Часть 9
7 апреля 2022 г., 11:18
Посчитав, что все закончилось, военные немного расслабились, но Гарри объяснил господину капитану, что означает факт существования меток. Поэтому Британию начали шерстить более активно, в поисках оставшегося от Волдеморта. Кроме того, был объявлен международный розыск всех Уизли, так как во время восстания погибшими оказались лишь Молли и Артур, а Фред и Джордж… Близнецы дрались до конца, как оказалось, их убила собственной рукой Джинни. Оставшиеся Уизли, тем не менее, разыскивались Интерполом и всеми странами НАТО, рано или поздно, они должны были где-нибудь всплыть.
Внезапно оказалась пустой гробница Дамблдора, что ту же Гермиону совершенно не удивило. Чего-то подобного она и ожидала. А вот остальные представители «священных двадцати восьми» были полностью истреблены, кроме некоторых детей… Троих детей, оставшихся сиротами. Ими занялось государство, кроме, конечно, Астории Грейнджер, счастливой оттого, что у нее есть такие родители.
В магической Великобритании осталось не более десятка магов, погибло свыше трех тысяч человек в результате политики Волдеморта и затем — Восстания Магглокровок, как это событие начало называться в новых учебниках. В этих же учебниках появилась и колдография Астории, которую теперь называли Спасительницей. Когда девочка об этом узнала, она поинтересовалась, обязательно ли ей надо в Магический Мир, и была счастлива, узнав, что нет, не надо.
Подростков начали готовить к путешествию во Францию. Состояние, что Гермионы, что Гарри, что Астории было все еще плачевным, поэтому перевозил их специальный госпитальный самолет, а перед этим с магическими властями Франции связалась лейтенант Мун. Они бы, может, и хотели показать свою спесь, но рядом с девушкой стоял сотрудник спецслужб Французской республики, намекая на то, что пример Британии не уникален, а пулеметов хватит на всех. Поэтому руководство Магической Франции не возражало против прилета «каких-то калек».
— Не волнуйтесь, — криво ухмыльнулся представитель специальных служб. — Мы их научим вежливости.
— Вот поэтому такие, как я, предпочитают оставаться среди нормальных людей, — вздохнула Лили, поблагодарив коллегу.
В отличие от снобов в правительстве, волшебная клиника охотно приняла подростков. Особенно, когда целителям показали воспоминания того, что и кто делал с этими фактически детьми. Целители, в отличие от чиновников, оказались людьми. А вот чиновникам предстояло еще сообразить, что закон во Франции един для всех, и потому мсье Делакура ждала еще не одна неприятная минута.
Утром после завтрака, Тори сегодня кормила мама, Гарри надел на себя строгий костюм, Гермиона — довольно легкое платье, а Тори долго размышляла, даже пошутила, что ей сейчас лучше всего подходит костюм огурца, но решила надеть платье в тон Гермиониному, чтобы все видели, что они сестры. Одетых подростков аккуратно отвезли в аэропорт. Если Гарри, казалось, родился в кресле и прожил в нем всю жизнь, то Гермиона иногда еще терялась и пугалась. Так как борт у них был специальный, то необычный вид молодых людей никого не удивил. Вот значки, говорящие о том, что они военнослужащие и ветераны — удивили. Ветеран в восемнадцать — это действительно страшно, особенно когда давно никто так активно не воюет.
— Впервые такое вижу — искалеченные седые дети, — поделился техник с пилотом.
— Двое еще и воевали, — вздохнул пилот. — Куда мир катится?
— Сумасшедший какой-то мир, — грустно произнес техник. — Все чисто, проверил?
— Проверил, — согласился мужчина в пилотской форме. — Ну, счастливо!
Гермиону, Гарри и Асторию расположили рядом на широкой кровати, пристегнули, проверили, подключили на всякий случай электроды, хотя лететь было недалеко и пожелали не волноваться. Рядом в креслах расположились родители, с теплыми улыбками смотревшие на подростков.
