Цепи и кольца

      В мягких объятиях раннего утреннего света золотые пальцы солнца изо всех сил пытаются пробиться сквозь плотно занавешенное окно, их тёплая ласка мягко освещает комнату. Ткань едва колышется, когда лёгкий ветерок скользит между складками, отбрасывая танцующие тени на стены.       Из-за закрытой двери ванной комнаты доносится слабый звук льющейся воды, сопровождаемый тихим стуком капель, падающих на фарфоровую ванну. Прошло немного времени, когда Хисока вышел в комнату. Полотенце, что низко висело на бёдрах, прилипло к его коже, обнажая каждую рельефную мышцу, пока он проводил рукой по своим ярким, влажным локонам, откидывая непослушные пряди с глаз. Его взгляд упал на Астрию, спящую, свернувшуюся калачиком среди спутанных простыней. Золотистые глаза блуждали по её телу, впитывая каждую деталь, пока воспоминания об их действиях прошлой ночью затопили его разум. Дочь священника, подумал он, какая ирония, что она может быть кем угодно, только не святой. Её тонкие черты были мирными, но Мороу знал, что под поверхностью эта молодая девушка таила в себе свирепую и страстную натуру.       С мыслями о том, что его ждёт, мужчина не спеша одевался, его движения были неторопливыми и размеренными. Он надел свою обычную одежду, заботясь о том, чтобы каждая деталь была на месте.       Когда дверь распахнулась, Микаэль, проходящий мимо по коридору, резко поднял голову. Вид фокусника поверг его в оцепенение, словно молния ударила слишком близко, отключив все мысли и чувства. Обычная беззаботная ухмылка Хисоки заиграла на его губах, когда он посмотрел на того в ответ. Воздух загустел, пока Белициус изо всех сил пытался осмыслить неожиданную сцену перед ним. И стоило ему наконец прийти в себя, мужчина уже прошёл мимо, исчез, словно растворился в воздухе. Через несколько мгновений он окончательно стряхнул с себя шок и торопливо направился в комнату сестры. Ему казалось, что спросить Ерлинэ напрямую о неожиданном госте в её спальне, будет более правильным решением.       Дверь открылась, стоило легонько толкнуть, и зрелище перед ним было не менее неожиданным, отчего все мысли разлетелись, как стая испуганных птиц. Внутри было тихо и слабо освещено, Астрия мирно спала в постели, совершенно голая. На мгновение он застыл в дверном проёме, не зная, как реагировать или что делать. Серые глаза метнулись по комнате: стены залиты приглушённым светом, а покрывала взъерошены, простыни спутаны. Микаэль не мог двинуться, так и стоял в дверях, чувствуя смесь удивления и неловкости.       Сделав глубокий вдох, он тихо позвал:       — Астрия, просыпайся. Нам нужно поговорить. — его голос был шёпотом, мягким, но твёрдым, с оттенком беспокойства. Шёпотом, словно сам и боялся разбудить и оказаться в более смущающей ситуации.       Пока Астрия продолжала спать, не смутившись его зовом, Микаэль остался размышлять. Он постоял ещё немного, его разум метался от вопросов и мыслей. И всё же, несмотря ни на какие догадки и собственные оправдания в сторону сестры, он почувствовал настоящее… разочарование. Это неприятное и горькое ощущение в горле, что стремительно проросло колючками до самого сердца. Стоило бы подойти и накрыть Ерлинэ одеялом, стоило бы разбудить и просто спросить. Только делать этого ему не хотелось. Настроение упало, как камень сброшенный с утёса.       Он тихо вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. Когда он отошёл от двери, разум всё ещё кружился от шока и неверия. Образ наготы сестры продолжал воспроизводиться в его сознании, смешанный с неожиданным присутствием Хисоки. Очевидная связь, проявление грязи в их святом обиталище.       Оставалось только побыть одному, чтобы собраться с мыслями, и Микаэль направился в гостиную. Он опустился в кресло, проведя руками по волосам в разочарованном, почти усталом жесте. Тишина дома, казалось, отражала его собственное смятение, пока он пытался осмыслить то, чего стал свидетелем.       Звук открывающейся входной двери нарушил тишину. Вздрогнув, Микаэль перевёл взгляд на вход, где стоял его отец в своей привычной позе, одетый в свои благородные одеяния. Он был не один. За спиной патриарха чуть ниже ростом почти прятался его спутник, молодой парень. Из-за мужского плеча его пшеничные волосы хорошо выделялись, отчего не заметить его было не так просто. Удивление и любопытство переполнили Микаэля, когда он задался вопросом, кто этот незваный гость. Однако вид отца, как и всегда, держал в напряжении.       