К океану, малыш...

Наступило утро. Первым проснулся Хакон, которого разбудили первые лучи солнца, мягко согревающие его лицо с запекшимися ранами и пятнами крови. Мужчина зевнул, затем осмотрел пространство. Поломанные сиденья и поручни, битые стёкла, везде грязь кровь. Вечером это было не так заметно. Мужчина опустил голову вниз, чтобы посмотреть на Эйдена, который во время сна сполз с груди приятеля на живот. Мужчина ухмыльнулся и аккуратно ткнул пальцем в кончик носа пилигрима — вставай, спящая красавица. Доброе утро в ответ парень приподнял голову и обхватил тело бегуна, прижавшись к нему как можно плотнее. Из-за полученных травм ночью мужчине стало больно от объятий пилигрима, однако он не издал ни звука, а лишь зажмурил глаза и поджал губы, а затем вновь перевел взгляд на Эйдена. Тем не менее, он рад испытывать эти чувства. Его малыш жив, и это главное. Он так сладко спал, что Хакон даже немного пожалел о том, что собирался его разбудить. Сложно поверить, что этот симпатичный юноша ночью почти в одного победил в схватке с одним из самых опасных заражённых. Как бы то ни было, мужчина всё же решил его разбудить, не будут же они вечно находиться в этом проклятом автобусе. — ну же, парень, вставай! — поспать не даёшь — сонным и слегка раздражённым голосом пробормотал парень, медленно вставая с мужчины и протирая нижней частью ладони свои глаза — поверь мне, если бы я хотел помешать тебе спать, я б это сделал иначе — заигрывающе ответил бегун. Эйден отвёл в сторону руку от глаза и, приподняв одну бровь, с недоумением посмотрел на Хакона — забей, мысли в слух — махнув рукой, продолжил мужчина — видимо тебе сильно в голову прилетело… Эйден встал и решил немного размяться, согнув руки в локтях и поворачиваясь верхней частью тела из стороны в сторону. Хакон поднялся и просто отряхнулся — как ты себя чувствуешь, малыш? — как будто меня швыряли из стороны в сторону. Всё тело болит. Кстати, как твоя рука? — не беспокойся, всё нормально — ответил мужчина, собирая вещи — единственное, снова болит шрам от Лазаря. Наверно задел, пока мы тут летали из стороны в сторону с этим ебучим летуном — покажи — Эйден подошёл к мужчине и, взяв за плечо, развернул к себе. Далее он расстегнул его зелёную жилетку и слегка оттянул фуфайку, на которой были крупные пятна крови, включая там, где была рана от Лазаря. Он осторожно провел пальцами по краям раны, а большим пальцем провёл по яремной впадине, тем самым вызывая лёгкую дрожь по телу у мужчины. — надо зашить, у меня вроде были иглы и нитки — робко сказал пилигрим — неее, раны подождут — Хакон взял Эйдена за указательный палец и отвёл руку от своей раны, после застегнул жилетку — ну же, нам надо идти Хакон взял в руки их с пилигримом вещи, вручив парню его сумку, и Эйден закинул её себе на плечо. Хакон тем временем разобрал свою биту, обвернув её в свою серую накидку, и закинул ее в сумку, после чего повернулся к товарищу, показал жест, чтобы тот следовал за ним, и выпрыгнул из окна автобуса. Парень собрал найденные в контейнерах вещи к себе и последовал за товарищем. Впереди был ещё один разрыв между дорогами, только расстояние было меньше, и Хакону не придется переживать за юнца. Они с лёгкостью перепрыгнули этот обрыв, затем ещё и ещё, а дальше их ждала долгая асфальтная полуразрушенная дорога, вдоль которой росли мелкие кустарники и со временем переходящие в высокие деревья, а также мелкие обломки построек, брошенные машины и другие затерянные предметы. Кругом много зелени, а ветер ласково играл с кронами деревьев, из которых доносились лёгкие шорохи листьев. Друзей очень умиротворяла такая обстановка. Никаких кусак, шума города и дурных бесед. Впереди у парней был целый день, чтобы насладиться природой, хоть частично и изуродованной из-за эпидемии. Кажется, здесь давно никого не было, воздух здесь свежее, чем они чувствовали ранее. Периодически они останавливались для передышки, а заодно и насладиться видами. Хакон рассказывал Эйдену различные байки и истории из своей жизни, порой доводя парня до звонкого смеха. А Эйден с удовольствием слушал всю эту болтовню, он в принципе не любил что-то рассказывать, да и говорить было не о чем. Хакон, может, часть своих рассказов и выдумал, но разве это важно? Ему нравилось наблюдать за тем, как смеётся и улыбается его друг. Пройдя несколько километров, дорога повела парней в горы, по которой они поднимались всё выше и выше. Нависшие над дорогой каменные карнизы и свежие камни на дорогах, упавшие с верхушек, внушали некую тревогу, а сама дорога местами обвалилась, обнажив старую, неровную булыжную кладку. И как люди перемещались в этой местности, тем более на машинах? Ведь на тебя в любой момент может упасть камень размером с велосипед, или потерять управление и полететь в пропасть. Со временем, парни подошли к узкому, словно прогрызенный, как нора, тоннель в каменной глыбе. — темновато. О, Эйден, у тебя вроде глаза немного светятся, когда превращаешься. Ну-ка, посвети — сказал с издевкой Хакон. — пошёл ты — с усмешкой ответил Эйден и, взяв Хакона за руку, пошёл вперёд. Пройдя этот маленький тоннель и пройдя ещё немного под скалами, перед ними оказался ещё один тоннель, побольше. Точнее, полутоннель с арками из бетона, пристроенный прямо к скале. Под ногами валялись различные металлические обломки, листья и ветки деревьев. Они были на высоте около ста метров, а внизу бурлила река. Завораживающие и одновременно пугающее место. Парни решили остановиться под этим тоннелем. Эйден снял с себя свою куртку, скрутил ее и, положив на бетонный выступ и закинув руки за голову, лёг и закрыл глаза. Хакон присел рядом, опершись спиной о боковую сторону арки и скрестив руки. Он отвёл взгляд в сторону, осматривая территорию, следом он глубоко вздохнул и резко начал петь: And I think it's gonna be a long, long time Till touch down brings me round again to find I'm not the man they think I am at home. Oh, no, no, no, I'm a rocket man Rocket man burning out his fuse up here alone… Эйден приоткрыл глаза и обратился к другу — не думал, что ты любишь петь. Мне нравится как ты поёшь — спасибо, малыш. Иногда нахлынивает настроение спеть — Хакон отделился от стены и подполз к парню, а затем подлёг к нему, закинув руки себе на живот — но лежать на спине и не о чём не думать мне нравится больше Они оба смотрели куда-то вверх, наблюдая за облаками и следя за тем, чтобы на них не упал какой-нибудь булыжник. Далее Хакон слегка наклонил голову в сторону Эйдена, пока тот лежал с закрытыми глазами. Мужчина разглядывал его профиль, изучая каждую деталь, каждый шрамик на лице. В голову лезли разные мысли. Хорошие, само собой. Мужчине ни с кем не было так уютно и спокойно, как с этим пилигримом. Что в городе, что в автобусе, что сейчас, под скалами. Может Хакону не везло с женщинами, потому что судьба вела к нему именно Эйдена?