Din'an'haninen

Схватка закончилась быстрее, чем Симпентар успел отплеваться от песка. Санья протянула флягу, долиец поблагодарил немым кивком, прополоскал рот, вытер губы тыльной стороной руки, пустив дальше флягу по кругу; постоял немного, привыкая к головокружению – эхо множества заклинаний гудело в воздухе так громко, что в унисон тянуло хребет, – потом воткнул несколько раз кинжал в песок, счищая шемскую кровь, убрал клинок в ножны и смог, наконец, осмотреться вдумчиво, а не выхватить взглядом картинку-другую из кипящей драки. Из семи повозок каравана уцелели только три – те, в которых перевозили рабов, с остальными эльфы не церемонились. Пара телег опрокинулись на бок, придавив незадачливых возниц, еще от двух остались дымящиеся обломки. Ревел раненый друффало, ему вторили голоса: испуганные, удивленные, восторженные – смотря кто кричал, надсмотрщик, чей возмущенный треп Ильрас оборвал хлесткой пощечиной, или пацан-кунари, лепетавший благодарности и трясший прутья решетки, пока Мидран ковырял замок. Потерь нет, привычно отметил в мыслях Симпентар, из раненых – только попавший под «пламенную мину» Килиан, но Миирис уже им занялась. Все по плану. Это хорошо. – Эналит, приведи галл, – встряхнувшись от оторопи, бросил Симпентар напарнику, наклонился над телом тевинтерца с торчащей из горла стрелой. – И ради Творцов, кто-нибудь, гляньте, что с друффало. Волчонок, еще не достигший возраста валласлина, скривился, закатил глаза – то ли торопиться с галлами не хотел, то ли пропускать все «веселье», то ли на случайно вырвавшееся «ради Творцов» так среагировал, – но под взглядом командира осекся, закивал, мол да, конечно, куда денется. Симпентар вздохнул и добавил уже не так строго, с сожалением покосившись на выдернутую стрелу в руках – наконечник сплющился о хребет шема и пришел в негодность: – И Санью прихвати, один не справишься. – Ага, – только буркнул волчонок, дернул смущенно покрасневшими ушами и поторопился скрыться за соседним барханом, пока его нагоняла отвлекшаяся от чистки ножей эльфийка. Под их шагами хрустел не только песок, но и похожие на крупицы соли кристаллики «вьюги», не торопившейся таять в послеполуденный час. Рябящий от зноя ветер отогнал в сторону облако едкого дыма от бомб, над дюной повисла стойкая вонь магии – копоть, гроза, гарь, кровь, – едва перебиваемая пряно-сладким запашком забродивших груш, высыпавших из разбитой в щепки бочки. Мидран заканчивал уже с третьим замком, надо бы глянуть, что там – Симпентар, выбросив негодную стрелу, двинулся к клеткам, но замер через несколько шагов, настороженно поведя головой. Друффало все еще дышал – слишком тихо, впрочем, чтобы его услышали занятая исцелением Миирис или кто-то из охотников. Симпентар свернул меж повозок, перемахнул прыжком дымившиеся обломки телеги, оказавшись рядом со зверем, болезненно поморщился. Животные, впряженные в повозки с рабами, не пострадали и только испуганно ревели, те, которые тащили обугленные телеги, уже сбежали в пустыню, как только лопнули постромки, а этому не повезло: «миной» друффало разорвало задние ноги и брюхо. Песок, присыпавший раны, почернел от пропитавшей его крови и одновременно продлил агонию зверя, отсрочив смерть от быстрой кровопотери… От такой раны и магия не спасет. Не жилец. Друффало словно сам понимал это, на мгновенье перестал биться, роя передними копытами влажный, свалявшийся комьями песок, посмотрел – совсем как эльф, с мольбой в огромных печальных глазах. Потом снова затрубил долгим протяжными выдохом так, что на губах вспучилась розовая пена, бешено мотнул башкой – если бы Симпентар был менее расторопен, то упал бы, подцепленный рогом за лодыжку. Только долиец был быстрее. Он увернулся от удара и, перешагнув тушу зверя, опустился ему на горб, стиснул коленями, схватившись за рог и грудью придавив к песку. В рот и глаза забились свалявшаяся шерсть, горячий запах мускуса и пота, вздулись от напряжения жилы на руках. Друффало засучил копытами сильнее, пытаясь сбросить эльфа. «Ghilas atisha, falon», – прошептал Симпентар, одним скользящим движением вытянул из ножен кинжал, воткнул по рукоять под ухо и рассек донизу, насколько хватило сил. На ладони выплеснулось совсем немного алой крови из перерезанных артерий – остальное уже вытекло в песок. Этой-то малости и не хватало, чтобы зверь упокоился: туша друффало дрогнула, сотряслась в последнем судорожном вздохе и застыла грудой обмякших мышц под разъехавшимися коленями эльфа. Шея взмокла, поджилки дрожали; стараясь не шататься, Симпентар поднялся на ноги, оттер кое-как руки и нож о шкуру друффало и, сглотнув вязкую слюну, зашагал к клеткам не оглядываясь. Из двух повозок рабы выбрались самостоятельно, столпившись кучкой как можно дальше от бывших надсмотрщиков, из последней, опрокинутой на бок, выбираться помогал Мидран. Симпентар украдкой загнул пальцы на заведенной за спину ладони, считая спасенных: без троих две дюжины, примерно поровну шемлен и собратьев-элвен, и только одинокий парнишка-кунари выделялся в толпе, вертя головой с пеньками спиленных рогов. Первое мгновенье безоговорочного ликования прошло; рабы-шемлен, видимо, уже успели сообразить, что среди спасителей – только эльфы, двое даже с «дикарскими» татуировками на лицах, – и теперь шевельнуться лишний раз боялись, сбившись потеснее. Сородичи чувствовали себя вроде как посвободнее, но пока тоже не торопились расслабляться. Мидран помог перебраться на песок последней эльфийке. Симпентар проводил ее взглядом, вздохнул – как же он ненавидел выступать перед всеми, – и, отрезая в себе трусливый позыв прижать уши к голове и свалить командирские обязанности на кого-нибудь из напарников, шагнул вперед. Должно быть, что-то на бесстрастной обычно роже ему удалось изобразить, раз спасенные расступились, образовав неровный тесный полукруг, и стало совсем тихо. – Вы в безопасности, – четко и громко, так, чтобы слышали в задних рядах, сказал Симпентар и демонстративно убрал кинжал в