Шаги Зейна эхом разнеслись по тихому залу. Его взгляд остановился на сыне, и его лицо тут же затвердело в неодобрительном хмуром взгляде.       Со смесью авторитета и разочарования он заговорил, его голос был пронизан ноткой раздражения.       — Ты уже вернулся?       Присутствие молодого человека рядом с ним оставалось загадкой, неожиданным дополнением к и без того напряжённой атмосфере. Пока отец говорил, внимание Микаэля переключилось на юношу. Он выглядел не старше шестнадцати лет, его черты всё ещё сохраняли детскую мягкость. Незнакомец стоял рядом с Зейном, неловко переступая с ноги на ногу. Словив на себе взгляд Микаэля, он отвёл глаза, опустив, чтобы избежать зрительного контакта. В его поведении прослеживался намёк на нервозность, из-за чего он казался ещё моложе, чем есть.       Взгляд Микаэля метнулся обратно к отцу, и в его голосе послышался сарказм, когда он ответил:       — Значит, мне не стоило возвращаться, да? — его дерзость и смелость проявились в полной мере, когда он встретил неодобрительный взгляд отца с нахальной улыбкой. Когда слова слетели с его губ, Микаэль отчего-то почувствовал, как в нём закипает толика уверенности вперемешку с привычной нервозностью. Возможно, именно принятие неминуемой потери дома подпитывало его новообретённую смелость. Его сердце билось со смесью неповиновения и отваги, вдохновляя его по-настоящему бросить вызов авторитету отца. Он почувствовал освобождение. Как будто тяжесть упала с его плеч, а вместе с ней и всякая давняя привязанность к прошлому. Он избавлялся от своей старой жизни, позволяя себе двигаться вперёд к своей цели, неважно какой ценой. Мальчик, который когда-то бежал от гнева отца, теперь стоял решительный в своей новой идентичности охотника. Груз обязательств и страха упал с его плеч, сменившись чувством цели и решимости. Титул «охотника» воплощал всё, кем он стал — свободным, сильным и бесстрашным, чтобы противостоять всему, что его ждало впереди. Ведь такова натура охотников, а он один из них.       Зейн встретил его взгляд стальным, до боли привычным, разочарование было явным на его лице. Обычная твёрдость его позиции, казалось, стала ещё жёстче, его взор был прикован к сыну, он следил за каждым его движением и словом. Груз ожиданий и прошлых разочарований тяжело висел в воздухе, усиливая ощутимое напряжение между ними.       — Уходи, — сказал он, не отводя взгляда. Приказ повис в воздухе, как гильотина, не оставляя места для переговоров или протеста.       Единственное слово из уст отца дала окончательность ситуации. Это был решающий момент, суровое осознание того, что это действительно конец. Не было никаких вторых шансов или места для компромисса. Воздух в комнате, казалось, замер, как будто само время застыло на короткий момент, подчёркивая серьёзность ультиматума. Большое разочарование отца. — фраза эхом отдалась в его сознании, суровое напоминание о бремени, которое он так долго нёс. Неодобрительный взгляд отца, холодный приказ уйти — всё это складывалось в пожизненное чувство, что он никогда не соответствовал ожиданиям. Пути назад нет. Он выбрал свой маршрут, и это было решение, которое он не мог отменить. Предстоящее путешествие может быть трудным, но Микаэль был полон решимости проложить свою собственную дорогу, даже если это означало уйти от жизни, которую он когда-то знал.       С чувством решимости парень поднялся на ноги, его шаги были твёрдыми. Он вышел из дома, отказавшись взять с собой что-либо из своих вещей, как будто символизируя отказ от своего прошлого и начало новой главы в своей жизни. Это был большой шаг, заявление о том, что он оставляет всё позади и отправляется в путь, без обременения или привязанности. Ни отец, ни сестра более не держат его. Они никогда и не держали. Это лишь он один держался. Несмотря на острые вопросы, которые терзали его разум, сосредоточенность и решимость Микаэля были непоколебимы. Теперь у него была цель — найти своего наставника. Именно эта единственная цель вела его вперёд, подпитывая каждый шаг, когда он покидал знакомые границы своей старой жизни и отправлялся дальше.       Стоило переступить порог, как все сомнения окончательно исчезли. Его более не волновали вопросы о сестре, об этом юноше, что провожал его любопытными глазами.       