К океану, малыш...

После небольшого отдыха друзья отправились дальше. Наконец, эта горная, слегка жуткая дорога длинной в несколько километров заканчивалась, и высота постепенно убавлялась, пока не перешла в каменистый берег возле бурной реки. Повезло, что за всё это время их никто и ничто не попыталось убить. Пройдя немного вдоль реки, они обнаружили один из притоков, ведущий в лес. Может, там найдется какое-нибудь убежище? Решив это проверить, парни пошли по направлению притока, однако, прошагав пару метров, Эйден резко остановился, присел к краю реки и, набрав в руки воды, ополоснул себе лицо. Хакон пожал плечами и последовал примеру товарища, а заодно и набрать чистой воды в бутылку. После нескольких умываний Эйден прикрыл глаза и приподнял голову, облегченно вздохнув. Холодные капли медленно стекали по лицу и шее пилигрима. Ничто так не бодрит, как холодная вода утром… Кроме, конечно, внезапного повешенного человека напротив. Именно это и увидел Эйден, открыв глаза — Хакон — насторожено сказал Эйден, похлопывая по плечу напарника и указывая на труп — в чём дело? Ого… ничего себе… — обратив внимание на находку, бегун встал, перепрыгнул реку и направился к висельнику. По виду это был мужчина в возрасте, немного седой, с бородой и заросшими волосами, а само телосложение среднее, даже немного мышечный. Из одежды коричневый балахон и старые сапоги — куда ты? — тихо. Хм, он повесился прямо перед нашим приходом. Бедолага — мужчина обернулся к другу и заметил, как тот резко побледнел — Эйден? ты в порядке? В этот момент дыхание пилигрима участилось, руки задрожали, а ноги начали подкашивать, от чего парень, отступая от находки, упал и и схватился за голову. Тело сковывало и было чувство удушья. У Эйдена началась паническая атака. — Эйден? Что с тобой? — испугано спросил Хакон, перепрыгнув обратно через реку к парню, приблизившись и схватив его за плечи, нависая над ним — Эйден! ты меня слышишь? — Тогда мужчина, подсев к парню, перевёл руки с плеч пилигрима на его запястья и попытался их убрать от головы Эйдена, а затем резко взял его за лицо, слегка похлопывая по щеке — Эйден, блять, посмотри на меня! Эйден будто вообще не видел его, он полностью погрузился в себя. Тем временем в голове у пилигрима всплыли воспоминания, когда он только попал в Вилледор. Как прыгун напал на него в метро и заразил, как на его глазах Вальц убил человека, как он превращался, испытывая мучительные боли, и как он задыхался, когда жители базара решили его повесить и почти сделали это. Он вспомнил всё то, что так долго пытался забыть. Все, кто умер из-за Эйдена, вся та кровь, которую он пролил случайно или осознанно. Голова раскалывалась от всех этих мыслей и душа разрывалась на части. Но, разум выдал ещё одно воспоминание: «Оставьте его в покое! Он со мной! Ясно?!». Именно это воспоминание и позволило пилигриму прийти в себя. Наконец, он услышал родной голос Хакона, перевел на него свой напуганный взгляд и постепенно начал успокаиваться, однако дрожь с его тела не сходила. — вот так, всё хорошо — аккуратно поглаживая его по лицу промолвил Хакон — чёрт, парень, что это вообще было? Ты что, очередного жмурика испугался? Вилледор увешан этими трупами, как ебучие игрушки на Новый Год — особенно у Уильямса… прости, просто… Дурные воспоминания… Хакон поднял Эйдена с земли, взяв его за руки и подтянув к себе, затем закинул одну руку к себе на плечо. Далее мужчина отвел голову и начал что-то рассматривать по всем сторонам. Среди высоких хвойных деревьев Хакон заметил домик в семидесяти метрах от них и повёл парня в ту сторону — идём, разведём костёр, ты погреешься, соберёшься с мыслями, а я посмотрю что можно сделать — надо похоронить человека, нельзя его так оставлять — подавлено ответил Эйден. На его лице виднелось необоснованное чувство вины и сожаления — прости, Хакон — за что? — за мою слабость. Ненавижу быть слабым — ну… Хех, я бы тоже заебался после всех этих событий. Так что… Хвойный лесной воздух постепенно сменялся на какой-то странный, угнетающий и немного