ножны, вместо них показал мякоть почти чистых от крови ладоней. – Мы вас не тронем. Laeta. Non canavarum. Один беглый сородич пытался научить его тевене, но за месяцы в памяти остались только эти несколько слов – а еще отрывистые лающие фразы приказов, обычные для работорговцев, обнаруживших засаду. В большем не было нужды: шепотки снова возобновились, но звучали теперь по-другому, спокойно и внимательно – знающие торговый переводили для остальных на тевене радостные вести. – Кто вы? – крикнул кто-то из толпы. Некоторые шикнули на него, но большинство согласно закивали – их самих волновал тот же вопрос. – Мы – волки, – запоздалые шепотки переводчиков исказили имя кособоким эхо, Симпентар привычно поморщился. – Посланники того, кто не терпит ничьих оков. Можете не бояться, мы не убьем и не сделаем рабами никого, пока не тронут нас. «Эти также пиздели!»,– ругнулся в толпе все тот же голос, но недовольство потонуло в шепотках и вздохах. На этот раз что-то долго никто не спрашивал, что дальше: обычно один вопрос неизбежно тянул за себя следующий. Симпентар нахмурился, соображая, ждать ли ему снова тишины или спасенные сами утихнут, стоит заговорить, но его перебили. – Эй, Симп, отвлекись на мгновенье, – из-за спины позвал Ильрас. Пара спасенных вздрогнула: ухмылялся Тигр скорее как демон, чем как эльф, и размазанные по лицу красные полосы напоминали еще один валласлин поверх алой метки Эльгарнана. Симпентар обернулся, вскинул недоуменно бровь – он думал, ему послышалась после драки шемская тяжелая поступь наравне с бесшумными шагами сородичей, но нет. Выживших оказалось пятеро… Четверо, вернее. Одного так обдало чарами «хватки», что ему даже руки не стали связывать, попросту швырнули на колени – и шем, захрипев, завалился на бок, застонал, скрутив в комок ломящие от леденелой боли конечности. Он еще посмотрел на Миирис и посох в ее руках полным надежды взглядом, но Первая только скривилась, отвесив шему пинка под ребра. Симпентар хитрым жестом сложил пальцы левой руки, мотнул головой на толпу – Миирис, кивнув, отправилась вынюхивать, нет ли среди спасенных тех, кто погибнет без помощи целителя, – и на этом судьба заколдованного шема была, по сути, решена. – Вот, недобитков притащили, – запоздало – тут даже бронто уже сообразил бы, что к чему, – фыркнул Ильрас на элвише. – Магов нет, Миирис проверила. – Так добейте, – коротко в тон обрубил Симпентар. – Времени нет возиться. Он оглянулся с беспокойством – бывшие рабы на бывших надсмотрщиков смотрели кто с ненавистью, кто со старательно напущенным равнодушием, но и те, и другие отступили как минимум на шаг, образовав еще больший пятачок песчаной пустоты. Охотники побросали туда скулящих шемлен как тюки с тканями, Ильрас осклабился, тычком в загривок заставив последнего пленника рухнуть на колени, придержал за шкирку: – Да не торопись так, не денется Кат от тебя никуда. – Вовсе не… – А уговор есть уговор, – опасливо пророкотал Ильрас, исподлобья сверкнул глазами – как умеют только хищники, не зря же он носил тигриную кличку, – и сразу надел прежнюю шальную ухмылку. – Я знаю, ты не в восторге и все прочее, так что просто дай мне сраные несколько минут. Им надо. Поверь, им это надо. «Тебе тоже надо», – мысленно возразил Симпентар и также мысленно вздохнул. Тигр был с ними всего лишь несколько недель, но к его манере скалиться и порыкивать Симпентар привык быстро, научился различать полутона: Ильрас не брал на «слабо», да и демоническая усмешка, на которую так настороженно пялились спасенные, была его самой обычной, кривой из-за шрамов на роже улыбкой. Симпентар мог быть уверен: одно емкое «брось», и Ильрас только плечами пожмет, отказавшись от планов; но не быть в восторге – совсем не то же самое, что вставать на пути эльфа, избравшего vir’banalras, без настоящей необходимости. Симпентар покосился на выжидающую толпу – никто так и не понял, о чем беседовали долийцы на своем языке, – на Миирис, подавшую знак, что все в порядке, на дальние дюны, над которыми только показались макушки ведомых Эналитом галл, и отмахнулся. – Только быстро, – буркнул Симпентар, посторонившись и дернув брезгливо щекой. Ильрас отбросил за шкирку шема, засопевшего в кляп, тут же скользнул на освобожденное место – чувствуя там себя не в пример увереннее командира, судя по всему, – и ухмыльнулся. Лезвие выхваченного ножа поймало раскалено-белый солнечный блик, в толпе даже ахнуть от испуга не успели. Ильрас вскинул кулак со стиснутым накрепко клинком и громко задал единственный вопрос, который задавал каждый раз, как они брали еще один караван. – Эти ублюдки сегодня сдохнут, – рукоятью ножа он показал на замерших тевинтерцев, – но я спрашиваю вас, отныне свободные: есть ли среди ублюдков тот, кому вы не желаете быстрой смерти? Эхом завторил шепот перевода. Некоторые рабы скривились в недоверии, кунари растерянно нахмурился, как ребенок, перед которым положили заплетенную хитрым узлом головоломку. Может, и правда ребенок, спохватился Симпентар, и сразу же посоветовал себе заткнуться: здесь он все равно не поможет. Среди своих кто-то – затылком Симпентар не видел, кто, – хмыкнул, что сегодня им попались какие-то особо снулые спасенные, но Ильрас ждал, не дрогнув. Не было еще такого, чтобы никто не отозвался на его вопрос: даже среди самых отчаявшихся и запуганных найдется тот, кого отчаяние и испуг толкнули стать бесстрашным. – Есть! – наконец прозвенел в толпе напряженный голос, и все расступились, пропуская ту самую эльфийку, вытащенную последней. Хрупкая, тонкокостная, бледная, как и многие сородичи, рожденные в рабстве у небогатых хозяев; она боязливо придерживала ткань на плечах, словно опасалась, что разойдутся швы простенького холщового платья, открыв всем ее тощие ребра, но, вопреки скованным жестам, лицо ее застыло маской решимости. – Я слушаю, сестра, – Ильрас улыбнулся. Эльфийка вздохнула, будто решалась; будто боялась, что в последний момент это окажется жестокой шуткой