Смысл жить

Воспоминания Рогозиной о временах учебы пробудили в Вале приятные чувство мягкой ностальгии по прошлым временам, а еще — желание хоть ненадолго вернуться. — Надо же, вы столько лет вместе, а говорят еще, что женской дружбы не бывает, — Валя улыбнулась, допивая очередной бокал вина и подчеркивая очередной факт о своем новом мужском теле: оно напивается медленнее. — Конечно, и в наших отношениях были паузы и моменты, когда казалось, что связь вот-вот оборвется, но мы всегда были опорой друг друга. — Что еще за паузы? — Валентина нахмурилась, искренне не понимая, о чем говорит подруга. — Когда Валя вышла замуж, например. Я подумала, что хотя бы у нее семья должна быть на первом плане, поэтому отошла в сторону: мы созванивались только по праздникам, а виделись еще реже… — Да уж, — впервые взглянув на историю с замужеством под таким углом, Валя раздосадовано покачала головой. — Но потом я не смогла сдержаться, поэтому пригласила ее на работу в ФЭС. Ну и скандал тогда устроил Степан. — Она любила его? — Валя не знала, на какой ответ рассчитывала, задавая этот вопрос, но ей было очень важно знать мнение Гали. Вот такое, без приукрашивания из-за дружбы. — Когда Степа появился в ее жизни, она сразу решила, что он будет ее мужем. Потом свадьба, Юра, девочки, Валя была действительно счастлива, — Галя тепло улыбнулась, но Антонова впервые в жизни увидела за этой улыбкой совсем другое. — А потом? — За последние несколько лет между ними появился холод. Дети подросли, общих интересов, как оказалось, нет… Степан много работал, Валя не отставала и занималась домом и детьми. Мы с ней не говорили об этом, но мне все чаще начинало казаться, что она готовится к разводу, — Галя допила остатки вина залпом и долила себе еще. Говорить о Валентине было невыносимо больно. — Как ты относишься к этому? Ну, разводу. — Мне никогда не нравился Степан, — честно ответила Галя, и Вале едва удалось скрыть удивление. Поражала не только проницательность подруги, ведь они действительно даже в намеках не говорили о разводе, но и то, что она столько лет скрывала свое истинное отношение к браку. — Почему? — Потому что он женился на Вале, — Галя улыбнулась загадочно, но Валя без труда уловила боль и разочарование в ее затуманенных алкоголем глазах. — При этом не был тем, кто действительно ее достоин. — А ты достойна? — голос Валентины был максимально мягким и понимающим. Хотя внутри бушевала такая буря, словно все внутренности вот-вот вылезут наружу вместе с треснувшими костями. — Не обязательно отвечать, я просто спросил. — Как жаль, что все эти вещи осознаются слишком поздно. Они синхронно сделали несколько глотков вина подряд. Галина устало прикрыла глаза, а Валя не знала куда деть свое разрывающееся сердце. Как она могла столько лет ничего не замечать? Или Галя все так умело скрывала? Сознание Антоновой перевернулось второй раз, когда нога Рогозиной коснулась бедра. В общем-то, Галя всего лишь устало потянулась, но обратного пути в этом легко возбуждающемся мужском теле уже не было. Потом все происходило так быстро и инстинктивно, что никто из не заметил, как одежда оказалась на полу. Поцелуи были короткими и отрывистыми, бесчувственными и холодными. Валя такое совсем не любила, но, кажется, именно это сейчас было нужно Гале. Механический секс, больше походящий на какой-то траур по Антоновой, чем на что-то хоть каплю романтичное. Галя очень тихая. Ее рваные вздохи были всего лишь чуть шумнее, чем те, что издавала Валя, думая о том, что ее мужская версия все же очень сексуальна, даже когда просто возбужденно дышит. «Переспать с лучшей подругой не так уж и плохо», — снова скользнуло в ее мыслях прежде, чем она все-таки услышала, как стонет Галя. «Ладно, это не неплохо, это очень хорошо». Куча воспоминаний об Антоновой, две бутылки вина и наполненный болью секс все же сделали свое дело: психика Рогозиной раскачалась до предела. Едва отдышавшись, она уткнулась лицом в грудь Влада и расплакалась. Единственное, до чего додумалась Валя в этом состоянии — успокаивающе погладить ее по спине. «Почему она плачет?» «Что мне с этим делать?» «И нужно ли вообще что-то делать сейчас?» Антонова гладила Галю по спине сильными руками, стараясь хоть как-то укрыть от тех ужасов, что накрыли ее волной. Пока та надрывисто плакала, даже не пытаясь успокоиться, Валя неожиданно для себя поняла, что люди склонны к идеализации своего партнера. «Не знаю я, почему она плачет. И не знаю, что с этим делать. Просто буду рядом». Тайна счастливых отношений ведь вовсе не в том, чтобы найти как будто идеального партнера, а в том, чтобы быть готовым в любой момент оказаться рядом и молча дать другому выплакаться. — А ведь я могла бы стать тебе хорошим мужем, — тихо прошептала Валя, когда точно убедилась, что Галя отключилась от усталости и накопившихся эмоций. Легко провела ладонью по ее волосам и накрыла пледом, не желая, чтобы ко всему добавилась еще и простуда. — Но это было бы слишком просто.