пугающий. Не совсем было понятно что это за запах, но точно чувствовался запах крови. А может, путники просто привыкли к этому запаху, который сопровождал их везде в проклятом Вилледоре, от чего их тела полностью пропитались им, и это не считая недавней схватки с летуном. Наконец, добравшись до домика, находящийся в окружении высоких лиственниц, сосен и других хвойников, мужчины смоги получше его разглядеть. Это был обычный одноэтажный деревянный дом с треугольной крышей. Верхняя часть дома, где, предположительно, находится чердак, судя по закрытым занавескам, отделана дранкой (мелкие деревянные дощечки по типу черепицы), нижняя часть дома была проще, всего лишь состояла из брёвен, потрескавшиеся деревянные рамы окон и, похоже, металлические решётки, сделанные из арматуры. Небольшое, но в то же время просторное крыльцо с ограждением и с металлическим ржавым навесом, опорой для которого служили столбы из небольших деревьев с обрубленными ветками, небольшая каменная лестница из трёх ступенек. На самом крыльце, ближе к ограждению, стояла лавочка из бревна, а к самому домику вела каменистая полуразрушенная тропинка, припорошённая сухими иголками хвойников и листьев. Скромный домик, однако, было в нем что-то зловещее. Помутневшие от времени стекла окон так и навевали на мысли, что путники здесь не одни и за ними пристально наблюдают. На самом участке же ярко чувствовались запахи сырости, ржавчины и крови. — мне кажется, что это плохая идея, Хакон — ты прям как моя третья жена. Идём Дверь в дом была слегка приоткрыта, мужчина толкнул её ногой и парни вошли внутрь. В доме было тоскливо темно, даже немного отдавало мрачностью. Единственным источником света служили окна с занавесками, на которых были какие-то старые пятна коричневого цвета, на что парни не особо обратили внимания. Хакон подвёл Эйдена к кровати, которая находилась в дальнем левом углу дома, и аккуратно уложил на неё парня, перед этим сняв с него сумку и куртку. — побудь здесь, отдохни, а я всё сделаю — сказал мужчина и как только он встал, чтобы отойти от парня, Эйден схватил его за руку и подтянул к себе — Хакон, не оставляй меня здесь — думаешь, что убегу? — усмехнулся мужчина, повернувшись к приятелю и подсев к нему на кровать — успокойся, парень, я всё улажу — что-то ты в последнее время много на себя берёшь, старик мужчина слегка повернул корпус к пилигриму и положил руку на его голову, потрепав ему волосы — ты заслужил отдых, дружище. И вообще, я тебе много в чём должен — после мужчина похлопал его по бедру, затем встал и поспешил к выходу, потирая нос — ты поспи немного Эйден неуверенно улыбнулся в ответ, далее закинул ногу на ногу и положил руки себе на живот, сомкнув пальцы в замок. Он начал осматривать тёмное помещение. Напротив него стояла полка с различным хламом. Какие-то статуэтки из дерева, скорее тотемы или амулеты, баночки с травами и что-то похожее на кости, а так же множество книг и пластинок, рядом стоял небольшой столик с проигрывателем. Правее, по середине стены, располагался камин из серого камня, над которым висело двуствольное ружьё, а на самой полке камина рамки с фотографиями. Ещё дальше что-то вроде небольшой кухни. Маленький пластиковый умывальник с раковиной, настольная плита газовая и тумбочка, на углу которой стоял металлический чайник и спил дерева с воткнутыми ножами, а над всем этим висела полка с посудой. Справа от самой кровати тумбочка со сломанной дверцей, на самой тумбе стояла керосиновая лампа. Далее под окном обеденный стол, на котором находились пустые облупленные эмалированные тарелки и кружка, а также ещё одна лампа. Это всё, что смог разглядеть пилигрим в полумраке. Гробовая тишина и мрак казались непривычными вещами после постоянного рёва заражённых и света УФ-эшек. Даже как-то немного напрягало и внушало тревожность. Лишь едва было слышно шум листвы за окном от лёгкого ветра. Со временем, глаза Эйдена постепенно закрывались и, наконец, он уснул. Ему снились старые заросшие зеленью дома Вилледора с их ржавыми крышами и навесами жёлтых и