работорговцев, решивших таким хитрым путем выявить неблагонадежных, но Ильрас – с его шрамами, валласлином и медвежьей крепко сколоченной фигурой, – выглядел как кто угодно, только не как эльф, способный служить тевинтерцам. – Вот тот, – ткнула эльфийка, отпустив ткань из пальцев, в крайнего надсмотрщика, и шумно – так, что даже сквозь шепотки и охи было слышно, – сглотнула. – Он… Я не хочу… ему быстрой смерти. Пусть он сдохнет в муках. Ильрас осклабился, перехватив удобнее нож в ладони, и осмелевшая эльфийка, которой, видно, разлитый в воздухе запах магии и крови вскружил голову, крикнула почти надсадно: – Пусть он мучается! – Что этот шем сделал тебе? – спросил Симпентар. Эльфийка запнулась, потупив затравленный взгляд; закусила губу; тут же вздернула подбородок – с надломленной, отчаянной решимостью, стыдясь этого мгновения, когда скулы загорелись, а пальцы добела сжали ткань платья, – и Ильрас только кивнул, не требуя ответа, подбросил в ладони нож и поймал его обратным хватом. Шем почуял, что наступающий на него эльф – уже не эльф, а хищник с душой и повадками тигра, дорвавшегося до крови, – попятился на коленях, рискуя словить стрелу лопатками. Наверное, об этом он и подумал, в последний миг решив, что смерть от стрелы будет чем что угодно лучше. – Kaffas! – рявкнул шем, оттолкнувшись коленом, поднялся рывком, шатнулся, собираясь плечом боднуть Ильраса в живот. Мидран натянул тетиву, но Ильрас мотнул головой – не нужно, ему хватило мгновенья, чтобы пружинистым шагом подскочить вплотную, вогнать нож по рукоять в пах, провернуть и выдернуть, окропив песок брызгами крови. Проклятье захлебнулось в крике, шем выпучил глаза, раззявил рот и рухнул, завизжав, словно резаный наг. Пронзительный вопль резанул по ушам, как гвоздь по слюде, кто-то в толпе дернулся, кто-то крикнул, подначивая, но все утонуло в визге: шем крутился, будто на раскаленных угольях, пытался стиснуть колени, съежиться, чтобы не так сильно текла кровь, но никто не торопился ему помогать. – Свинье – смерть свиньи, – обрубил хладнокровно Ильрас, дождавшись, пока в рот тевинтерца забьется достаточно песка, чтобы визг из нестерпимо громкого превратился в сопливый скулеж, вытер нож о его плечо и обернулся к толпе. – Кто-то еще? Расправа на спасенных подействовала по-разному. Кто отшатнулся, кто торопливо потупился, неспособный вынести жгучий взгляд долийца, кто, наоборот, вытянул шею, будто боялся пропустить хотя бы мгновенье шемских страданий. Симпентар смотрел почти спокойно, пока шем еще способен был вертеться и сучить ногами, а не истекать кровью молча, потом обернулся на толпу – захочет ли еще кто-то наказать обидчика или все обойдется одной зарезанной свиньей. Добыче не причиняй мучений, подумал он, и мысленно качнул головой: со стертыми валласлинами уходят и старые заповеди, хотя спорить об этом уже не осталось сил. Он видел рассаженных на колья вдоль Ста Столбов рабов – от их хозяина целая ватага сородичей сбежала под знамена Фен’Харела; видел и заживо выпотрошенного руками шема – на него указала из толпы рабыня-человек, у которой тевинтерец достал из лона ребенка ради кровомажьего ритуала, и вот тогда, Митал свидетельница, проще было бы пристрелить Ильраса, чем остановить от расправы. Слишком часто, словом, видел, как кровь стекает в песок. И если это была не кровь раненого напарника – или зверя, задетого по неосторожности в драке, – уже не вздрагивал от зрелища. – Никого, – пробормотал Симпентар Ильрасу и одновременно из толпы, тяжело кряхтя, выбрался шем с затертым от времени тавро на щетинистой щеке. – Вы эльфы, – процедил он, с вызовом уставился по очереди на обоих из-под седых всклокоченных патл, упавших на лоб. – Вы мстите только за своих? – Как видишь, оковы мы сняли со всех, – ухмыльнулся Ильрас и покрутил в ладони нож. – Говори. Шем ткнул пальцем в надсмотрщика недрогнувшей рукой, взгляд его вспыхнул темными озлобленными искрами: – Этот забил моего сына. Кнутом. До смерти. – Хочешь убить его сам? – прищурился Ильрас, но шем только тряхнул головой, выцедив: – Никакой смерти не будет достаточно за то, что он сделал. Мне плевать на мое спасение, но он должен сдохнуть. «Нет ничего проще», – по губам сородича прочитал Симпентар. Ильрас снова прокрутил нож в ладони, бросил взгляд искоса – Симпентар, помедлив, кивнул ресницами, – и, не сказав больше ни слова, подошел к указанному шему. Тевинтерец попытался отползти, но уперся спиной в ноги другого пленника. Зрачки его расширились так, что, несмотря на солнечный жар, глаза почернели; он лопотал что-то в кляп, шмыгая носом, потом, когда Ильрас схватил его за шкирку и встряхнул, попытался вырваться – долиец шутя удержал, стиснув пальцы на загривке и нажав на чувствительные точки по бокам шеи. Шем вжал голову в плечи, залопотал жалобнее; на миг – очень долгий миг, Ильрас рассек путы одним взмахом ножа, и даже Симпентар нахмурился, не понимая, что тот задумал – глаза тевинтерца стали еще круглее от надежды. Потом все встало на места. Ильрас убрал нож в ножны, отпустил шею тевинтерца, схватив вместо этого за плечо и запястье, рывком дернул на себя – и коленом ударил в напрягшийся локоть. В повисшей тишине было слышно, как хрустнул сустав. Шем содрогнулся, заорал в кляп, сгибаясь практически пополам, но долиец все еще крепко держал за плечо, пока выпущенная рука кулем болтнулась вдоль бока. На щеках тевинтерца заблестели слезы, Ильрас схватил за второе плечо – шем закричал, задвигал челюстями так, будто надеялся сожрать кляп и вымолить себе пощаду, но ему не дали и мгновенья лишнего: вторая рука хрустнула еще отчетливее первой. В толпе кто-то едко фыркнул, краем уха Симпентар уловил шепоток «так ему и надо, падле», но выискивать говорившего не стал – пытался не пропустить, как отреагирует требовавший мести отец. За всю расправу тот ни разу не моргнул, кажется, только трепетнули гневно ноздри, когда тевинтерец завалился мордой в песок; потом он немо склонил голову данью уважения и в абсолютном