Eyes of my dream

Стою в каком-то подсобном помещении арены. Слышу, как тысячи голосов сливаются в один. Скандируют наше имя. Поют строчки из разных песен. Ждут, просят, требуют. Их дыхание в унисон. Их сердца в одном ритме. Это как наркотик – хочешь еще и еще. С каждым разом требуется большая доза. Если смотреть объективно, обмен несправедлив. Выкладываешься на полную катушку. Каждый раз – как будто в последний. Выворачиваешь душу наизнанку. Отпускаешь эмоции на волю. Носишься по сцене как заведенный. Стараешься, чтобы никто из пришедших не почувствовал себя обделенным. Пытаешься высмотреть каждую пару глаз из тысячи. А что получаешь взамен? Да, колоссальный приток энергии и позитива. Он укрывает с головой как цунами. Иногда кажется, что можно задохнуться. Видеть восторженные взгляды. Слышать слаженность голосов на припеве. Чувствовать благодарность до кончиков палец. Концерт закончен. Зрители расходятся. Возбужденные. Удовлетворенные. Зараженные чем-то космическим. А ты? Ты остаешься вновь один. С ноющими от боли мышцами ног и спины. С дрожащими от тяжести гитары плечами и руками. С сорванным от крика голосом. Опустошенный. На все - меньше 24 часов. Завтра ты снова должен быть в форме. Завтра выворачивать душу заново. Show must go on. Тем более, ты сам выбрал этот путь. В любой момент ты можешь с него сойти, но не сойдешь. Это твой выбор, это твоя жизнь, это твоя любовь. И вся боль и усталость – в удовольствие. Я чертов мазохист. Я заметил ее на второй или третьей песне. Она стояла в первом ряду. Прямо перед стойкой моего микрофона. Сейчас я даже не понимаю, почему зацепился именно за нее. Ведь таких, как она, были десятки в первых рядах. Но так или иначе, я все время возвращался взглядом к ней. Она не была похожа на отчаянную фанатку, для которой дело жизни – попасть вперед. Даже странно, как она тут оказалась. Она вела себя спокойно. Я пытался рассмотреть ее – она была в обычной белой майке. Никаких атрибутов, никаких намеков на нас. Никаких бешеных криков. Она просто слушала нас, жадно впитывая каждый звук. Она просто подпевала нам, стараясь четко произнести каждый слог. Она смотрела на меня, почти не отрывая взгляд. Но смотрела совсем иначе, не как остальные. В ее глазах не было той сумасшедшей восторженности, граничащей с безумием. Не было и того фанатического безумного блеска. Зато было какое-то отчаянное понимание, благодарность, сопереживание. Это было так странно... так ново... и удивительно приятно. Носишься по сцене – стоп, ее глаза. Кружишься с гитарой через плечо наперевес – стоп, снова ее глаза. Мне хочется рассмотреть их цвет, но слишком темно. На звуках предпоследней песни зал окончательно сошел с ума. Задние ряды отчаянно изо всех давили на передние. Десятки рук тянутся ко мне. Да, они знают – на этой песне я по традиции иду к ним. Иногда я думаю, а зачем им это? Что им дает ощущение того, что я подержал их за руку? Я же не целитель и, упаси господи, не бог. Мои прикосновения не дарят выздоровление. Мои прикосновения не дают освобождение. У меня такие же пальцы, как у них. Я такой же человек, как и они. А может.. я просто чего-то не понимаю? Но это моя задача – радовать их. И если их радует то, что я держу их за руку – так тому и быть. Я не вижу ее рук. Она продолжает меня удивлять. Стойко стоит на месте, не двигаясь ни на миллиметр. Хотя и справа, и слева народ давит и давит. Значит если я прыгну к тебе, ты не протянешь мне руку? Проверим? Прыгаю на ограждение и нависаю над ней. Чувствую чьи-то руки на ногах. Может, охрана, а может, фанаты. Вспышки фотоаппаратов прямо в глаза. Руки тянутся ко мне как к какому-то божественному спасению. Но я смотрю на нее. Она поднимает голову, и я вижу ее черные глаза. Она улыбается, и ее губы беззвучно повторяют за мной. Протягиваю ей руку, кто-то пытается меня ухватить за нее. Нет, мне нужна только она. Замешкавшись на секунду, она протягивает мне руку в ответ. Чувствую тепло ее ладони. Она практически меня не держит. Скорее, это я вцепился в ее пальцы, боясь, что она их вырвет из моей ладони. Всю песню я стоял, не двигаясь с места. Ее пальцы уже уверенно обхватывали мои. Какое-то странное чувство единения, целого. Не хочется отпускать ее, но звучат последние аккорды. Тяжелое расставание с ней – спрыгиваю с ограждения. Оборачиваюсь напоследок – она смотрит внимательно, в упор. На последнюю песню приглашаю