красных цветов, обилие подвесных мостов и новостроек, мельницы, водонапорные башни, заброшенные машины и магазины, среди которых блуждали виралы и кусаки, а также ему снились небоскребы Сентрал — Луп и корабль миротворцев. Возможно, Эйден даже немного скучал по этим местам. Разумеется, когда от него никто ничего не требует и не гоняет из одного конца города в другой как Фигаро: это найди, то принеси, нахер иди. Спустя пару часов, Эйдена разбудил ароматный запах с улицы чего-то явно вкусного. Он открыл глаза, медленно встал с кровати и направился к выходу, следуя за запахом, чтобы выяснить что это вообще. Покинув дом, Эйден повернул за угол влево и вышел на обширную полянку. Это был небольшой огород с вымершими растениями, выжили только два хлипких кустика, которые уже были выдернуты. Так же он заметил небольшой костер, над которым висел маленький котелок, а Хакон, сняв свою жилетку и оставшись только в фуфайке и штанах, сидел на бревне напротив костра и что-то помешивал — а, проснулся! Подходи сюда — пахнет вкусно. Что это? — спросил Эйден, подсаживаясь к приятелю на бревно — да сварганил тут суп из чего можно было — мужчина взял чистую эмалированную тарелку с ложкой и влил в него суп, после вручил его парню — вот, держи. Не бойся, не отрава — надеюсь. Чёрт, ты ещё и готовить умеешь. Ты прям настоящая хозяюшка — я рассчитывал, что это ты будешь мне готовить и приносить завтрак в постель — мечтай, старик — рассмеялся парень и начал есть суп. Обычный овощной суп. Морковь, зелень и… — это что, картошка? — с улыбкой спросил пилигрим — да, а что? — нет, ничего. Просто вспомнил кое-что… — «кое-что»? — лейтенант Роу пообещал мне сделать медаль из картошки. Мы тогда выдвигались к башне VNC. Я… Не смог его спасти… И остальных тоже… — на этих словах улыбка на лице Эйдена ушла и парень опустил голову — Роу был отличным мужиком — прекрати винить себя во всех смертях, Эйден — мужчина пододвинулся к парню, затем одной рукой приобнял его плечо и поджал к себе — зная тебя, ты бы вон из кожи вылез, чтобы всех спасти. Полагаю, Роу это понимал и был тебе благодарен. Забудь об этом, оно уже в прошлом — да… В прошлом… — Эйден снова слегка улыбнулся и на пару секунд положил голову на плечо бегуна — спасибо, Хакон. Да, вкусный суп. Уже и не помню, когда последний раз ел что-то помимо консерв и травяного чая Эйден вернулся в исходное положение и продолжил трапезу. Вдруг ему попался ещё один кусочек, но уже чего-то другого — это что, мясо? Где ты его достал? Вокруг ни намека на живность — какая разница, Эйден? Нашёл. Ешь давай! Пилигрим с сомнением посмотрел на содержимое и уже с более требовательным тоном ещё раз спросил товарища — Хакон, где ты в лесу достал мясо? Мужчина раздражённо вздохнул и, скрестив руки и ноги, обратился к парню — ну ёб твою мать, Эйден. Я… Мне пришлось это сделать, понимаешь? — что сделать? — настороженно спросил парень, отодвигаясь от мужчины — неужели… чёрт… Чёрт! — от испуга Эйден выронил тарелку и подскочил, встав напротив мужчины и попытаясь откашляться — какого хера, Хакон?! Ты что, того мужика в суп пустил?! Может, ты тогда и Лукаса сожрал, а?! — оох, началось… — мужчина закатил глаза и откинул голову назад — ты до конца дней будешь об этом напоминать? — а дальше что? — разводя руками спросил пилигрим — меня сожрешь? Хакон, ебаный в рот, это же был человек! Как вообще… Вдруг Хакон резко встал и приблизился к Эйдену, крепко схватив его за запястья и встав близко лицом к лицу — в пизду все эти морали, Эйден! Как ты вообще выживал до Вилледора? — мне не доводилось есть людей, Хакон! Это омерзительно! А ты так говоришь, будто… — да, Эйден! Мне… Приходилось. Когда был в спецназе — мужчина уменьшил хватку и немного понизил тон — наш самолёт потерпел крушение… было много крови и боли… Долгая история. Нам было очень страшно, однако тела сослуживцев нам тогда и помогли выжить. Чёрт, я ведь никому этого не рассказывал! Даже все мои бывшие этого не знают… Блять! Мужчина резко отпустил Эйдена и, отступив немного назад, уселся на бревно, прикрывая