молчании вернулся к кучке освобожденных шемлен. На этот раз тишина держалась долго – все ждали. Ильрас, помедлив, пнул тевинтерца по локтю, тот застонал, не в силах даже подтянуть ближе выбитую из сустава конечность; что-то еще Тигр явно задумал, судя по тому, как дрогнула его усмешка, но Симпентар решил выяснить это чуть позже – галлы показались на соседнем бархане, нужно было заняться прямыми обязанностями. Никто, кажется, не заметил, как командир отряда выскользнул из кольца спасенных и охотников и пошел навстречу Эналиту с Саньей. Те уже сняли с морд галл тряпичные обмотки, на ходу скармливали с ладоней сладковатые корешки солодки, заглаживая вину за такое обхождение – галлы будто и сами понимали, что случайный крик мог выдать хозяев тевинтерцам, но и от лакомств не отказывались. Суланен подобрал губами последний корешок с ладони Саньи и поторопился обогнать сородичей, ткнулся мордой в шею, выпрашивая ласку – лучше бы с чем-то вкусненьким, но и от почесывания у основания рогов галла довольно расфыркалась в самое ухо. – Следы замели? – Обижаешь, – закатил глаза Эналит. – Комар носа не подточит. Симпентар кивнул. На месте побоища галлы разнервничались, заголосили негромко, с опаской переступая вслед за эльфами обломки телег и трупы шемлен, но и ждать сторонкой отказались, последовав за вожаком. По пути Симпентар проверил, все ли в порядке у раненого Килиана – Миирис на радостях, что латать пришлось лишь его одного, извела половинный запас припарок и зелий, так что от ожогов осталась лишь корочка молодой розовой кожицы, – краем глаза глянул, как дела у остальных. Стрелы уже собрали, телеги обшарили, отложив отдельно свертки с провизией и короб из мажьей поклажи, тела обыскали: бумаги и депеши с незнакомой вязью тевене Симпентар бережно спрятал за пазуху, плотный кошель с золотом и цацками распотрошил, половину высыпав в седельную сумку. Каждый и так знал, что от него требуется, так что обход занял всего ничего времени: когда они вернулись, из распоротых глоток двоих оставшихся тевинтерцев еще хлестала кровь, а толпа, отойдя от зрелища казни, с восторгом уставилась на новое – галл и вернувшегося эльфьего командира. – Так что все-таки дальше? – крикнул за всех кунари, сложив чашей ладони у рта. То ли от резкого окрика, то ли от вони крови, то ли от всего вместе Суланен передернул ушами, трубно промычал что-то недовольное, но послушался ладони Симпентара, успокаивающе легшей на холку. – Вам решать, – только ответил он и швырнул в песок, в паре шагов от первой линии слушателей, кошель с половиной награбленного. – Здесь достаточно золота, чтобы всем хватило свести клейма и прожить первое время. Мы забрали с повозок только часть провианта, все, что найдете у работорговцев – тоже ваше. Он сглотнул – по жаре во рту пересыхало слишком быстро. Наступая соседям на пятки, люди из задних рядов пытались выглядеть кошель, но никто не рисковал на глазах долийца подойти и поднять подачку – может, к лучшему. Если бы они еще сцепились за дележкой добычи прямо под носом спасителей… Это было только раз, напомнил себе Симпентар, только раз он пожалел, что не согласился попросту бросить всех круглоухих в пустыне, и это не должно влиять на его решения. Даже Ильрас перед тем, как браться за нож, все еще ждал немого кивка командира. Он сохранил валласлин Митал напоминанием – и должен помнить не только плохое, даже если каждый раз это отравляет мысли. Чтобы отвлечься, Симпентар взглядом выцепил сородичей в толпе освобожденных; несколько эльфов в первом ряду с любопытством пялились в ответ на галл и на волчий хвост, болтавшийся на колчане Эналита – и Симпентар едва заметно кивнул им, подтверждая догадки. – Есть и второй выход. Для тех, кто слышал ночами волчий зов и тех, кто с нами одной крови – присоединяйтесь к нам, мы будем рады новым братьям и сестрам. – С долийцами шататься, что ли? – спросил эльф в первом ряду. Симпентар мотнул головой: – Не только. Среди нас равны все, в ком кровь Арлатана. – Вы дадите оружие, чтобы я тоже могла драться? – звонко вскинулась эльфийка, просившая о мести. Слушала она с жадностью, сейчас даже вытянула шею, будто боялась пропустить хоть слово – Симпентар улыбнулся, но ответить не успел. – И даже научим, сестренка, – осклабился Ильрас под хохот других охотников – все догадывались, чему он может научить симпатичную эльфийку (если та согласится, конечно), но та лишь закусила губы и, решительно тряхнув головой, первой переступила невидимую черту, встав рядом с Ильрасом. За ней подтянулись остальные: вопросов почти никто не задавал. Теперь, когда Фен’Харел вошел в полную силу, лишь единицы не слышали ночами его призывный вой, и никому не требовалось объяснять, зачем им переступать брошенный в песок кошель и вставать плечом к плечу с новообретенными братьями и сестрами. Симпентар наблюдал, как один за другим решались бывшие рабами стать чем-то большим; в конце концов лишь трое, помявшись, так и остались стоять в общей кучке с шемлен – и Симпентар, сглотнув горький спазм, не стал ничего добавлять к своим словам. Они видели, как недоверчиво косились на них шемлен, как переглядывались, пытаясь разгадать загадку волчьих снов. Кто-то ляпнул опасливо: «Опять блядская магия», и ответное шиканье было совсем тихим и неловким, будто говоруна просили замолчать лишь на время, пока не исчезнут спасители. И если все это их не напугало – может, однажды выяснится, что эти трое оказались умнее остальных. Сборы закончили быстро и без спешки: воинам отряда осталось лишь нагрузить добычу на галл, а новоприбывшие не владели ничем, чтобы собирать пожитки. Мидран и Миирис уговорили троих свободных галл принять незнакомых седоков, остальных Симпентар распределил в пару к опытным всадникам, которые удержат новичков на спине зверя. Ильрас метнулся куда-то к обломкам, принес тевинтерский нож, воткнул лезвием вверх перед шемом, все еще корчившемся в песке в попытке лечь так, чтобы не шевелить вывернутые руки. Шем что-то