нескольких человек на сцену. Прошу включить свет, чтобы разглядеть всех поподробнее и выбрать самых заметных. Указываю первой на нее и прошу выйти. Но она неожиданно отрицательно мотает головой. Такой еле заметный, но такой настойчивый отказ. Он сразу рвет все попытки ее уговорить. Становится обидно и любопытно, почему нет? На финальных звуках песни, да и всего концерта смотрю на нее в последний раз. В глазах блестят предательские слезы. Она странная. Жутко хочется свободы. Хотя бы в том плане, чтобы выпить кофе в обычной булочной. Там пахнет свежими круассанами и ягодными пирожными. Несколько маленьких круглых столиков. Посидеть у витрины, держа в руках чашку и наблюдая за жизнью по ту сторону. Да, сегодня я себе в этом не откажу. Очки, длинное пальто, капюшон. Вот я сливаюсь с толпой и, кажется, никто на меня не смотрит и не шепчется за спиной. Порой эта известность убивает все живое внутри. Ты чувствуешь себя каким-то роботом. Тобой управляют пультом, на которой всего 2 кнопки. «Петь!» и «Улыбаться!» Хватит, сегодня будет не так. Хотя бы на ближайший час до следующего интервью. Заказав обезжиренный латте, я стою у кассы, ожидая заказ. - Тройной эспрессо, пожалуйста! И покрепче, - слышу женский голос рядом. - Не многовато ли кофеина за один раз? – скорее сам себе, чем ей, говорю вслух. Оборачиваюсь, чтобы рассмотреть эту любительницу крепкого кофе. Она стоит ко мне спиной. Черные прямые блестящие волосы. Да, я всегда думал, что так могут блестеть волосы только в рекламах. Но нет, они действительно блестели на свету. Аккуратно спадая с плеч, они так и просились, чтобы к ним прикоснулись. Черное строгое пальто до колен, перетянутое в талии широким ремнем. В левой руке черный кожаный портфель и папка с бумагами. Черные обтягивающие брюки и высокие тонкие каблуки. Успешная карьеристка. Удачливая бизнес-вумен. Такие день и ночь живут на своей работе. Заключают сделки и проводят телеконференции с участием Совета директоров. Безжалостно увольняют нерадивых секретарш. Перешагивают через сотрудников и подсиживают коллег. У них никогда нет времени на свидания и прочую романтику. К ним страшно подступиться – они того и гляди проткнут тебя насквозь шпилькой туфель. Секс раз-два в месяц без обязательств. Жизнь проходит где-то между 15 этажом бизнес-центра и квартирой на 42-й. На сон по 3-4 часа максимум. Неудивительно, что с утра требуется огромная порция кофеина. - Я бы даже сказала маловато с учетом абсолютно бессонной ночи. Я всю ночь видел ее во сне. Я пел только для нее одной. Огромный зал. И пустой. И только на нее все лучи света. И только для нее все мои песни. Вот теперь она стоит передо мной, как из сна. Тихая, спокойная и уверенная. Стоит и сжимает в руке бумажный стаканчик. Я наконец вижу, какого цвета ее глаза. Цвета горячего шоколада. Не того, который продается в киосках на улице. А настоящего горячего шоколада. Того самого, который ты собственноручно растапливаешь в микроволновке. И шоколад превращается в густую тягучую жидкость. Он выпускает весь свой секретный аромат. Такой насыщенный, даже тяжеловатый. Он манит к себе. Его много не съешь. Но никогда не откажешь себе макнуть палец и медленно его облизать. Ее взгляд вытягивал из меня все эмоции. Я вижу, что она сама удивлена не меньше меня. Неожиданная встреча. Неожиданная она. Не такой я себе ее представлял. Не такой я ее вчера видел. От нее исходили лучи силы и непрогибаемости. - Сядем? - Мне надо идти. - Я провожу. - Я работаю в соседнем здании. - Все равно... Соседним зданием оказалось огромное строение с колоннами в античном стиле. Университет искусства и искусствоведения. Я ошибся - она не была карьеристкой и не заключала сделок с Японией. Она просто преподавала историю искусств. - Мне пора на урок. - Хорошо. Она стояла напротив, прямо и беззастенчиво уставившись на меня. -Ты хочешь что-то спросить? - Нет. - Сказать? - Да. - Говори, пока я не ушел. - Спасибо. - Спасибо? За что? - За то, что вчера я смогла посмотреть в глаза своей мечте. Ее тонкая фигурка отдалялась от меня. Постепенно уменьшалась. Исчезала. Улыбнувшись собственным мыслям, я развернулся и пошел обратно к отелю. Вечером снова концерт. Снова тысячи сердец и скандирование песен. Опять нараспашку и собирать себя потом по крупицам. Но кто знает... ...может и сегодня... ...мне удастся показать кому-то... ...его собственную... ...Мечту.