Суметь выжить

      Проклятье Поттера и Грейнджер услышано не было почти никем. Кто-то не придал этому значения, кто-то проигнорировал, но предсмертное проклятье, подкрепленное силой пожертвовавших собой ради других детей, обладало огромной мощью. И хотя подростки не уточнили, что должно случиться с проклятыми, тем хуже было всем тем, кто уже скоро почувствовал на себе его силу.       Лорд Волдеморт убил не только защитников Хогвартса. Обнаружив детей в тайной комнате, он применял к ним пыточное, не разбираясь в статусе крови спрятавшихся, что немедленно возымело свое действие. Щиты Хогвартса были полностью разрушены, поэтому ничто не помешало детям убыть домой аварийными порт-ключами, у кого они были, а вот остальные погибли, высвободив не самую светлую энергию, и пробудив тем самым «спящего дракона».       Проклятые волшебники были немедленно отмечены самой магией. Но это была не только печать предателя, это была еще и ответственность за погибших детей… Маги начали постепенно терять магию. Они еще не замечали этого, но это происходило ежедневно. Дома проклятых покинули эльфы, не прошло и недели. Это было не единичным событием, а постепенным, потому сначала незаметным, но стоило исчезнуть всем магическим слугам, как Волдеморту пришлось прекратить уничтожение захваченных магглокровок, а превратить их в рабов, ибо самообслуживаться маги уже не умели. Это спасло жизнь многим, но счастья не добавило.       День за днем уходила магия, рабов на всех не хватало, тогда Волдеморт приказал обратить в рабов сотню-другую магглов, именно тогда произошло первое серьезное столкновение. Почему-то магглоотталкивающие чары совершенно не подействовали, и магов встретили очереди «железных трубок этих полуживотных». Умывшись кровью, остатки отряда по добыче рабов аппарировали прочь. Последствия у этого события были несколько более крупные, чем представлял себе Волдеморт, считавший, что, держа под контролем правительство, он контролирует Великобританию. В этой ошибке ему еще предстояло убедиться.

***

      — Вы были правы, — кивнул старому генералу руководитель контрразведки страны, — дерьмо на самом верху, и что с этим делать, я не знаю.       — Единственный вариант — изолировать все руководство и взять власть в наши руки, — меланхолично отозвался представитель разведки.       — Подождите, — генерал улыбнулся, правда, от его улыбки многим стало нехорошо. — Эти двое подростков, которые лишились ног, руководили Сопротивлением там. Может быть, имеет смысл спросить их? Раз они столько лет выживали и были захвачены только в результате предательства…       — То могут знать многое, — закончил за него разведчик. — Имеет смысл, на мой взгляд. Военный переворот организовать мы всегда успеем.       — Хорошо, — кивнул глава контрразведки. — Везем сюда или едем сами?       — На мой взгляд, лучше самим, — вздохнул генерал. — И нам спокойнее, и им. Нельзя забывать, что дети очень тяжело пострадали. Они едва двигаются, да и сердечная недостаточность…       Разведка и контрразведка фактически объединились, решая текущую кризисную ситуацию. Офицерам была непонятна поддержка «магов» на самом верху, поэтому они предполагали, что тех купили или банально зомбировали, а при таком раскладе, предложение разведчика было самым логичным, несмотря даже на возможные последствия. Однако, подростки действительно могли знать что-то важное, поэтому на следующий день кавалькада автомобилей глубокого черного цвета отправилась в сторону наглухо закрывшейся от внешнего мира военной базы.