прошипел, плюнул розовой от крови слюной, но промазал; Ильрас осклабился и тычком стопы наклонил нож ниже – тот вот-вот должен был упасть в песок. Симпентар тоже заметил в толпе зревшие желчью взгляды, покачал головой – зря тевинтерец начал выкобениваться. Если бы не взбесил Тигра, может, и смог бы броситься грудью на нож до того, как лишенные надзора рабы прикончат его по-свойски… Никто еще, впрочем, не был в трезвом рассудке, не будучи в состоянии даже пошевелить переломанными руками. И уж о ком о ком, а работорговце Симпентар точно молиться не будет. Единственное, что его гнело – так и не придумал, как незаметно подобраться к оставшимся сородичам и кунари, предупредить, чтобы брали фляги, еду и шли на восток, подальше от караванных троп. Десяток ошалевших от свободы рабов будут слишком лакомой добычей… И вряд ли кто-то из них сможет так отчаянно звать Волка во снах, чтобы Миирис вновь взяла след и вывела отряд на караван. Повезти раз может каждому, дважды – а кто его разберет. Симпентар почти силой заставил себя не думать об этом, хотя мысль лихорадочно жглась под черепом; и окончательно встряхнуться он смог только когда со сборами было покончено. Суланен так и рвался выбраться с побоища. Симпентар забрался зверю на спину, потрепав по холке, попросил задержаться – хотел убедиться, что все готовы двинуться в обратный путь. Санья обняла Миирис со спины, упросив свою галлу понести кого-то из освобожденных, остальные расселись по парам с новенькими. Последним на галлу запрыгнул Ильрас, тут же свесился боком, протянув руку эльфийке-мстительнице, крепко обнял за талию, практически втащил ее на верх и тут же отпустил, заметив, как напряглась девушка. Мгновенье спустя, впрочем, она уже сосредоточилась на другом – платье мешало сидеть нормально, и эльфийка, нахмурившись и поерзав немного, попросила у долийца нож. – Тебе настолько не терпится взяться за оружие? – ухмыльнулся тот, протянув клинок рукоятью вперед. Эльфийка фыркнула и, одним взмахом распоров ткань на уровне колен, принялась кромсать подол, Ильрас присвистнул: – Asha dar era.А как звать-то тебя, сестренка? – Нарин, – пробормотала она и, отхватив последний кусок ткани, бросила его прямо в песок, протянула нож обратно. – И что ты сказал? На вашем языке? Ильрас дернул бровью – сама, мол, догадайся, эльфийка настороженно насупилась, глядя на его хитрую ухмылку, и Симпентар, поравнявшись на галле рядом, сухо кашлянул, обращая внимание на себя: – Он сказал, что восхищен тобой. Если Ильрас будет слишком дразнить или пугать, не стесняйся на него жаловаться, lethallan… – эльфийка немо вздернула бровь, и Симпентар поспешил поправиться. – Сестрица. Это переводится как сестрица. – А lethallin – брат, – подхватил Ильрас и, поверх плеча Нарин охватив рог галлы – чтобы эльфийка если и начала сваливаться, то все равно попала к нему в руки, – хмыкнул. – Знакомься, Симп, он же Хмурик, он же босс. Если будет занудствовать слишком сильно – не стесняйся ткнуть меня, я его как-нибудь развлеку, чтобы от его мины не скисло все вокруг. Не самое лучшее знакомство, хотел возмутиться Симпентар, но Нарин улыбнулась самым кончиком губ – именно улыбнулась, не ухмыльнулась, не фыркнула с издевкой, – и возражать сразу расхотелось: так не подумать со стороны, но Ильрас ничего не делает просто так. Может, и шуткой добьется большего, чем он сам – неловкой заботой. На них оглянулся Мидран: его галла последней пристроилась в цепочку. Симпентар, убедившись, что все в полном порядке, едва заметно стиснул колени, прося Суланена поторопиться и, опередив товарищей, встать во главе отряда. Ильрас тоже решил не отставать, направив свою галлу следом, Нарин молча дернулась и вцепилась в рога зверя, почувствовав, как плавно переваливается его шаг под седоками. – Если что, просто скажи тебя держать, – хмыкнул Ильрас. – Скакать до самых гор будем. – Куда-то торопитесь? – сразу же навострила ухо эльфийка, проигнорировав предложение, оглянулась на Симпентара: – Да. Отряды стягиваются в Арборе, мы должны быть там до ночи. Нарин покивала с озабоченным видом, и долийцы понимающе переглянулись: только рожденные в рабстве и не знавшие, что такое Арбор, не спрашивали, как же отряд доберется в такую даль через половину континента всего лишь за день. Разубеждать ее, впрочем, тоже не стали: все равно не поверит, да и таинство Перекрестка лучше увидеть самой, чем сто раз услышать. – Симп только забывает добавить, – вместо этого осклабился Ильрас, – что его там ждет личное дело, вот он и гоняет всех, как в жопу ужаленный… – Прекращай, Тигр. Я не стану гнать нас быстрее необходимого только из-за своих дел. – Ага, ага, – Ильрас ухмыльнулся еще паскуднее и склонился практически к уху Нарин. – Знаешь, как достал, всю последнюю неделю только и талдычит, как хочет в общий лагерь вернуться. У него брат должен сегодня с миссии жопу притащить… Укоризненный взгляд не помог – Ильрас продолжил довольно лыбиться как ни в чем ни бывало, и Симпентар задался бы вопросом, как Нарин все еще не попросилась на чью-нибудь другую галлу – если бы не привык сам к тому, что смерти часовой давности значат для Тигра не больше, чем смерти, случившиеся год назад. – Сложная, должно быть, миссия? – уточнила Нарин. Ильрас хмыкнул и распахнул рот, Симпентар сменил укоризну во взгляде на мольбу – только бы не начал, и тот, вздохнув, придержал все шутки, которыми любил подкалывать командира, при себе. Про то, как он два года мотался как перекати-поле по тевинтерским пустошам в ожидании заветной встречи, Симпентар вполне мог пошутить сам и без помощи всяких Ильрасов. – Очень сложная, – только кивнул он, сглотнув ком пыльного вдоха, и Нарин, понятливо кивнув, замолчала. Галлы шли уверенной рысью, растянувшись цепочкой в полсотни ярдов. Суланен по наитию вел стаю на северо-восток, Симпентар, изредка прося вожака остановиться, сверялся с оставленными метками – столь крохотными, что в пустынном пейзаже высмотреть кривобокий валун или росший в