Суметь выжить

      Сознание к Гарри возвращалось медленно, как будто нехотя. На лице ощущалось что-то, но руки почти не двигались, что испугало юношу. С трудом открыв глаза, он осмотрелся. Больница, но где же Гермиона? Не успев запаниковать, Гарри увидел девушку, лежавшую на соседней кровати. На ней была кислородная маска, видимо, такая же, как и на нем. В ногах ощущалась тупая боль, но не такая сильная, как ожидалось. Что такое «фантомные боли», Гарри знал. Не он первый остался без ног…       — Гер… Миона… — хрипло позвал юноша, и глаза любимой мгновенно раскрылись, плеснув ужасом. — Тихо, мы пока в безо…. пасности… — говорить было трудно, воздуха не хватало.       — Гарри… — почти прошептала девушка, потянувшись к нему рукой. Через мгновение их руки соединились. — Где мы?       — В больнице, — ответил Гарри. — Нам помогли…       — Что будет теперь? — из глаз Гермионы показались слезы. Рядом с ними заверещал какой-то прибор, и сразу же стало людно.       — А ну, не нервничать! — прикрикнул на обоих какой-то врач, что-то подкручивая в капельнице. — Все плохое закончилось, вы в безопасности.       — Что… с нами… будет? — хрипло, выдавливая из себя слова, произнес Гарри.       — Все хорошо будет, обещаю, — твердо ответил врач, при этом не дав никакой информации. — Сейчас с вами поговорят, потом будем лечить. Пытки и потеря конечностей испортили сердце, поэтому вам предстоит много лежать, а после будем разбираться с протезами.       — Спа… сибо… — прошептала Гермиона. — Можно… воды?       После того, как девушку и юношу напоили, в палату вошла та, кого они оба считали погибшей. Лили Мун грустно смотрела на искалеченных руководителей Сопротивления, понимая, что если они в таком состоянии, то шансов на победу нет. Девушка подошла ближе и произнесла слова клятвы о непричинении вреда, отчего молодые люди расслабились.       — Лили… — прошептала Гермиона, ей было еще очень трудно говорить. — Как ты выжила?       — Решила не возвращаться и обратилась в секретную службу, — улыбнулась мисс Мун, но потом посерьезнела. — Вы можете рассказать, что случилось?       — Была битва, — ответил Гарри, он старался говорить короткими предложениями, чтобы не сбивать дыхание. — Уизли предали. Нас захватили. Нев погиб. Все погибли. Кроме… нас.       — И что… — в глазах Лили Мун плескался ужас. — Что случилось с вами?       — Казнь… — проговорил юноша. — Скормили троллям. Выброс. Повезло.       — Вас скормили троллям, чтобы казнить, — задумчиво проговорила Лили. — Но случился выброс, и вы выжили, так? — Гарри кивнул. — При этом сохранили магию хотя бы частично, — юноша кивнул еще раз.       — Лорд… Будет… Убивать… — прошептала Гермиона. — Скажи… чтобы… не… разлучали…       — Никто вас не разлучит, — вздохнула девушка. — Вы друг без друга не живете — сердце останавливается. Я восстановила память твоим родителям, Гермиона. Ты дура, это факт и с этим ничего не поделаешь. Память ты им изменила, а документы?       — Я… дура… — согласилась Гермиона, но удивилась. — Они живы?       — Живы, — кивнула мисс Мун. — Успели спасти до того, как…       — Спа… сибо… — силы девушки иссякли, Гермиона устало закрыла глаза, а вот Гарри держался.       — Отдыхайте, — улыбнулась Лили. — Вам надо набраться сил, теперь все будет хорошо.       За стеклом капитан контрразведки думал о том, что только что услышал, понимая, что с лейтенантом нужно будет серьезно поговорить, а двое исстрадавшихся подростков устало закрыли глаза в своих, стоящих впритык, кроватях. Усталость навалилась с новой силой, даже думать было сложно, но Гарри все-таки произнес:       — Я люблю тебя, Гермиона, — он сумел не прерваться, хотя воздуха почти не хватило.       — Я… люблю… тебя… Гарри… — с паузами ответила ему девушка. — В горе… и радости… пока…       — Пока смерть не разлучит нас, — эхом откликнулся Гарри.       Слышавшая это признание медсестра промокнула глаза. Это было сказано очень тепло и нежно, особенно учитывая состояние подростков. Через что же они прошли?

