Безрассудная киноварь

Воздух вокруг них остывает, небо темнеет, и Сяо держится немного ближе к Ху Тао. Не от нервозности, нет, и даже не от страха. Сяо совершенно уверен, что они – две самые опасные твари в этом лесу. Ху Тао, надо отдать ей должное, спокойно балансирует на гниющей балке разрушенного дома, который наполовину утонул в болотах, окружающих холм Уван. Её руки вытянуты, и Сяо потерял дюйм роста, который он обычно имеет над ней, в то время как она продолжает свой номер натянутого каната, что он удивлён, что заметил. И всё же Сяо почти постоянно удивляется Ху Тао. Он помнит, как около года назад вошёл в похоронное бюро и познакомился с концепцией Ху Тао, которая, судя по её взгляду, выглядела как вежливая молодая женщина. Сяо уделил ей мало внимания, так как у него были вопросы для обсуждения с Чжун Ли. Но он продолжал видеться с ней и, наконец, завёл с ней беседу. Она спросила его, нравится ли ему есть лимоны, когда они впервые встретились, и Сяо чувствует, как лёгкая улыбка появляется на его лице в настоящее время при воспоминании об этом. Прости? Ну, потому что ты всё время выглядишь таким кислым. Затем она улыбнулась, её глаза заблестели, а эти необычные цветы продемонстрировали её чистую радость от шутки. Сяо помнит, как его собственные необычные зрачки, похожие на кошачьи щёлочки, расширились от шутки, прежде чем ему пришлось сдержать смешок. Вместо этого он сложил губы в тонкую линию и вздохнул, когда Ху Тао, наконец, расхохоталась. Он помнит, как она впервые коснулась его, ещё один момент удивления и паники. Она наклонилась к нему и приложила большой палец к его брови, изучая его глаз. Сяо чуть не вздрогнул, но удержался, большие пальцы впились в предплечья, а руки остались скрещенными. Ты бы хорошо смотрелся с подводкой для глаз, как у меня. Затем она затащила его в другую комнату похоронного бюро и около часа уговаривала его попробовать это. В конце концов, он сломался, когда увидел Чжун Ли с точно таким же оттенком, который, как позже узнал Сяо, также делала Ху Тао. Сяо по-прежнему придерживается тенденции подводить глаза, а Ху Тао всегда проверяет это, каждый день. Сяо замечает это, потому что её улыбка всегда становится немного шире, когда она видит его по утрам, её улыбка достигает глаз и наполняет всё её лицо какой-то самодовольной радостью. Сяо хотелось хотя бы раз сдернуть её шляпу и заставить её перестать так ухмыляться ему. Честно говоря, это обманывает его, заставляя поверить, что они нечто большее, чем коллеги. Что не является чем-то из области возможного. Сяо нужно больше контролировать свои мысли вокруг неё, он слишком часто погружается в собственные воспоминания. Ху Тао, наконец, спрыгивает со своего насеста и хлопает в ладоши. Затем она высовывает одну ногу и наклоняется в противоположную сторону, явно намереваясь жестом указать в сторону наполовину гнилой лестницы, ведущей дальше в гору. Её руки раскинуты в стороны, и Сяо идет по лестнице вверх по склону горы, скептически глядя на влажное дерево. – Ну что, пойдём? Сяо вздохнул. – Если мы пойдём туда, мы сломаем себе шеи от падения. Здесь. Вместо этого Сяо идёт вперёд и приседает, держа руки за спиной. Ху Тао издает любопытное маленькое "хм?", но когда Сяо поворачивает голову, чтобы посмотреть на неё, на её лице появляется озорная ухмылка, а тёмные ногти радостно прижаты к нижней губе. Сяо закатывает глаза и шумно выдыхает. – Я понесу тебя. Продолжай, – Сяо, наконец, отворачивается, наклоняя лицо вниз, чтобы посмотреть на свою обувь. Он чувствует, как на его спину опускается тяжесть, её руки обвивают его шею, а подбородок прижимается к его макушке. Её ноги обвивают его талию, лодыжки переплетаются друг с другом, и Сяо выпрямляется, благодарный Рексу Ляпису за то, что Ху Тао не может видеть, как горит его лицо. Его щеки ярко-алого цвета, и он уверен, что даже с разделяющими их слоями ткани Ху Тао чувствует, как бьётся его сердце в груди, как будто он сражается или заперт в одном из своих ужасающих снов. В этот момент Сяо ненавидит себя за то, что ему нравится, как её смех ощущается на его груди, как он может чувствовать, как он проходит через её грудь и заканчивается в воздухе. Ху Тао прислоняется щекой к его голове, и Сяо снова сосредоточивает своё внимание на камне перед ним, руки находят опору, а