расщелине кустарник мог только зоркий долийский глаз. Бури отбушевали свое еще зимой, вместе с жарой и зноем в пустыню пришли покой и безмятежность: на прозрачном высоком небе не плыло ни облачка, шелест плотно сбитого, бархатистого песка дюн убаюкивал путников. Нарин, по началу бойко выспрашивая обо всем, что видела – мелькнувшей на горизонте стае гургутов, Ужасном Волке, ножах и магии Первой, – замолкла и напряженно вцепилась в рога галлы, чтобы не клевать носом, разговоры в хвосте цепочки притихли, сменившись бессловесным мурлыканьем Саньи и скучающей, беззлобной перебранкой Эналита и Мидрана, споривших, как правильно ставить манки на иглоспинов. Вопреки хохмам Ильраса, гнали рысью они только до полудня, торопясь успеть в примеченный оазис до самого зноя – никто не хотел понапрасну мучить галл. Скудную траву пожгло солнцем до состояния ржавелой проволоки, но озерцо, питаемое подземным источником, было достаточно чистым и глубоким, чтобы звери смогли напиться вволю и разлечься отдыхать. В суетной толпе новичков выдавали даже не изможденный вид или рабское платье, но удивленные лица, с которыми они передвигались между дремлющих вповалку галл и сородичей: Нарин долго упрямилась, убеждая всех, что вовсе не устала и лучше пересидит жару где-нибудь в сторонке, но стоило ей все же улечься на расстеленной Ильрасом куртке, моментально провалилась в сон. – Все плоскоухие настолько трусливы, что боятся даже галл? – буркнул проходивший мимо Эналит. Ильрас, уже пристроившись спиной к спине со своим зверем, ухмыльнулся: – Ты бы не борзел, малой. Я-то просто уши тебе откручу, а Хмурик, того гляди, и наряд вне очереди выдаст? Стоило бы, мысленно согласился Симпентар, да в последний момент пожалел волчонка. Эналит отстоял свою смену еще ночью, так что заслужил отдых; а Симпентар знал, что все равно не заснет даже в самый жаркий изматывающий час – Ильрас все же угадал верно. В предвкушении встречи долийца потряхивало; он устроился в тени чахлой акации с пыльно-зеленой листвой с тем расчетом, чтобы видеть перевалы окружавших стоянку дюн (и опасность, ежели та появится), но мысли его блуждали далеко от оазиса и даже пустыни. Симпентар думал про Перекресток, который свяжет его путь отсюда до Арбора с путем брата, возвращающегося из Халамширала, и чем больше думал, тем сильнее крепло желание прямо сейчас будить отряд и гнать галопом до самых отрогов Столпов. Он еще не совсем потерял голову. Был близок к тому, учитывая, как из месяца в месяц встреча переносилась все дальше – он не рисковал приближаться к Морозным горам, а Катастрос не мог бросить пост ушей и глаз Фен’Харела, – но пока держался. Почти три года терпел, вытерпит и истекающий срок до ночи. За несколько часов отдыха их никто не потревожил. Как спала жара, Миирис, всучив на хранение Мидрану посох, обернулась белой совой и облетела округу – даже те из освобожденных, кто бывал при магистрах и видывал всякую магию, пороняли в песок распахнутые челюсти и не поднимали, пока Первая не вернулась, – но новости были благими. Ни один встречный караван пока не натолкнулся на побоище, кучка освобожденных шемлен двинулась на юг, практически в противоположную эльфам сторону, а значит и неприятностей от неудобных встреч сегодня ждать не стоило. Миирис еще шепнула мимоходом – не преминув скривить осуждающую гримасу, – что от кучки рабов отделились двое плоскоухих и кунари, двинувшись своим путем, и Симпентар окончательно повеселел, командуя подъем. Галлы снова напились, эльфы подкрепились доставшимися от работорговцев сыром и фруктовым хлебом и, взгромоздившись в прежнем порядке на спины верных зверей, продолжили путь. Они шли ходкой рысью остаток дня, и весь вечер, и еще час после заката, пока вновь обернувшаяся птицей Миирис показывала дорогу; и уже пустынной ночью, которая черным бархатом застелила небосклон и серебристым – скаты дюн, – добрались до отрогов Столпов. – Это что? Это горы? Настоящие!? – Нарин, за день освоившаяся на спине галлы, осмелела настолько, что попыталась приподняться и выглядеть путь в скальной проточине, но без седла и стремян едва не свалилась – Ильрас в последний момент успел подхватить ее за талию, добродушно засмеялся: – Нет, lethallan, это еще не горы. Так, предгорки. С тем же успехом он мог заявить, что преддверие Столпов – всего лишь камни, или, наоборот, самые высокие пики во всем Тедасе; Нарин едва ли слушала долийцев. Она бросила попытки приподняться, но вертела головой так, что Симпентар испугался – не отвалится ли, – и шептала восторженным громким шепотом, что всю жизнь мечтала посмотреть на горы и на море. – Ну, обычное море не обещаю, – хмыкнул Ильрас, – а вот на Арбор посмотришь. Некоторые называют его лесным океаном. – Так Арбор – лес? – обронила Нарин, задрав голову до предела и разглядывая склон каньона, похожий на многослойную лепешку из рыжеватого и светло-песочного теста. Ехавшая по соседству Санья улыбнулась, чувствуя развлечение, и касанием к холке попросила галлу под ней ускориться, чтобы не отставать от начала цепочки. – Лес, – тоже с улыбкой согласился Ильрас. – Самый большой в Тедасе. Никто не знает, как далеко он тянется на юг, и что за ним. Шемлен еще говорят, конечно, что Донаркс на севере больше, но что шемлен в лесах понимают? Они пересекли последнюю развилку каньона в пути, и вслед за Суланеном колонна нырнула в левый рукав. Миирис заложила над галлами круг и пролетела практически над головами, трижды ухнув – предупреждала, что будет ждать уже подле пещеры, – но Нарин, пусть перья едва не чиркнули ей по макушке, едва проводила сову взглядом: настолько крепко задумалась. – Я не слышала, чтобы поблизости от Перивантиума был какой-либо лес, – прошептала она под нос и, заметив, что долийцы ждут с искренним интересом, смущенно дернула кончиками ушей. – Ты говоришь, Арбор тянется далеко на юг? Ильрас кивнул. – Арбор и сам на юге? Ильрас снова кивнул. Санья кусала губы, чтобы не засмеяться. Нарин, покосившись на нее и обратно