Хисока издалека наблюдал за Микаэлем, когда тот выходил из поместья. Его острые глаза следили за каждым движением молодого человека, отмечая его непоколебимую походку и решительный взгляд на лице. Мороу лукаво улыбнулся, заинтригованный этими изменениями в чертах охотника. Его разум уже был занят мыслями о будущей битве между ними. Он облизнул губы в предвкушении, а в глазах мелькнул намёк на волнение, когда он представил себе их возможную битву. Это только добавило острых ощущений и вызова, которых так жаждал Хисока. Мысль о сражении с ним в бою посылала электрические импульсы по венам фокусника, заставляя его сильнее, чем когда-либо, жаждать увидеть, на что действительно способен брат его заказчицы.       — Микаэль!       Белициус навострил уши, узнав мягкий, но властный тон главного дворецкого. Он повернулся лицом в ту сторону, откуда донёсся голос, его тело невольно напряглось в ожидании того, что последует. Когда он встретился взглядом с Анжелом, на его чертах отразилась смесь любопытства и настороженности. Анжел шёл с хмурым выражением лица. Тяжёлый вздох сорвался с его губ, его тон был слегка осуждающим, когда он заговорил.       — Ты даже не собираешься паковать свои вещи? — тонкое предостережение за поспешное отбытие. Дружба между Микаэлем и Анжелом была очевидна. Несмотря на разный социальный статус, между ними уже давно образовалась связь, укреплённая годами, проведёнными вместе в одном доме.       Когда Микаэль посмотрел на дворецкого, на его лице отразилась смесь грусти и благодарности, а улыбка приобрела оттенок меланхолии.       — Анжел, ты единственный, кто сделал этот дом ярче, — ответил он с ноткой тоски в голосе. Он аккуратно похлопал дворецкого по плечу, тонко продемонстрировав свою привязанность и признательность за ту связь, которую они разделяли. — Спасибо за твою помощь. За каждый раз, когда ты помогал мне в тренировках, когда выслушивал меня…       Звук раскатистого грома в небе прервал тихую речь, заставив поднять глаза вверх. Небо стремительно обретало серые краски, предвещая неминуемый дождь, несмотря на яркое солнце секунду назад. И в эту секунду Анжел решил поставить точку в разговоре, пусть сердце и желало ещё пару мгновений подольше.       — Приходи как-нибудь. — слова были сказаны с тонкой ноткой отчаяния в его тоне. Почти сразу же развернулся и быстро пошёл прочь, его шаги были торопливыми и настойчивыми. Хотелось избежать болезненных эмоций, которые грозили захлестнуть. Микаэль был не просто хозяином, он был и будет настоящим другом детства. И Микаэль остро осознавал значимость этой дружбы, лелея воспоминания, которыми они делились, и поддержку, которую они оказывали друг другу на протяжении всех этих лет. Именно это знание сделало его уход ещё более горько-сладким.

***

      Астрия медленно открыла глаза, её рука инстинктивно двинулась к другой стороне кровати, словно пытаясь подтвердить, что предыдущая ночь была реальностью, а не просто сном. Её пальцы коснулись пустого пространства. Выражение её лица было нейтральным, разум всё ещё пребывал в мирном сне. Отсутствие другого тела рядом с ней, казалось, не сильно её обеспокоило, но было трудно поверить, что предыдущая ночь действительно прошла в этой комнате, где она заключила сделку с Хисокой. Это был словно мимолетный сон, который парил где-то вне досягаемости.       Когда она села в постели, её мысли вернулись к встрече, словам и обещаниям, данным в тускло освещённой комнате. Было сложно разобраться в своих эмоциях: противоречивые мысли и ощущения закружились в её голове, из-за чего было трудно точно определить, что она чувствовала по поводу произошедшего. Это была сложная смесь волнения, интриги и, возможно, немного страха, что было окутано загадочной аурой Хисоки.       Астрия не спеша собиралась, размышляя о будущем, о том, что план станет выполнить легче имея теперь защиту. Выбор одежды был простым, ей не хотелось заморачиваться. Ей хотелось крепко поразмыслить, что предпринимать дальше. Она твёрдо намерена исполнить свои тёмные желания, но времени оставалось с каждым мигом всё меньше, а тактика до сих пор размыта.       Уделив время, чтобы проверить свой внешний вид в зеркале, и убедившись, что всё именно так как ей хотелось, Ерлинэ открыла дверь. Девушку встретила знакомая ожидающая фигура Анжела. Он стоял как обычно высокий и уравновешенный, положив руку в белой перчатке на сердце. Янтарные глаза встретились с её зелёными, ожидание в них было почти осязаемым.       — Что ты здесь делаешь? — она прислонилась к дверному проёму, скрестив руки на груди, глядя с любопытством.       — Мисс, я просто хотел сообщить Вам, что старший господин прибыл. — голос Анжела был официальным и почтительным, когда он говорил, его слова несли нотку печали. Последовала небольшая пауза, как-будто он не решался продолжать, а затем добавил: — А молодой господин ушёл.       