***

      Самым сложным для Гарри оказалось не сорваться, а для Гермионы — принять себя такой. Ежедневно наблюдая свои культи, хотя юноша старался спрятать их от взгляда девушки, она плакала, понимая, что ходить и бегать не будет никогда. Еще беспокоили боли, с которыми отлично справлялись таблетки, и изматывающая усталость. Казалось, она теперь стала постоянной спутницей девушки, которая утомлялась очень быстро. Гарри-то мог держаться, несмотря на утомление, а вот Гермиона… Иногда девушке казалось, что эти самые культи вместо ног сломали что-то в ней, но рядом был ее Гарри. Он постоянно был рядом, казалось, предугадывая ее усталость, желание поесть, даже в туалет сходить, хотя поначалу это смущало донельзя.       — Хватаешься двумя руками за поручень, — инструктировал Гермиону юноша. — Чуть провисаешь и как будто перепрыгиваешь, только трусы не потеряй.       — Тяжело очень, — пожаловалась девушка, но училась. Она училась ходить в туалет, не роняя белье, мыться, даже купаться, хотя поначалу это было нельзя — пока ноги полностью не зажили. Гарри придумал чехлы на ноги, и теперь вид культей не вызывал слез девушки.       — Мы справимся, — улыбка юноши была какой-то очень волшебной, необыкновенной, и именно это придавало Гермионе сил. Это его «мы». Ради этого можно было сделать что угодно.       — Мы справимся, — девушка улыбнулась в ответ, уже спокойно управляясь с активным креслом, позволявшим вполне спокойно двигаться.       — Дети, у нас завтра гости, — предупредил мистер Грейнджер. — Так что оденьтесь прилично.       — Хорошо, папа, — Гарри произносил это слово с таким богатством интонаций, что впору было смутиться. Так, наверное, называют имена святых, как юноша произносил простые слова «мама» и «папа». Марк иногда ловил себя на мысли, что парень может считать потерю ног адекватной ценой за то, чтобы кого-то так называть. «Эх, парень, через что же ты прошел…» — думал мужчина, понимая, что не знает и половины их «приключений». Дети войны…       Ночью приходили сны. Ночью визжала Гермиона, стонал сквозь зубы Гарри и сидела с ними, успокаивая детей, Эмма Грейнджер. Обнимая то юношу, то девушку, она тихо плакала, понимая, что ее дети никогда больше детьми не будут. Совершенно седые волосы и то, как они держались друг за друга, говорило о произошедшем с ними гораздо яснее любых рассказов. Эмма пыталась себе представить, что с ней было бы, если… Если бы их с Марком медленно убивали на глазах друг друга… И не смогла. Женщина просто не смогла себе такого представить, а ее дети это пережили. Пережили, оставшись нормальными, оставшись людьми. А ноги, да Господь с ними!       Сны уходили, и оставались лишь Гарри и Гермиона, обнявшись, они спали, отдыхая от дневной усталости. Кроме таблеток, дети вознамерились пройти пропущенную ими школьную программу, четко показывая этим свое отношение к миру Магии. Ни Гарри, ни Гермиона возвращаться не хотели. Волшебники были им противны, хотя они и не помнили людского моря, радостно приветствовавшего мучительную смерть двоих подростков.       — Мы туда не вернемся, — ответила Гермиона на прямой вопрос отца. — Пусть горят в огне.       — В синем, — уточнил Гарри, заставив любимую нежно улыбнуться.       — Мир Магии принес нам столько боли, папа, ты себе просто не представляешь, — сообщила девушка. — Поэтому, нет. Хочу нормальную жизнь…       — Ходить по лезвию ножа, — добавил юноша, — то еще удовольствие, поверьте мне.       — Вот бы еще ножки, — очень тихо протянула пока еще мисс Грейнджер.       — Рано или поздно все решим, — твердо ответил ей Гарри. — Обещаю, — и она, конечно же, поверила ему.       Поднявшись этим утром, Гарри вспомнил о гостях и начал нежными поцелуями «будить» свою давно проснувшуюся невесту. Или уже жену? Юноша не задумывался над этим, ему было достаточно того, что они живы и есть друг у друга. Любовь физическую им пока запретили, чтобы не дестабилизировать сердце, поэтому обходились «другими способами».       Гермиона долго раздумывала, что одеть, но Гарри предложил ей строгий костюм, на который девушка мгновенно согласилась. Также официально одевшись в специальные штаны, более короткие, чем у других людей, юноша помог своей любимой устроиться в кресле, убедившись, что юбка полностью закрыла… ноги. Это было несложно, ибо тролли не доели совсем немного, практически дойдя до тазобедренных суставов, из-за чего пришлось всему учиться заново — и сидеть, и душ принимать, и в туалет ходить. По девчоночьи, то есть сидя. Гарри даже шутил на эту тему, внутренне радуясь тому факту, что сопроцессор уцелел.       На завтраке родители удивились безупречным манерам обоих детей, понимая, что те нервничают. Несмотря на то, что оба были уже совершеннолетними по магическим законам, для родителей они оставались детьми, да и сами не обижались, когда те их так называли. Молодые люди трапезничали, при этом Гарри вспоминал этикет, а у Гермионы все получалось само собой, а в ворота базы уже въезжали тяжелые бронированные автомобили. До встречи оставалось совсем немного.       — Ты где этикету выучился? — поинтересовалась девушка. — Неужто в Лютном?       — Вальбурга на «слабо» взяла, — улыбнулся юноша. — Пришлось выучиться.       — Ничего себе! — восхитилась Гермиона. — Надо будет ей цветочек подарить.       — Из адского пламени? — осведомился Гарри, и они оба рассмеялись.       Время завтрака прошло, откровенно нервничавшая Гермиона была расцелована, что ее успокаивало, и в сопровождении родителей молодые люди двинулись на встречу с «очень важными людьми».