руками своё лицо, делая глубокие вдохи и выдохи. Пилигрим подсел к приятелю тяжело вздохнул — наверно… Тяжело было хранить это в себе — затем парень осторожно взял Хакона за руку, поглаживая её второй, и положил свою голову ему на плечо, тем самым немного успокоив приятеля — прости, что напугал, Эйден — подавлено произнёс мужчина, так же закинув голову на Эйдена В ответ парень легонько кивнул головой и они оба ненадолго замолчали, поглядывая на костёр, языки пламени которого меняли свою форму и яркость, а пламя переливалось всеми оттенками золотого сияния. Сучья в огне тихонько постреливали. То одиночными, то короткими очередями. Вдруг Эйден, положив руку на колено Хакона, мягко произнёс — хватит тут сидеть, идём исследуем дом. Думаю, там есть на что посмотреть После этого пилигрим встал, перешагнул бревно и поспешил возвратиться в дом. Хакон дружелюбно усмехнулся и последовал за ним, перед этим потушив костёр. Вернувшись в дом, Эйден осмотрелся — здесь довольно темно. Надо воспользоваться фонариком — это лишнее Далее мужчина подошёл к кухонной тумбе, на которой так же, как и ранее на других столиках, стояла керосиновая лампа и зажёг её. Эйден повторил то же самое с лампами на обеденном столе и тумбе возле кровати. Комната тут же стала озарилась мягким, теплым, уютным светом. Вдобавок парень распахнул старые шторы, чтобы впустить чуть больше дневного света. Теперь комната не выглядела такой тёмной и мрачной, хотя, какое-то таинство всё же чувствовалось. В добавок ко всему, что видел Эйден ранее, путники увидели, что возле двери находились вешалки и лавочка, под которой стояла обувь того мужчины, а возле кровати огромный сундук, над которым в двух метрах от пола, был вбит крючок для лампы. Эйден взял лампу с тумбы возле кровати и повесил на этот крючок, подойдя к сундук вместе с Хаконом. Открыв этот сундук, они обнаружили кучу вещей, причем явно не принадлежавшие хозяину дома — херня какая-то — проворчал Эйден, на что Хакон отреагировал усмешкой. Света от лампы хватило на то, чтобы Хакон рассмотрел фотографии на полке камина — Эйден, смотри — Хакон указал на фотографию. На фото был как раз этот мужчина, а рядом с ним несколько волков, словно они его домашние собаки — похоже, это был лесник — тихо произнёс Эйден — даже есть фото с волками. Милые зверушки — и, судя по всему, он скармливал волкам потерявшихся путников — мужчина указал на полку с книгами, банками и пластинками, где на нижней полке находились свежие обглоданные человеческий череп и костлявая кисть руки, а затем указал на сундук — а здесь явно их вещи. Не удивлюсь, что он и сам их ел — возле обеденного стола шторы в пятнах крови. Жесть. Придешь так на ночлег, а тебя скормят волкам. Или сами сожрут — и лесник ещё такой: «Будь как дома, путник, я ни в чём не откажу» Эйден хлопнул тыльной стороной руки по предплечью мужчины, отвернулся от камина и заметил на столе записку, далее он подозвал друга — возможно, это оставил лесник. Мужчина подошел к столу и они начали читать записку: «Не знаю, зачем я это пишу. Мне не кому поделиться этим. Я… Я лишь хотел помочь Матери Природе избавиться от паразитов… Позабыв, что я один из них. Это наказание. Наказание за мои грехи. Вчера под вечер явился путник. Израненный, измученный, просил о помощи. Прежде чем я убил его, он рассказал, от чего он бежал. Страшное, опасное существо. Опаснее тех, кого мне приходилось видеть ранее. Кажется, их называют «Прыгунами». Ох, много я тогда потратил на них свои патроны. Только толку то. Но то, о чем мне говорил несчастный, он называл его «Охотник». Я посмеялся. Выслушав его, я убил несчастную жертву, поделив его тушу с моими волками. В его рюкзаке были лампы с фиолетовым свечением. Я слышал о них от других жертв, но не стал завешивать ими дом. Думал, меня это не коснётся… Наивный дурак. Эта тварь явилась ночью. Ружьё против него бесполезно. Я заперся в доме и включил все лампы, которые у меня были от жертв. Я слышал, как эта тварь убивала и рвала на части моих бедных волчат. Я просидел здесь до