Безрассудная киноварь

– Хорошо, мне понадобится твоя рука, – они оба сидят друг напротив друга, справа от них бушует огонь. Перед Ху Тао стоит небольшая миска, и Сяо протягивает руку прямо над ней. Ху Тао издает короткий "хммм" и улыбается ему. – Мне также нужно, что ты снял перчатку. – Ты собираешься забрать всю мою одежду? – Сяо бормочет слова, но начинает расшнуровывать перчатки. – Может быть! А теперь, давай, прежде чем я это сделаю. Сяо позволяет внешней броне с грохотом упасть на пол, а затем начинает сдирать плотную бирюзовую ткань. В конце концов, он просто отрывает её зубами, клыки значительно помогают ему в этом. Сяо, наконец, освобождает пальцы, и Ху Тао хватает его за руку, как только она освобождается. Брови Сяо удивлённо взлетают вверх, и он свободной рукой вытаскивает перчатку изо рта, с любопытством наблюдая за Ху Тао. Она осматривает его пальцы, особенно ногти. Сяо почти издает "ах", но остаётся тихим. В конце концов, их ногти совпадают. Ху Тао усмехается при виде этого зрелища, а затем смотрит на него со счастливым, чистым выражением лица. Её улыбка достигает глаз, заставляя их слегка сморщиться, и Сяо отрывает взгляд, но не руку. Его рука остается в её руке, и Ху Тао, наконец, заговорила. – Хорошо, я должна порезать тебе руку. Мне нужно немного твоей крови, – она говорит, а затем начинает рыться в своей сумке одной рукой. Сяо чувствует, как напрягается всё его тело, но он остается неподвижным, ожидая, когда она отпустит его, чтобы облегчить её поиски. Но это не так. Сяо вздохнул и, наконец, заговорил. – А почему именно так? – Хммм, я должна смешать эту перемолотую киноварь с твоей кровью, потому что она должна быть преображающей. Но это работает только в том случае, если есть связь с хозяином. Мы часто используем его, чтобы помочь непокорным духам уйти, – её тон является реальным и зрелым, на этот раз. Сяо никогда не забывает свой уровень знаний, когда дело доходит до таких вещей, но всё же странно слышать, как её голос звучит так… по-другому. Не плохо, просто по-другому. Ху Тао прижимает простой нож к своей ладони, и она снова смотрит на него смертельно серьёзным взглядом. – После того, как я смешаю материалы, мне нужно будет нарисовать их на твоём теле, и тогда ты войдёшь в медитативное состояние. Ты согласен с этим, Адепт Сяо? – это не просто другое, это уважительно. Сяо наклоняет голову набок и снова переводит взгляд на их соединённые руки. Такие же ногти, но на его ногтях гораздо больше шрамов, а на её пальцах кольца, отражающие свет огня. Но она всё ещё держится за него. – Я в порядке. Просто продолжай ритуал, – Сяо сохраняет ровный тон, но больше не может смотреть ей в глаза. Ху Тао тихонько хихикает и делает быстрый неглубокий надрез на ладони. Сяо даже не шипит – на самом деле он почти не чувствует этого. Кровь стекает вниз, соединяется с киноварью и шипит, словно пытаясь проплавить измельчённый материал. Ху Тао переплетает свои пальцы с его, и это заставляет Сяо подпрыгнуть, заставить его моргнуть и перевести взгляд на неё. Ху Тао опускает пальцы в смесь, и Сяо наблюдает, как она вздрагивает, чувствует, как её рука сжимается в его руке. И он сжимает её руку в ответ. Ху Тао снова встречается с ним взглядом и улыбается. – "Это такая милая улыбка, – думает Сяо, – почти как во сне". Свободная рука Ху Тао проводит линии вдоль его тела, начиная с запястья и кончиками пальцев вверх. Время от времени ей приходится снова окунать руку в смесь, но в основном всё проходит гладко. Сяо закрывает глаза, пытаясь сосредоточиться только на ощущении её пальцев, а не на растущей луже нервозности, которая медленно поднимается в его животе, пытаясь утопить его. Он чувствует, как её пальцы слегка меняются, переключаясь на большой палец, и она шесть раз прижимает его к руке, переплетенной с её. Ху Тао нарисовал на нём цветок, и Сяо, наконец, открыл глаза, чтобы посмотреть на него. – Это часть ритуала? – он спрашивает её, и Ху Тао отвечает собственным вопросом. – Ты знаешь, почему мы приносим цветы прохожим? Сяо качает головой. – Ну, это дань уважения. В некоторых культурах считается, что когда цветок распускается над могилами, это означает, что умершие обрели покой. Но для тебя я хочу, чтобы ты помнил эту дань уважения. Помни этот цветок и помни меня, потому что я с тобой, – Ху Тао, наконец, поднимает руку надо лбом Сяо и прижимает пальцы к его коже. Сяо моргает, и она исчезает. Сяо всё ещё протягивает руку, как будто он всё ещё с Ху Тао. Вокруг него раздается тонкий шёпот, и Сяо поворачивает голову из стороны в сторону, пытаясь кого-то заметить. Но нет ничего. Сяо закрывает глаза и упирается руками в колени, желая, чтобы шёпот стих, как он делал это много ночей назад. Но они не останавливаются и даже не затихают. Вместо этого они прижимаются всё ближе, и теперь есть ощущение, что что-то касается его, что слишком горячие руки прижимаются к его рукам, его щекам, ко всему. Вторгаются, отравляют, разрушают всё, к чему прикасаются, и Сяо чувствует, как всё его тело напрягается еще больше. Он чувствует себя слишком натянутой тетивой лука, готовой обо что-то щёлкнуть и причинить боль. Но есть яркий свет, яркий и холодный, и Сяо осторожно приоткрывает один глаз. Цветок на его руке распускается, совершенно живой на всем фоне чернильно-чёрного. Сяо полностью открывает глаза, и его свободная рука осторожно зависает над цветком. Бабочка пролетает мимо его пальцев, её нежные крылышки касаются его, прежде чем приземлиться на цветок. Свет становится ярче, и Сяо приходится ненадолго отвести взгляд, прежде чем его ослепляет это ощущение. Когда он в следующий раз открывает глаза, его окружает рой бабочек. Какие-то золотые, какие-то огненные, но все они её. Сяо откидывается назад, позволяя своему телу удариться об пол, когда он смотрит на рой. Иногда они садятся на него, а иногда летают высоко над ним. Их прикосновения охлаждают, успокаивают, и Сяо больше не слышит шёпота. Вместо этого слышится мягкое напевание колыбельной Ли Юэ, которую он смутно знает. Сяо закрывает глаза, а когда снова их открывает, то снова оказывается на холме Уван. Его голова покоится на коленях Ху Тао, её ноги вытянуты далеко вдоль мокрой травы, а ступни качаются взад и вперёд в такт колыбельной, которую она напевает. Сяо смотрит на неё и понимает, что она держит одну руку на его груди, прямо над его сердцем. Небольшая часть его хочет плакать, и он не знает, почему. Вместо этого он слегка устало улыбается ей. Одна из его рук поднимается, прижимается к её щеке, к ней, и Ху Тао прерывает колыбельную. Он чувствует себя умиротворенным.