нога зацепляется за неё. – Ты нервничаешь? – её голос звучит убаюкивающе, как будто она обдумывает идею этого ритуала. Сяо подталкивает себя вверх и выдавливает ложь сквозь зубы. – Нет. Я верю в твои способности, – на самом деле это наполовину ложь. Он продолжает подниматься, даже когда Ху Тао тихонько мычит, её руки сцеплены вместе, когда они поднимаются. Сяо чувствует лёгкое трепетание в груди, нервозность, думает он, и карабкается немного быстрее. Он не ненавидит прикасаться к ней, ни в малейшей степени. Но это заставляет его нервничать, чувствовать себя неловко, неуверенно. Как будто он стоит на краю обрыва, согнув пальцы ног, чтобы убедиться, что он не упадёт. Что, конечно, иронично, учитывая, что у Сяо абсолютно нет проблем с прыжками с различных скал. На самом деле он думает, что Ху Тао, возможно, больше нервничает рядом со скалами. Ху Тао производит впечатление беззаботной и небрежной в отношении концепции смерти, но она всё равно должна тяжело давить на неё, когда она сидит где-то высоко, в нескольких сантиметрах от того, чтобы рухнуть вниз, далеко вниз. Ху Тао так блестяще жива, и в то же время так блестяще безрассудна. Сяо помнит, как однажды она потеряла равновесие во время обычного экзорцизма на постоялом дворе "Ваншу". Она ударилась о перила, и они треснули под её весом, уже изношенные бесчисленными годами. Сяо помнит, как почувствовал сильный страх, пронзивший его тогда, когда он увидел шок, растекающийся по этим цветам. Он рванул к ней, не задумываясь, в этот момент, обвив её своим телом и позволив себе врезаться в секцию лестницы, часть извилистой конструкции гостиницы. Сяо не закричал от боли ни из-за внезапного перелома рёбер, ни из-за перелома плеча, а просто свернулся вокруг Ху Тао, зарывшись рукой в её волосы, а другой обхватив её за талию. Она нависла над ним, пока он выскальзывал из мира, голова кружилась, а боль затягивала его во тьму. Ху Тао держала его лицо в своих ладонях, тёплое, живое, безопасное. Его долг защищать каждую частичку Ли Юэ, не так ли? Сяо, наконец, цепляется за край утёса, и Ху Тао легко соскальзывает с него, её ладони прижимаются к его лопаткам гораздо дольше, чем он считал нужным, но ни один из них ничего не говорит. – Следуй за мной, чтобы не валяться в тени дерева, – звенит её голос, и она проскальзывает мимо него, выставив перед собой ногу и подмигивая. Сяо следует за ней, и она пробирается к определенному утёсу, рядом с определённой кучей дров, которую она явно использовала раньше, из-за следов ожогов вокруг земли. Сяо смотрит на это, а затем снова смотрит на Ху Тао. Его поза прямая, как линейка, и Ху Тао наклоняется ближе, глаза находятся на уровне его груди. Несколько мгновений она ничего не говорит, а затем смотрит на него, наклонив голову. И у неё злая ухмылка. – Тебе придется снять это, да. Мне нужен доступ к твоим татуировкам, – Ху Тао тычет себя в грудь покрытым лаком ногтем, и Сяо не отступает. Он просто кивает и отступает назад, послушно начиная раздеваться. Сначала он снимает наплечник, а затем стягивает половину рукава, обматывая ткань вокруг правой руки, чтобы она небрежно не касалась шлифовки. Прохладный воздух обдувает его, и он почти вздыхает с облегчением, но вместо этого просто пользуется шансом, чтобы его напряженные плечи расслабились. Ху Тао моргает, глядя на него, а затем разворачивается на каблуках, поворачиваясь к обгоревшим брёвнам. Её руки поднимаются над ней, запястья скрещены, и внезапно ей в руки падает копьё. Это богато украшенная вещь, по-видимому, долгое время хранившаяся в похоронном бизнесе. Украшенный пламенем наверху и несущий струйки красноватого дыма по всей длине, Сяо может оценить его красоту. Ху Тао крутит его раз, другой, а затем конец вспыхивает прекрасным пламенем. Ху Тао позволяет весу оружия управлять своими движениями, а Сяо наблюдает, стараясь не стоять у неё на пути. Её копьё задевает край одного из брёвен, и они вспыхивают пламенем, превращаясь в зрелище, заливающее Сяо тёплым светом. Её нога качается, рисуя полукруг в грязи, и Ху Тао заканчивает тем, что подбрасывает своё древковое оружие в воздух, после чего сцепляет руки над головой. Золотые искры бросают на неё свет, когда они падают вниз, и она оборачивается, чтобы посмотреть на него, тепло улыбаясь. Не дразня, не шутя. Просто тепло.