Слова повисли в воздухе, тяжесть их смысла проникала внутрь. Упоминание о приезде отца не принесло Астрии особой радости. Осознание того, что он наконец вернулся, вызвало смесь эмоций — облегчение, из-за груза ответственности, и каплю горечи из-за желания руководить всем одной. Её безразличие к отъезду Микаэля также было очевидным, хоть и в глазах мелькнуло разочарование. Вернётся ли он?       Как раз когда Анжел собирался что-то добавить, к ним немного робкими шагами подошёл юноша, прибывший сегодня с Зейном. Он с интересом озирался по сторонам, почти с восторгом разглядывая окружение. Его присутствие было неожиданным, и Астрия почувствовала небольшой толчок удивления от его появления. Появилось щекотливое ощущение чего-то знакомого в нём. Глаза её слегка сузились, когда она внимательнее посмотрела на лицо молодого человека: золотистые волосы, блестящие голубые глаза, созвездие веснушек, разбросанных по носу. Разум быстро связал все точки. Она почувствовала странный проблеск узнавания глубоко внутри себя, когда поняла, что этот молодой человек поразительно похож на человека, которого она когда-то знала.       — Винсент?       Она знала, что это невозможно, но близость была неоспоримой. Сходство было жутким — те же знакомые черты, тот же пленительный взгляд, который, казалось, содержал намёк на то самое знакомое сердцу озорство. Это было поразительное сходство, напомнившее ей о связи, которую она когда-то разделяла с Винсентом, отчего было трудно скрыть проблеск эмоций на лице. Воспоминания о каждых действиях и даже общих секретах пронеслись в её голове, как немой фильм: редкий смех, которым они наполняли свои нелёгкие дни, тайные соглашения, которые они заключали, последний прощальный шёпот, с которым он покинул её. Она на секунду закрыла глаза, ощущая тяжесть прошедших мгновений и тоску по тем единственным приятным моментам, которые одновременно причиняли боль и успокаивали. Лицо мальчика ярко стояло у неё перед глазами — застывший во времени снимок юношеской невинности.       И вот он. Спустя бесконечное количество дней снова стоит перед ней, не претерпев изменений.       Мальчик посмотрел на Астрию заинтересовано, слегка приподняв брови. В отличие от Ерлинэ, он видел её впервые. Анжел приподнял уголки губ, глядя то на гостя, то на госпожу. Момент задержался на несколько мгновений, прежде чем молодой человек прочистил горло, нарушив тишину, которая установилась в коридоре.       — Нет, на самом деле, я Рин, — поправил он, в его словах звучал намёк на нервозность. Замешательство Белициус росло, сходство с Винсентом только углубляло загадку, окружающую молодого человека перед ней. Когда завеса ностальгии начала приподниматься, она всё же поняла, что мальчик перед ней не тот Винсент, которого она знала. Ей пришла в голову мысль, что в их возрасте был контраст, как будто этот человек казался немного моложе. И всё же сходство было сверхъестественным… Незнакомец со знакомым лицом. В его лице, в том, как он держался, было что-то неуловимо другое. Его лицо было мягче, а в глазах на самом деле не было той знакомой озорной искорки.       — Да, госпожа, Рин прибыл с вашим отцом сегодня утром. Господин объявил его своим новым учеником, — объяснил Анжел с ноткой официальности и почтения в голосе. Любопытство девушки взяло верх, и она не смогла устоять перед соблазном задать вопрос.       — Ученик? — повторила она, её тон был окрашен смесью замешательства и скептицизма. Идея нового ученика была неожиданной, и она задавалась вопросом, какие уроки этот юноша получит от её отца.       — Да, личный ученик патриарха, что значит иметь более высокие благоволения, нежели у обычных послушников.       Астрия едва сдержала кривую усмешку. Девушка знала, что бы это ни значило, это не могло быть хорошей новостью. Каждая фибра её существа говорила ей, что это какая-то опасная ситуация, угроза её планам. Несмотря на беспокойство, она не могла избавиться от противоречивого ощущения, что в её жизни вот-вот произойдет что-то важное. Возможно, этот мальчик не будет препятствием, а наоборот ещё послужит ей?       — Почему именно ты?       — Мой отец… — Рин потупил взгляд, заговорив почти шёпотом. — Он был священником. Господин Зейн приехал почти сразу, когда тот почил и решил забрать к себе учеником. Так ты замена его непутёвому сыну? - Астрия внутренне усмехнулась. - Один не успел уйти, как в доме появился другой.       Однако осознание того, что этот ученик может стать более значимым для её отца, уже не давало покоя. Вдруг Зейн увидит в нём своего наследника?