***

      Мистер и миссис Грейнджер стояли у огромного стекла, с той стороны палаты выглядевшего зеркалом. Миссис Грейнджер рыдала в объятиях мужа, а офицер контрразведки рассказывал родителям девочки все, что им удалось узнать. Если раньше Марк очень хотел дать ремня своей дочери, заблокировавшей им с мамой память, то теперь он понимал, почему принцесса решилась на это. Девушка, вцепившаяся в парня, оба с абсолютно седыми волосами… Маленькая принцесса не надеялась остаться в живых, идя в свой наверняка последний бой, и хотела защитить тех, кого любила, в том числе защитить и от слез…       — Дикий зверь, насколько нам удалось установить, — спокойно продолжал свой доклад офицер. — Отъел им ноги, при этом подростки находились в сознании. Во время процесса у них останавливалось сердце, это установлено абсолютно точно, поэтому они и спаслись. Поеданию предшествовали пытки, по-видимому, электричеством или чем-то подобным. Временами наблюдаются судороги, самостоятельно двигаться не способны, парень тащил ее к дороге исключительно на силе воли, — он вздохнул. — При попытке их разделить останавливается сердце у обоих.       — Еще бы, — хмыкнул Марк Грейнджер. — Оформляйте нам опеку на мальчика, не будем их разделять. Насколько я понимаю, сердечная недостаточность?       — И судороги, при этом эпилепсии в классическом варианте пока нет, — подтвердил капитан контрразведки.       — Нравится мне это ваше «пока», — ухмыльнулся Марк Грейнджер, к такому зрелищу оказавшийся не готовым. — Ладно, будет день, будет пища, оформляйте опеку, и будем разбираться с тем, что имеем. С психикой у них как?       — Мыслят ясно, психиатра послали… Далеко послали, со словарным запасом тоже ничего так, — улыбнулся офицер, вспоминая возмущенного врача. — Так что через неделю сможете забрать, сейчас они пока нестабильны.       — Хорошо, — кивнул Марк, а Эмма тихо спросила: — Я могу с ней… — и сразу же поправилась, — с ними поговорить?       — Можете, — кивнул офицер. — Только осторожно, очень уж много пережили дети, как только выжили.       Офицер контрразведки мог быть разным, но, прежде всего, он был человеком. Человеком, понимавшим, что даже представить себе не может, через что прошли подростки, прежде чем все закончилось в пасти зверя по имени «тролль». Правда, он не хотел бы узнать, действительно ли речь о сказочном тролле или это фигура речи. Но подростков действительно ели, дробя кости мощными челюстями, на рентгене это было хорошо видно, а местным докторам капитан верил.

***

      Этот голос Гермиона уже и не чаяла услышать. Нежные, теплые мамины интонации моментально вызвали слезы у девушки, лежавшей сейчас на кровати и пытавшейся смириться со всем, что произошло. Но вот этот голос, донесшийся от двери, заставил сначала широко открыть глаза, а потом заплакать, всполошив Гарри. Увидев, как юноша тянется к дочери, желая ее защитить и успокоить, заплакала и миссис Грейнджер.       — Доченька… — одно слово, вызвавшее слезоразлив в палате интенсивной терапии.       — Мамочка, — прошептала Гермиона. — Живая… мамочка… — мистер Грейнджер почувствовал, как его волосы становятся дыбом от интонаций дочери.       — Родная моя, — Эмма подбежала к Гермионе, обнимая ее, а вот Марк смотрел на юношу, отметив в глазах застарелую боль. У парня не было никого и ничего, кроме Мионы, мистер Грейнджер это четко видел. Он хотел уже подойти к юноше, но Эмма обняла Гарри так, что тот застыл в ее руках. — Все будет хорошо, сыночек, — произнесла женщина, и вот теперь юноша, доселе державший себя в железных тисках воли, не выдержал.       — Мамочка… Папочка… Гарри… Не бросайте… — молила их доченька, будто не слыша, что говорит мама.       — Никто твоего Гарри не бросит, — произнес Марк Грейнджер, подходя поближе. — Видно же, что у него есть ты, а у тебя он… Примешь нас с Эммой, парень?       — Я… я…. — Гарри не мог найти слов, настолько невозможным и нереальным казалось ему происходящее, но Марк понял, крепко, по-мужски, обняв юношу, который теперь был больше не один.