утра. Впервые чувствую такой страх. Я не хочу такой смерти. Это наказание за те муки, которые я причинил другим душам. Если мне дорога в Ад, я сделаю это сам, прежде чем оно снова придет за мной» — он покончил собой, чтобы не достаться охотнику. За его грехи. Вот ублюдок — с усмешкой прокомментировал Хакон — насколько мне известно, ночные охотники охраняют гнезда прыгунов… — значит ночка у нас выдастся очень горячей, если не свалим до наступления темноты. Интересно, а где эти лампы? — сделав пару шагов назад, Хакон запнулся об что-то под ковром. откинув край ковра, он увидел небольшую дверцу, из-под которой виднелся тусклый фиолетовый свет. Мужчина дернул ручку дверцы и дверца открылась. Это был спуск в погреб — будь здесь, Эйден, я сейчас — и спустился вниз — ох, как скажешь, папочка — с сарказмом ответил Эйден, скрестив руки на груди. в ожидании возвращения друга, так сказать, на поверхность, парень слышал, как Хакон об что-то с грохотом спотыкался и ругался. Наконец, спустя пару минут Хакон поднялся с погреба с кучей портативных ламп в руках и положил их на пол, а затем снова полез вниз. Эйден лишь успел приоткрыть рот, но махнул рукой, взял в охапку эти лампы и начал их расставлять по дому: на столах, тумбах, полках, включая камин, парочку разместил возле двери с внутренней и наружной стороны. В это время Хакон выбрался с погреба и ногой закрыл дверцу, держа в руках несколько бутылок с бордовой жидкостью. Увидев это, Эйден спросил, указав на мужчину рукой — ты это сейчас серьёзно? мы же не собирались тут сидеть! — а нахер ты тогда везде лампы развесил, словно мы остаёмся? К тому же — мужчина поставил бутылки на стол и присел за него — когда мы с тобой просто сидели и общались по душам? — не припомню, чтобы вообще такое было — ответил парень, отодвигая стул и усаживаясь на него. Мужчина взял кружки, которые он уже успел вымыть, пока парень спал, и налил в них вино, затем вручил одну Эйдену, другую взял себе и, протянув её парню, сказал — за то, что мы до сих пор живы — и будем жить дальше — добавил парень и они стукнули кружками, после чего выпили — неплохо Остальное время они сидели и беседовали на разные темы. Эйден рассказывал как выживал всё это время, что повидал, а так же рассказал что он делал в Центральной Петле, пока он с Хаконом был в ссоре. Тогда Хакон признался, что не долюбливал Хуана, и что даже немного приревновал Эйдена к нему. Прошло несколько часов, начало вечереть. Сколько же часов они болтали о всякой ерунде? Хотя, разве это было важно? Лес окрасился золотистым и жёлтыми цветами, а в доме свет ультрафиолета становился ярче, придавая немного интимной атмосферы. Эйден сказал — я вспомнил, что тут есть проигрыватель, а на полках пластинки. Может, включим что? — отличная идея, пилигрим! — ответил мужчина, поднявшись со стула и направившись к полке со всяким барахлом. Перебирая множество пластинок на полке Хакон наконец выбрал одну и, похоже, был рад этой находке — надеялся найти её. Когда был мелким, родители слушали, ну а потом и я Затем мужчина подошёл к проигрывателю, достал из коробочки пластинку и установил на аппарате, следом вернулся к столу и сел за него, подперев кулаком нижнюю челюсть, а второй рукой пальцами постукивая по столу, в ожидании начала музыки. Наконец, из проигрывателя появился звук. Музыка начиналась с инструментального проигрыша на гитаре с плавными переводами. Было ощущение, словно ты плывешь по тихой безмятежной реке в сопровождении облачного или звёздного неба над головой в неизвестном направлении, и, почему-то, остальное тебе абсолютно неважно. Хакон сидел напротив Эйдена и потихоньку постукивал пальцами в такт музыки, затем он медленно встал из-за стола и подошёл к парню, протягивая ему руку — потанцуем? Эйден лишь усмехнулся. Днём людоед, а вечером романтик. Какие ещё секреты хранит в себе этот говнюк? Тем не менее, он протянул руку в ответ и мужчина подтянул к себе пилигрима, проведя на середину помещения, более обширную территорию для танца. Не отпуская руки парня, мужчина взял его вторую руку