Суметь выжить

      Как это ни странно, но поступление на службу оказалось именно тем фактором, который привел к значительному улучшению состояния здоровья подростков. Несмотря на то, что совершеннолетними они пока в Британии не считались, по-видимому, у секретных служб имелись какие-то свои критерии, позволявшие взять на работу этих двоих. Свежеиспеченные лейтенанты не задумывались об этом. Несмотря на слабую подвижность, быструю утомляемость, тяжелые сны им становилось лучше. Наверное, и Гермионе, и Гарри, надо было почувствовать себя нужными, а не…       Совещание проходило в спокойной обстановке, только шипел кислород в канюлях юных офицеров, впрочем, это совершенно не мешало совещаться. Сегодня рассматривался очень важный вопрос — куда положить ракету, так чтобы максимально впечатлить «волшебников». В идеале это была бы локализация Морды, как Волдеморта называла Гермиона, но из-за отсутствия разведки оставалось уповать только на удачу.       — Вот в этом месте, — показала на карте девушка более-менее правильный круг диаметром в километр, — находится Малфой-манор. Раньше Морда часто там проживал, поэтому, если положить ракету именно туда, то есть шанс его задеть.       — Но нужно учитывать, — произнес Гарри. — Согласно газетам, они обратили в рабство детей нормальных людей, поэтому есть вероятность…       — Понял, — кивнул председательствовавший на совещании генерал. — То есть специальные боеприпасы могут задеть и некомбатантов. Весь вопрос в том, стоит ли оно того или нет?       — Я думаю нет, сэр, — задумчиво произнес капитан контрразведки. — На это их табу мы переловили уже больше сорока человек и, как наши консультанты утверждают, «оборотней», очень заинтересовавших нашу медицину.       — Чем они интересны? — поинтересовался генерал.       — Более высока выносливость, регенерация и возможность менять форму тела в полнолуние, — доложил капитан. — Очень интересные существа, очень. А учитывая, что они явились убивать…       — Да, — согласился генерал. — Как себя чувствуют наши консультанты?       — Врачи осторожно-оптимистичны, сэр, — ответил представитель медиков. — Возможно, довольно скоро смогут стать более активными.       — Хорошие новости, — кивнул пожилой мужчина, распуская офицеров. Решение по удару ядерной ракетой принято на этот раз не было. Тем не менее контрразведка была заинтересована в скорейшем снятии подчинения с правительства, поэтому и Гарри, и Гермионе следовало подумать, как это сделать.       Молодые люди, не торопясь, отправились в сторону своей комнаты. Здесь, на базе, было спокойно и безопасно. Вечером с работы возвращались родители, отогревая обоих… Сидеть за одним столом с людьми, которых можно называть «мама» и «папа» для Гарри было невозможным чудом, которым он просто наслаждался. Гермиона улыбалась, слыша, как ее любимый проговаривает эти два простых слова. Улыбались и родители, знавшие, что больше всего на свете тот мальчик хотел бы семью. И они дали ему эту семью, ради которой он был готов свернуть горы и пустить реки вспять.       После ужина Гермиона и Гарри отправились в свою комнату — наслаждаться друг другом, правда, этому предшествовали таблетки, вечерний осмотр, спокойный разговор с врачом, старавшимся снизить напряжение посттравматического синдрома.       Нежась в объятиях Гарри, девушка почувствовала головокружение, отчего жалобно на него посмотрела, но юноша просто улыбнулся ей, изо всех сил вдавив красную кнопку, расположенную сбоку на кровати для их удобства. Голова кружилась все сильнее, но в комнату вбежали врачи, уже занимаясь молодыми людьми. Такие приступы были редки, но очень опасны для обоих, ведь Гарри не умел жить без Гермионы, как и она без него.       — Так, сегодня без упражнений, — предупредил врач, когда состояние обоих стабилизировалось. — На ночь вам энцефалографию привесим, смотрите, провода не оборвите.       — Хорошо, — кивнул Гарри, а Гермиона пока говорить не могла. В первый раз, когда такое случилось, девушка от объявшей ее паники чуть не устроила остановку сердца, но сейчас она уже немного привыкла к своему состоянию и просто ждала, пока приступ пройдет. Она точно знала, что все будет хорошо, ведь рядом Гарри и врачи. Главное, что Гарри рядом.       — Маленькая моя, — ласково произнес юноша, нежно поглаживая свою возлюбленную, уже понемногу приходившую в себя.       — Стра… шно… когда… так… — почти по слогам выдавила она. — Как… будто… не… министр…       — Не пугайся, родная… Все хорошо будет, — Гарри еще сложно было произносить длинные фразы, но он знал, что все действительно будет хорошо, несмотря ни на что. О том, что на континенте знают намного больше, чем в Британии, в том числе и в области колдомедицины, юноша не думал. Сейчас он был не готов общаться с магами. С абсолютно любыми магами, что английскими, что французскими.       — Я… верю… — тяжело дыша, сообщила Гермиона, потихоньку приходя в себя. Несмотря на то, что приступы не были частыми, девушку они, конечно же, пугали. Юноша прижал к себе любимую, отчего та начала дышать спокойнее.       Перед сном пришли родители, мама и папа… Мама осторожно обняла детей, рассказывая о том, что они скоро поправятся и тогда можно будет поехать на море. Море для Гарри было абстрактным понятием, то есть он видел картинки, колдографии, но никогда не трогал руками соленых волн и никогда не погружался в него с головой.       — Все будет хорошо, — хмыкнул мистер Грейнджер. — Господа офицеры.       Засыпали молодые люди спокойно, а у мониторов дежурили врачи. Сегодняшний приступ чем-то неуловимо отличался от предыдущих, поэтому им надо было понять, чем именно он отличается и что именно происходит. Бежали кривые на мониторах, спали столь много пережившие подростки, ждали врачи. И они дождались. Лишь заметив отклонение, в палату ворвались доктора, чтобы скомпенсировать начинающиеся судороги, которые в этот раз обещали быть особенно сильными. Обычная ночная работа врачей экстренной медицины…