***

Проснувшись ранним утром от острой боли в сердце, Валя едва сдержала порыв закричать. Ощущения были настолько сильными, что казалось, будто она вот-вот потеряет сознание. Но Антонова все смогла максимально осторожно подняться на ноги, собрав остатки самообладания. Кажется, Галя даже не проснулась. Каждый шаг в сторону кухни отдавался простреливающей болью от сердца к периферии всего тела. Выпив залпом два стакана прохладной воды, Валя поняла, что ей становится только хуже. Вокруг постепенно начала расплываться темнота, предметы потеряли свою четкость, а в ушах появился настойчивый шум и звон, от которого избавиться было невозможно. Валя испуганно вцепилась рукой в кухонный стол. Неужели время вышло? Все закончится вот так вот? Она умрет и больше никогда не увидит сына? — Все хорошо, — голос дочери прозвучал одновременно далеко и близко, наводя еще больше жути. Кажется, смерть действительно очень близко. — Все получилось, мамочка, — став более отчетливыми, голоса выражали только неподдельную радость и восторг. Что именно получилось, Валя так и не поняла, провалившись в бесконечную, не ограниченную ни временем, ни пространством темноту. И лишь все еще где-то за горизонтом звучащие голоса дочерей поддерживали слабую надежду на то, что однажды открыть глаза она все-таки сможет.

***

Тошнотворное пищание медицинской аппаратуры Антонова никогда в жизни ни с чем не спутает. Вокруг все кружится и плывет, тело не слушается, а чертова трубка для интубации вызывает тупой кашель и желание вырвать ее как можно скорее. Судя по мельтешению теней, прибежала медсестра, а за ней и врач. Дурацкую трубку убрали, и теперь Валя смогла почти свободно вдохнуть. Пахнет больницей. Спирт, медикаменты, хлорка. Рогозина привезла ее в больницу после того ужасного сердечного приступа? А где она сама? — Галя… — едва разборчиво шепчет Антонова, привлекая внимание врача. — Вы меня слышите? Едва заметный кивок. — Вы знаете, кто я? — Врач, — выдавливает из себя Валя, тут же понимая, что ее голос снова стал мягким и женственным. — Вы помните, как Вас зовут? — Валентина Владимировна Антонова, — чеканит она, искренне надеясь, что слух не подвел, и она действительно снова стала той, кем всегда была. — Отлично, — мужчина в белом халате удовлетворенно выдохнул, а после принялся раздавать указание медсестрам. Потеряв накопившиеся капли сил, Валя снова уснула, но теперь ее состояние уже никого не пугало. Ей ничего не снилось, разве что она все еще повсюду слышала голоса дочерей, которые твердили ей, что все получилось, что она снова будет жить. «И даже не думай снова что-то с собой сделать!» — пронеслась чужая (или все-таки своя) мысль в ее голове. «Не буду больше никогда». Голоса девочек постепенно стихли, удовлетворенно уступая место трепетной тишине. Галя проснулась от звонка. — Алло? — не глядя на экран, она приняла вызов, а после осмотрелась по сторонам, будто пыталась кого-то найти. — Галина Николаевна, добрый день, это лечащий врач Вашей подруги. Она пришла в себя, можете приехать, — хоть и говорил он сдержанно, но мужчина явно был безмерно рад сообщить эту новость. — Что? — непонимание, смешанное с искренним удивлением, не пропускало на первый план кричащее внутри ликование. — Конечно, да, я сейчас же приеду. Рогозина мигом отключилась и, приняв душ за несколько минут, сердцем уже заходила в больницу, пора руки торопливо надевали одежду. Кинув телефон в сумочку, она уже была готова выбежать из дома, как встретилась взглядом с сонным Юрой. — Мама пришла в себя. — Подождите, я сейчас! — крикнул парень уже с лестницы, уносясь в свою комнату, лишь бы успеть надеть одежду чуть приличнее мятой футболки в следах от чипсов и пролитой колы. Терпению Гали нет предела, но в случаях, когда дело касается ее близких. Впрочем, на прочность Юра решил не проверять, поэтому через десять минут Рогозина вжимала в пол педаль газа, радуясь, что дороги пустые из-за выходных дней.

***

Валя проснулась только ближе к вечеру, чувствуя касания сразу к обеим рукам. Приоткрыв глаза, она увидела размытые, но до боли родные лица тех, кого уже боялась никогда не увидеть. — Юра, сынок, — произнесла она почти неслышно, но парень тут же отозвался. — Мамочка, — если бы мог, Юра зашевелил бы ушами от радости и желания вцепиться в мать мертвой хваткой, но сдержался, лишь сильнее сжав ее ладонь. — Я с тобой, я рядом, все хорошо, ты в порядке. — Галя, — Валя осторожно перевела взгляд в другую сторону, чувствуя аккуратное поглаживание ладони слева. — Слава богу, ты очнулась. Мы оба так переживали за тебя. — Я знаю. Простите меня, я… Я справлюсь, все будет хорошо. Главное, что вы оба рядом. Облизав пересохшие губы, Валя устало посмотрела на стакан с водой. Неужели у нее действительно получилось найти призрачный смысл жизни? Уж теперь она точно никуда его не отпустит.