и положил себе на плечо, а сам расположил руку на его талии и слегка прижал Эйдена к себе, однако, мужчина явно ждал какого-то момента и поэтому не начинал танец, а лишь молча смотрел Эйдену в глаза. Наконец, в песне зазвучали слова, и Хакон сделал первый шаг. Поначалу Эйден чувствовал себя неуверенно и скованно, ведь он никогда не танцевал, тем более медленный танец. Хотя, вникая каждой клеточкой своего тела в каждую ноту, строчки и темп произведения, и то, как легко и непринужденно вел танец старший, эти комплексы отошли на дальний план. Эйден осторожно вытащил руку с ладони мужчины и положил ему на плечо и далее медленно обвил руками его шею. Хакон ответом выполнил это действие, только на талии парнишки и слегка наклонил голову, тем самым прикоснувшись лбом ко лбу пилигрима. Медленно кружась, даже скорее покачиваясь в объятиях друг друга, они наслаждались этим моментом покоя и близости, а слабый свет от уф — ламп усиливал эти чувства. На третьем четверостишие песни мужчина перенёс руки с талии Эйдена на его спину и прижал ещё ближе к себе, будто хотел, чтобы они слились в одно целое. Мужчина прикрыл глаза и тихо, в унисон песни, пропел: Trust I seek and I find in you Every day for us something new Open mind for a different view на этом моменте Хакон приподнял голову и, прикоснувшись губами ко лбу парня, продолжил: And nothing else matters… После этого Эйден резко зажал Хакона и уткнулся носом в ключицу, у него даже возникла мысль куснуть его в шею, но воздержался. Далее, одну руку медленно ввел в волосы мужчины, слегка перебирая их, другой рукой поглаживал область под затылком, где расположен первый шейный позвонок. Эйден ещё никогда не чувствовал себя так спокойно и защищённо. Они всё танцевали и танцевали, покачиваясь из стороны в сторону, шепотом повторяя «And nothing else matters». В один момент, они посмотрели друг на друга. Сначала в глаза друг другу, затем на пару секунд перевели взгляд на губы и снова на глаза, и следом просто отклонили головы по сторонам, соприкасаясь лишь висками. Да, они очень хотели поцеловать друг друга, но что-то останавливало их. На проигрыше Эйден положил голову на плечо старшего пилигрима, тем самым дав Хакону наклониться к своему плечу и слегка прикоснуться губами к нему, таким образом позволив себе осторожно поцеловать его, поднимаясь выше к его шее и оставив последний поцелуй за ухом, от чего Эйден немного вздрогнул и даже тихо промычал. Хакон, едва касаясь губами мочки уха парня, опаляя того горячим дыханием, прошептал — мне ещё никогда не было так хорошо и спокойно с кем-то ещё, Эйден Эйден в ответ коснулся губами уголка нижней челюсти, убрав руку с позвонка мужчины, медленно проводя пальцами по шраму на шее с левой стороны и доведя до груди, до той самой проклятой раны, из-за которой они чуть не потеряли друг друга навсегда. В песне снова зазвучали слова, и пилигримы приняли исходное положение, так же периодически тихо подпевая слова песни, пока она постепенно не стихла. Может это было воздействие алкоголя, что привело к совместному танцу и к такому поведению, а может они действительно хотели эту близость между ними, которую они себе так запрещают. Возможно, им хотелось даже большего. Безусловно, каждый из них глубоко неравнодушен друг к другу, да чего уж там, они влюблены, буквально одержимы друг другом. Но не хотят или боятся это признать как перед друг другом, так и перед самим собой, а лишь делая постоянно какие-то намеки, шутить или ещё что-то. Более того, привязанность и любовь в условиях выживания равносильна гибели, ведь ты можешь потерять либо себя, либо возлюбленного. Но сейчас, находясь в тихом темном помещении, танцуя под чувствительную музыку в объятьях родного и, пожалуй, любимого человека, именно это сейчас и нужно. Выживание, заражённые, жуткие воспоминания и вся эта долбанная херня вокруг, которая постоянно держит в напряжении и в чувстве страха, надежда проснуться на следующий день человеком. Всё это исчезает в такие моменты, забывается напрочь. А остальное… остальное неважно…