***

      Когда исчезли домовики, кроме Линки — личного домовика Астории Гринграсс, девушка поняла — происходит что-то необычное. Она не поддерживала Лорда, во время Битвы за Хогвартс ее отправила домой сестра своим портключом, что был намного мощнее того, который выдали младшей дочери. Дафна отправила домой Тори ценой своей жизни, сражаясь на стороне защитников замка.       Астория, рвущаяся в замок, к сестре, была очень жестоко наказана отцом, проведя три дня в беспамятстве. Когда девочка очнулась, все уже было кончено — Дафна погибла, Поттера и Грейнджер казнили, мертвого Лонгботтома прилюдно сожрали тролли, которым было все равно, что жрать. Из всех, кто защищал замок, не осталось никого. Слуги Лорда убили всех, а вслед за ними еще и половину младших, пока не были остановлены. Траур и страх повис над Магической Британией, но взрослые показали себя настоящими крысами. Глядя в воспоминания о казни Поттера и Грейнджер, которые девочку заставил просмотреть отец, Астория понимала — все кончено и ничего больше уже не будет. Будут только крысы, боящиеся сказать слово, и рабы-магглорожденные, кто уцелел. Так как девочка приказала своей домовушке спрятаться и не отвечать другим в доме, то у них появилась пара рабов. Воспротивившаяся этому миссис Гринграсс… мама… была…. Лорд Гринграсс запытал свою жену Круциатусом, продержав под пыточным больше четверти часа. На следующий день ее нашли… Так у Тори не стало мамы, и ей стало совсем незачем жить.       Закопавшись в книги библиотеки, изучая ошейники на рабах — совсем еще детях, которых озверевший лорд, уже не называемый папой, нещадно наказывал, да так, что те постоянно были в крови, Тори нашла чары, возвращавшие рабам свободу воли. Практически, эти чары отключали ошейники, не снимая их. Проделав это с домашними рабами, девочка объяснила обоим суть чар и что они делают. Этот день стал началом того, что магглорожденные потом назовут Освобождением.       Астория, конечно, понимала, что с ней сделают, если поймают, но она просто не могла сидеть, сложа руки. Бывая в других домах чистокровных, девочка накладывала чары, объясняя освобожденным, что и для чего делается. Увидев полные благодарности глаза, Тори не могла остановиться, освобождая все больше рабов, которые затем объединялись в единую организацию.       Теряющие магию и не получающие целительской помощи волшебники запаниковали, поэтому самозваному лорду Волдеморту пришлось отвлечься от магглов и заняться наведением порядка. И так достаточно раздраженный, Волдеморт отбросил в сторону шелуху видимого процветания и напомнил носящим метки, что они всего-навсего его личные рабы. Познавшие унижение чистокровные частью смирились, а частью испробовали на себе Круциатус Волдеморта, приходя потом в себя неделями.       Показав свое истинное лицо, самозваный лорд уже не мог остановиться, пытая своих рабов и членов их семей. Он получал от этого истинное удовольствие, а вот лорды и леди… Теряли самоуважение и отыгрывались на магллокровных рабах. До всеобщего восстания оставалось совсем немного, когда Тори попалась. Девочка инструктировала освобожденных, не подозревая, что ее подслушали.       Суд был, скорее, фикцией. Лорд Волдеморт, узнавший, на что покусилась эта чистокровка, убил ее отца, вызвав улыбку девочки, а потом пытал ее, пока Астория могла еще кричать. Над девочкой жестоко надругались и, отрубив руки и ноги, выкинули в мир магглов истекать кровью.       Появившаяся на улице совсем юная девушка привлекла внимание прохожих и проезжавшей мимо машина парамедиков. Обнаружив, что ее конечности отрублены будто топором, врачи известили полицию, с трудом остановили кровь и увезли в больницу, где, обнаружив следы насилия и жестоких пыток чем-то похожим на электрический ток, известили контрразведку страны. Девушка была перевезена в специальный госпиталь, где ей пытались помочь всеми силами.       А в мире Магии вспыхнуло восстание магглорожденных, которые резали чистокровных ножами, и, завладев палочками, продолжали жечь и убивать всех тех, кто измывался над ними. Восстание было очень кровавым и беспощадным, выплеснувшись на улицы волшебных кварталов… Лорд Волдеморт получил сообщение об этом далеко не сразу, а получив, вступил вместе со своими рабами в бой. Но магглокровкам было совсем нечего терять, тогда как рабы Волдеморта умирать вовсе не хотели. А у магглорожденных уже было знамя — образ жестоко запытанной врагом девушки, даже девочки, что подарила им всем свободу.