Самолет разбежался по полосе и прыгнул в небо, унося троих подростков, их родителей и огромную, одну на всех, надежду.
***
Полет прошел без эксцессов, Тори сразу же задремала, прижатая к боку сестренки, она вообще много спала, и хорошо, когда без снов, потому что от отчаянного визга девочки все внутри обрывалось даже у видавших многое врачей. Но сейчас Тори спала спокойно, чуть причмокивая губами, как маленькая, а Гарри прижал к себе Гермиону, целуя ту где-то в районе уха, отчего девушка улыбалась. Самолет летел невысоко, но быстро, и уже через часа два показался военный аэродром, на котором подростков ждала специальная санитарная машина. Порадовавшись, что все прошло без эксцессов, доктор отключил и снял электроды, пока Гермиона осторожно, чтобы не напугать, будила сестру. Когда маг, сопровождавший санитарный транспорт, увидел будущих пациентов больницы, его волосы, остриженные под короткий ежик, встали дыбом, что было при такой прическе хорошо заметно. Магическая больница в Париже, также, как и во всей Европе, была совмещена с маггловской, поэтому подростков доставили комфортным для них способом. Произведя фурор в магическом приемном покое, молодые люди въехали в кабинет местного целителя. Он сначала внимательно осмотрел каждого, потом тяжело вздохнул и попросил: — Младшую девочку надо полностью раздеть и положить в круг диагностики. — Хорошо, — согласилась Гермиона, подвозя Тори к скрытому ширмой кругу. Девочка вцепилась в девушку, поэтому Гермиона начала тихо уговаривать Тори не бояться. — Тебя никто не увидит, и я все время буду рядом, не надо бояться, — постепенно Астория расслабилась, позволяя себя раздеть. — Мы готовы, — доложила Гермиона. — Начали, — предупредил целитель. Круг засветился зеленым, меняя цвет на желтый, Тори лежала тихо-тихо. Она вся сжалась, как будто ее собирались бить, но не плакала. Гермиона едва держалась, чтобы не схватить ребенка, чтобы прижать к себе. — Понятно, — наконец произнес колдомедик. — Одевайте сестру. — Ну, что скажете? — поинтересовался Гарри. — Сейчас обследую вашу… — эскулап сделал какой-то специфический жест, его брови поднялись вверх, почти скрываясь в роскошной шевелюре. — Сейчас обследую вашу жену по воле магии, — наконец произнес сильно удивленный целитель. — Потом вас, и тогда все расскажу. — Логично, — согласился юноша и обратился к Мионе. — Любимая, снимай трусы, тебя обследовать будут. — Звучит-то как, — задумчиво произнесла девушка. — Полностью раздеваться? — Если это возможно, — спокойно уточнил колдомедик. — А чего бы было невозможно, — пожала плечами Гермиона, — мне от мужа скрывать нечего, — снова загорелся круг, свечение обняло спокойную, как Будда, девушку и опало, а Гарри подъехал к ней, чтобы помочь одеться и вернуться в кресло. Настала его очередь. Под заинтересованным взглядом и не думавшей отворачиваться возлюбленной, юноша быстро сбросил одежду и устроился в кругу, который отреагировал, как по команде. — Ну что я могу вам сказать, — почесал нос местный целитель. — Повреждения у вас очень тяжелые, вы двое еще минимум дважды умирали, — он кивнул Гермионе и Гарри. — Поэтому с сердечной недостаточностью будете справляться медленнее, а последствия многократного пыточного мы уберем прямо сейчас. Вам ноги колдомедицина восстановить не сможет. Разве что некромантия, но и то вряд ли. Что касается вашей младшей сестры: последствия пыточного мы уберем, память чуть притушим, чтобы могла спать спокойно… последствия насилия также уйдут, а вот с конечностями… Тут сложнее. Мы можем восстановить вам руки, но ноги у вас пропечены волшебным пламенем, поэтому даже протезы могут не прижиться. Вас, конечно, не