев и сестёр? Знакомая боль кольнула под рёбрами. «Феликсу», – принц уставился на половые доски. С фейри можно было поговорить обо всём, не стесняясь, спросить любую ерунду и вместе посмеяться над ней. Хёнджин уронил подбородок на спинку стула. В этом замке все готовы были ему услужить, но он был чертовски одинок. – Хорошо, – сказала девушка и подошла ближе. Принц поднял голову и внимал ей, как пророку. Она перешла на шепот: – Любовь и… соитие принято считать частью одного целого, но это две разные вещи, и они точно не равны одна другой. Так выходит, что в отношениях девушки ищут первого, а мужчины – второго. Жар чувствовался даже в кончиках ушей. Принц сглотнул ком в горле. Он с осторожностью подбирал слова: – Получается, что признание в любви воспринимают, как… разрешение? – спросил Хёнджин. Служанка кивнула. – Выходит, рыцарь… Он… – принц прикрыл рот ладонью. Сердце остановило бег на секунду, а затем гулко забилось снова. На скулах заиграли желваки. Хёнджин провёл по волосам влажной ладонью. Посмотреть с другой точки зрения – всё, что ему было нужно. И будь он на месте фейри – рыцарь не отделался бы всего лишь смертью. Но что удивило Хёнджина ещё больше: он никогда не замечал за собой таких… желаний. По замку тихими тенями ходило множество девушек: от служанок до свиты королевы. И многие согласились бы на ночь с принцем, стоило ему только сказать, только намекнуть или подозвать жестом в свои покои. Но Хёнджин не звал. – Как много стены замка скрывают от меня... Удивительно. Служанка тихонько хмыкнула: – Вы же мужчина. И принц. Девушка посмотрела в окно, откуда лил белый холодный свет. Взгляд её застекленел, а лицо расслабилось, прибавляя ей на вид несколько лет. Она опустила глаза в пол и продолжила мести.***
Хёнджин скакал наперегонки с грозовыми тучами. Небо плотно затянуло серым, резкий ветер пробирал до костей. В воздухе повис густой запах озона. Конь мотлял головой при каждом эхе грозы, но принц продолжал гнать его к Зачарованному лесу. Хёнджин соскочил наземь, едва лошадь остановилась, и кое-как привязал её к дереву. Он широким шагом прокладывал дорогу вглубь леса. – Феликс! – но в ответ принцу лишь шумела листва. – Феликс! – продолжал звать Хёнджин, озираясь и блуждая меж деревьев. – Я узнал! Рыцарь взял фейри силой. Он не любил её. Тишина. «Неужели он всё равно не придёт?» – Хёнджин замер, прохладный ветер трепал его волосы и широкие рукава рубашки. Принц развернулся и уже занёс ногу для шага, когда до него донёсся запах клубники и свежескошенной травы. – Да. Он использовал её, – Феликс стоял, прислонившись к стволу дерева. Его голос звучал серьёзно, но глаза сияли. Он смотрел на Хёнджина. – Теперь, когда ты сам узнал одну часть правды, я могу рассказать тебе и другую, – он как всегда бесшумно подошёл к Хёнджину. В непогоду приятно было ощущать тепло другого рядом. Феликс взял принца за кончики пальцев и смотрел ему в солнечное сплетение. Так они стояли молча, пока эльф не прервал свист ветра: – Страны Покинутых холмов не существует. Фейри сами придумали эту балладу, чтобы защититься от людей. Лишь тепло расползлось по груди. – Я слышал, фейри не могут врать. Феликс упал в объятия Хёнджина, спрятал лицо у него на груди. Пальцы фейри сплелись у принца за спиной. Он обнял его за плечи и гладил по светлым волосам. Сердце билось сильнее, когда его слушал Феликс. – Я скучал по тебе, – сказал Хёнджин шепотом. – Я тоже. Принц наклонился и чмокнул Феликса в макушку. Фейри тут же поднял на Хёнджина огромные глаза. Руки за спиной принца сместились на талию. Мурашки последовали за пальцами фейри. Феликс прижался к принцу и как будто поднялся на носочки. Хёнджин бегал взглядом от его полуоткрытых губ к тёмным глазам и обратно. Лихорадило. Тугой комок завязался внизу. Принц заправил прядку за острое ушко, провёл ладонью по щеке… Свист. Острая боль пронзила плечо. Хёнджин оттолкнул Феликса и уставился на древко с оперением, что торчало из его тела. Рубашка стремительно багровела. Феликс вскрикнул. Хёнджин повернул голову. Нож. Нож был приставлен к его горлу. А держал его… – Сехун?! – Извините, что я промахнулся, Господин, – брови оруженосца сложились домиком. Он заломил фейри руки. Одно неосторожное движение – и кровь хлынет из его горла. – Сехун, ты всё неправильно понял, отпусти фейри, пожалуйста, – Хёнджин говорил быстро, но твёрдо. – Ваше Высочество, бегите! Бегите, пока не поздно… – Оруженосец шмыгнул носом. – Он заколдовал Вас, да? – Сехун, это мой друг Феликс, – принц сделал пару шагов, кривясь от боли, – он не причинит нам вреда. – Нет! – крикнул Сехун. Его подбородок задрожал, как у ребёнка, а на глаза выступили слёзы. – Господин, как Вы не понимаете… он же убьёт Вас. Он занёс кинжал. Хёнджин бросился к Сехуну, схватил его за руку. Феликс вырвался из хватки. Принц и оруженосец боролись, Хёнджин пытался взять Сехуна за обе руки, обездвижить его. Младший размахивал ножом, желая пробраться за спину – к фейри. Стрелу задели. Принц зашипел от боли. Сехун поднял руку, чтобы метнуть нож. Хёнджин вцепился сопернику в ворот, подставил подножку и кинул через бедро. «Это отрезвит его, – думал принц. – Успокою его и всё объясню». Но Сехун не вставал. Он скрёб пальцами землю и хватал ртом воздух. Хёнджин бросился к нему. Он хотел приподнять его голову, но почувствовал что-то липкое и горячее. Вся рука была в крови. И острый камень под Сехуном, и трава, и даже земля начала пропитываться кровью. – Сехун? Всё будет хорошо, я что-нибудь придумаю. Не умирай, слышишь… Повис тошнотворный запах железа. Хёнджина мутило. Он смотрел на застывшие глаза своего оруженосца и снова – на окровавленную руку. Из-за гула в ушах принц даже не услышал его последний вздох. Хёнджин ещё долго тормошил остывающее тело. – Он мёртв. Феликс подошёл и закрыл глаза Сехуна ладонью. Фейри подобрал нож и молча отпилил древко, оставляя в плече Хёнджина наконечник стрелы. Сверкнула молния, гром раскатился прямо над головой. Начался дождь. Он капля за каплей смывал кровь с ладоней Хёнджина. – Идём, нужно вылечить твоё плечо. Голос Феликса успокаивал, и Хёнджин поплёлся за ним, как за дудочкой крысолова, иногда оглядываясь. Фейри отвязал лошадь принца и нашептал что-то ей на ушко, отчего она перестала бояться грома. Хёнджин не сразу забрался в седло: раненое плечо взрывалось болью, как только он напрягал мышцы руки. Феликс сел впереди и взял повод. Он напевал всю дорогу, или Хёнджину это только казалось: от боли принц с трудом оставался в сознании. Сейчас он готов был ехать куда угодно.
Примечания:
Прода завтра после 16:00