на Ильраса за спиной – для этого ей пришлось неудобно вытянуть шею, – посмотрела на небо, совсем растерялась, округлив беспомощно рот: – А разве мы все это время двигались на юг? – она с мольбой уставилась на Симпентара, посчитав, видимо, что тот точно не станет шутить или издеваться. – Мне мама говорила, что ехать на юг надо за Элювией. А она у нас за спиной… Санья все же не выдержала, прыснула беззлобным смешком и, ловко свесившись с галлы боком, похлопала Нарин по локтю: – Сейчас увидишь фен’харелье чудо, сестрица. Постарайся только не сверзиться, такое даже и тевинтерским уебкам не снилось… А ты, Тигрище, держи ее крепче! – Чей бы друффало мычал, Куничка! Уж Нарин хотя бы, в отличие от тебя, не придется первый раз переносить через элювиан, перекинув через плечо, как куль! – развеселился Ильрас, склонившись ближе к уху спутницы. – Ведь правду говорю, а, lethallan? Ты смелее этой язвы? Нарин растерянно хлопала ресницами, пока Санья давилась возмущенным вздохом: – Ну таких сволот, как ты, еще поискать надо! Нарин вон даже не дернулась, как Миирис чаровала, сразу видно – тевинтерская. А я впервые в жизни увидела, как магия пердит, когда вы меня к элювиану притащили! – Нарин хотя бы имеет уважение не чесать языком. Посмотрел бы я, как ты ляпнула бы кому-то из Хранителей, что элювиан «пердит» магией, – буркнул укоризненно Симпентар, заметил краем глаза, с каким отчаянием смотрит Нарин, и поспешил успокоить эльфийку. – Сейчас все сама увидишь. Элювиан – это наш способ путешествовать так, чтобы никакие работорговцы не могли нас найти. Это безопасно и не больно, обещаю. Ильрас чуть слышно фыркнул, но Симпентар даже ухом не повел. Тигр ходил с ними в вылазки по караванным путям едва ли месяц и мало что понимал о тевинтерских, тогда как Симпентар за один только последний год навидаться успел в сотни раз больше. Для кого-то из освобожденных магия была столь привычна, что они реагировали на нее будто бы выросли в клане, но большинство жили с мыслью, что от магии ждать стоит одних проблем – и это в лучшем случае. Нарин, видимо, была из таких: ни мягкий тон Симпентара, ни торопливые заверения Саньи, что они смеются над ней не от злобы, эльфийку не убедили. Она побледнела, поджала сурово губы и больше не вертела головой, глядя строго на дорогу в ожидании нового испытания, но рассказать ей больше и успокоить лучше времени не осталось – плавно изогнувшись, каньон обрывался тупиком и темным зевом пещеры, у входа в которую их ждала Миирис. – Я открыла путь. Белегар ждет, – сухо обронила она, стряхнула с плеча пуховое перышко и пошла забирать посох у Мидрана. Симпентар спрыгнул c галлы, его примеру последовали остальные – вход в пещеру был достаточно высок для всадника, но так узок, что большинство ездоков ободрали бы колени. Сразу стало суетно и шумно: последние часы ехали большей частью в тишине, не считая расспросов новеньких, но теперь, предчувствуя конец пути и возвращение в основной лагерь, эльфы оживились. Мидран прикрикнул, чтобы не толпились и не нервировали галл, несколько голосов хором грянули в ответ, что звери попросту хотят домой, а вот как раз старческое бурчание заставляет их нервно рыть копытами песок у входа. Вмешался Симпентар; его тоже не особо послушали, но по крайней мере галлы притихли, видя, что вожак входит за своим эльфом в пещеру, а следом потянулись и остальные. Под каменным сводом было сухо, прохладно, пахло спорами глубинного гриба, и свечение созревших грибниц почти потерялось в отблесках проснувшегося элювиана. Нарин, пропустив вперед Ильраса с галлой и протиснувшись следом, ахнула скорее восхищенно, но ее голос потерялся в волне шепотков, росших по мере того, как новички заходили в пещеру. – Вы как хотите, а я сваливаю, – буркнула Санья, сверкнув глазами из-под челки. – У меня песок в сапогах, за ушами и даже, не поверите, в трусах. – Отчего ж не верить, – только хмыкнул Ильрас, пропуская эльфийку вперед. Тень Саньи выросла в элювиане, заняв половину зеркала, расплылась радужной пленкой, словно пузырь от мыльного корня; эльфийка коснулась глади кончиками пальцев – элювиан вспыхнул, заискрил вместо серо-пыльных оттенков теней и пещеры зеленью Перекрестка, – намотала повод лишний раз на кулак, выдохнула и, зажмурившись, шагнула через раму. – Мамочки! – пискнула Нарин и отпрянула, врезавшись спиной Ильрасу в грудь. Тот скривился понимающей улыбкой, похлопал эльфийку по плечу – Нарин даже не заметила, огромными, размером с соверен глазами пялясь на элювиан, проглотивший вслед за Саньей галлу. По ту сторону размыто дернулась тень: Санья, оглянувшись, помахала напарникам и отошла в сторону, освобождая дорогу. Эналит и еще пара торопыг друг за другом проскользнули в элювиан, остальные медлили: кто-то уговаривал новичков, кто-то – галл, кто-то, как Мидран, и вовсе застыл на самом пороге пещеры, пялясь в пустынное звездное небо и по обычаю собираясь зайти в элювиан последним. – Топай давай уже, – подпихнул в плечо Ильрас. Симпентар, занятый попытками пересчитать всех по головам и сбившийся уже два раза, сбился в третий, посмотрел укоризненно, но Тигр и не думал делать виноватый взгляд. – Никто не потеряется, если ты разок раздуплишься и перестанешь вести себя как курица-наседка. Топай давай, пока от нетерпения не треснул. – Никуда я не тресну, – буркнул Симпентар, но Ильрас только ухмыльнулся кривее, дернув уголком шрамированной губы: – Да ты ж буквально танцуешь от нетерпения. Дуй, говорю, Кат уже небось штаны просидел, пока тебя ждет. Неправда, возразил мысленно Симпентар, ничего он не танцевал; но вслед взгляду Ильраса покосился тоже себе под ноги, понял, что все же попался, и в сердцах сплюнул, подобрав удобнее повод. Суланен обрадованно всхрапнул, скрипя пещерной пылью под копытами; по крайней мере, успокоил себя Симпентар, встревоженные из-за новичков галлы быстрее позволят провести себя через элювиан, если последуют за вожаком; и переступил грань зеркала. В лицо пахнуло лесной свежестью, и сразу стало легче дышать: на Перекрестке царила весна, вот уже вечность как пытавшаяся обернуться летом. Густую траву по колено не колыхал даже слабый ветерок, прятавшиеся у земли плети мелких белесых цветов источали прохладный сладкий нектар – если долго вдыхать его, то приятно тяжелела голова, – и кругом плескалась и рокочуще дышала магия. Трава, кроны венадалей, замершая на далеком утесе крепость, высокая и прекрасная, как песнь – все мягко светилось, словно присыпанное драгоценным крошевом или снежной крупой; но в отличие от крошева и крупы, свет этот не резал глаз, а казался мягким и ласковым, будто рождали его туман и сумеречные светляки. Так выглядел, и пах, и светился, и заботливым теплом весенних сумерек кутал своих детей дом. Под кронами прятался навес из снятых аравельных парусов – на Перекрестке не жили подолгу, но многие отряды возвращались потрепанными и нуждались в отдыхе там, где магия Хранителей и Первых лучше всего излечит их раны; да и галлы, пусть не любили шагать сквозь элювианы, на Перекрестке чувствовали себя даже вольнее, чем в родном Диртаварене. Сейчас на Перекрестке никого, кроме них, не ждали. Санья, уже перекинувшая повод галлы через своеобразные козлы, помахала: иди, мол, сюда. Симпентар встряхнулся – не стоит, верно, стоять на проходе, – но успел сделать всего лишь пару шагов, как к нему подошел Белегар, выжидавший командира волков неподалеку. – Приветствую, Хранитель Перекрестка, – учтиво склонил голову Симпентар. Седой маг, лицо которого так густо покрывали морщины, что было непонятно – свел он валласлин по своей воле или же краски смыло время, – ответил степенным кивком. – Как добрались? Потерь нет? – поинтересовался он. – Только приобретения, – Симпентар улыбнулся. Хранитель, кажется, тоже позволил себе улыбку, но та потерлась в складках морщин; и Симпентар, вздохнув, бросил взгляд за спину мага – по окраине поляны стояли с десяток элювианов, большинство – подернутые туманной мутью дремы, но пара светились яркими голубыми провалами. – Из Халамширала наши уже вернулись? – Да. Я ждал тебя, чтобы сказать… – Где они сейчас? Катастрос с ними? – перебил Симпентар и тут же смущенно заткнулся: Ильрас все же был прав, от нетерпения он осмелел так, что полез поперек слова Хранителя. Белегар, однако, не рассердился и даже не нахмурился; только вздохнул и тяжело качнул головой. – Я отворил им проход в Арборский лагерь и закрыл путь за ними. Симпентар кивнул – разумно, не стоит ради пустого риска оставлять в тылу Инквизиции элювиан, который может вывести нежеланных гостей прямо на след стаи, – и выжидающе уставился на Хранителя. Белегар прикрыл глаза, то ли задумавшись, то ли придремав, и молчал достаточно долго, чтобы элювиан за спиной вспыхнул серебристым блеском, пропуская Миирис и Килиана с галлой на поводу. – Катастроса с ними не было, – сказал наконец Белегар, и Симпентар, проводив Первую взглядом, недоуменно нахмурился, уставившись снова на Хранителя. Тот молчал, будто ждал ответа. Значит, точно не показалось, хотя в густой сумеречной магии Перекрестка, слыхал Симпентар, иногда случается всякое. – Прости?.. – пробормотал он ошарашенно, не зная, что выдавить следом, и на миг взгляд Белегара показался почти снисходительным: – Его не было с отрядом. Мне сообщили, что видели его среди людей Инквизиции накануне отбытия. – Может, у него новое задание… – прошептал Симпентар, и Хранитель напомнил: – Я затворил элювиан из Халамширала. А элювиан Скайхолда закроют к утру, как выберутся последние наши собратья. Жилка у виска забилась громче. Таков был план: вчера Фен’Харел, говорят, заполучил Якорь, и раз в Инквизиции узнают о существовании стаи, ни один ее член не останется рисковать собой без надобности – есть ведь много других способов вызнать необходимое; и пока все шло по плану, кроме того, что Катастрос должен был вернуться вместе с последними агентами. Он не погиб, не попал в плен или к дознавателям Инквизиции, и у него не могло быть новой миссии; так что же… Эльфы и галлы, выбиравшиеся через элювиан, молча проходили мимо застывшего столбом командира, обтекая его словно ручей, разбитый на два потока, обмывает собой недвижный камень; а Симпентар так и не смог подобрать ни слова. – Путь в Арбор открыт. Оставьте пока галл, они еще нужны будут отряду в Диртаварене, – мягко, как умеют только Хранители, приказал Белегар. Потом вздохнул и прежде, чем отойти под навес, добавил. – Мне жаль, da’len. Тяжелые нынче времена, раз за верность Народу приходится платить такую цену. Белегару было жаль… кого? Хранитель удалился, а Симпентар, пялясь ему вслед, все еще не мог полностью осмыслить сказанное. Платить – кому? Платить – за что? Белегар имел в виду его верность? Но Катастрос ведь тоже верен Народу; он был Первым и остался им, даже когда годы служения Фен’Харелу развели братьев по разным концам Тедаса, а клан откочевал от Волка в такие дали Планасена, что даже Симпентар не смог их выследить. Или Белегар имел в виду все же нечто другое? – Херовые новости, – негромко сказал Ильрас, подойдя со спины. Симпентар резко обернулся: Тигр смотрел непривычно серьезно и даже печально, хотя раньше охотнику казалось, что Ильрас при всем желании не сможет из-за шрамов убрать с лица неизменную ухмылку. Нетрудно было понять, что Тигр и Нарин, вцепившаяся в его локоть и все еще ошарашенно косившаяся на Перекресток, простояли неподалеку достаточно, чтобы слышать конец разговора; но слышали ли они начало?.. – Он не мог, – едва шевельнув губами, упрямо выдавил Симпентар, и Ильрас пожал плечами. – Я тоже представить не мог, что Сирил выберет остаться с шемами. Хотя даже я успел кое к кому привязаться, а уж Кат с отрядом был с самого Убежища… – Он не предатель, – повторил Симпентар, через силу, словно камни, ворочая слова языком, и Ильрас вздохнул. – Быть может, – его тяжелая, горячая ладонь крепко стиснула плечо Симпентара. – А может и нет. Пошли, Хмурик. Нехорошо торчать в проходе, да и в лагере уже ждут.