ело волшебное существо, как ваших старших, но, к сожалению… — Хорошо, целитель, делайте, что возможно, — согласился за всех Гарри. — Руки — это уже что-то, да, Тори? А там найдем, что сделать с ногами, есть у меня идея. — Как скажешь, — кивнула Гермиона, прижав к себе Тори, которая была рада тому, что у нее будут руки, и она не будет больше абсолютно беспомощной. Лечение было довольно сложным, особенно тяжело пришлось Тори, поэтому ее погрузили в лечебный сон. Пока у девочки росли руки, целители занимались старшими подростками: снимали последствия пыточного, удивляясь, как они вообще выжили, лечили сердечную недостаточность, укрепляли сердце и легкие. Постепенно дело пошло на лад, поэтому вскоре судорожные приступы полностью исчезли, начало отступать постоянное утомление, головокружения, кошмарные сны. Менталист больницы после работы с этими двумя взял отпуск и на внешние раздражители не реагировал. — Завтра Тори выйдет, — проговорила Гермиона, которая была особенно радостной сегодня — им разрешили «гимнастику», как выразился целитель. Сердце сумело приспособиться к их состоянию, сердечная недостаточность почти полностью отступила, и теперь можно было жить без страха. — Будет руки тренировать, — кивнул Гарри. — Это хорошо. — А какая у тебя идея по поводу… ну… — девушка замялась, стрельнув глазами вниз. — К гоблинам надо сходить, — объяснил юноша. — Шансов немного, но они есть, учитывая, что мы умирали. — Так гоблины же волшебников… — начала говорить Гермиона, но остановилась, увидев улыбку уже, получается, мужа. — Нет? — Есть что-то, чего и ты не знаешь, — шире улыбнулся Гарри. — Гоблины волшебниками брезгуют, но есть нюанс. — Ого, какие ты слова выучил, — поразилась девушка. — Неужели в вашем аврорате заставляют читать, не побоюсь этого слова, книги? — Язвочка моя любимая, — нежно ответил Гарри, начав ласкать Гермиону, отчего та, кажется, забыла обо всем. — Пили мы как-то с Крюкохватом… Ну, помнишь, в нулевых, когда дети… — Помню, любимый, — посерьезнела девушка, вспоминая, как она тогда не давала другу погрузиться в депрессию…. Другу… Какой же она была дурой! — Вот тогда он мне и рассказал, — закончил юноша, накрывая губы возлюбленной своими, после чего слова стали не нужны. Эта ночь была их ночью и, хотя без ног приноровиться было сложно, но Гарри с детства тормозов не имел, поэтому, доведя любимую почти до самого-самого, сумел-таки слиться с нею, достигнув наивысшего наслаждения совместно с застонавшей Гермионой. Девушка по старой привычке давила свои стоны, чтобы не быть услышанной кем-то, кому не положено такое слышать. Гарри же был просто счастлив… Этой ночью у них было все…***
— М-да, сидеть немного некомфортно, — сообщила Гермиона, занимаясь утренним туалетом. — Это с непривычки, — откликнулся Гарри, поцеловав ее, куда достал. — Даже и ответить нечего, — хмыкнула девушка, расчесывая свою нерасчесываемость. — Нужна палочка, а то я так все расчески сломаю. — Иди-ка сюда, — мягко позвал Гарри, и когда Гермиона подъехала, пересадил ее спиной к себе, а затем, взяв в руку расческу, принялся мягко, очень ласково заниматься ее прической. Девушка млела. — Умеешь, — согласилась она, когда через полчаса Гарри заколол ее волосы красивыми заколками, непонятно откуда, кстати, взявшимися. — Завтракать и за Тори? — Какая мудрая мысль, — улыбнулся юноша, пересаживая ее обратно в кресло. Завтракали в общей столовой, ловя на себе удивленные взгляды других пациентов и даже некоторых целителей. Все-таки седые дети — это очень необычно, даже если они уже вполне совершеннолетние по законам Франции. Быстро поев, Гермиона в сопровождении Гарри устремилась в сторону регенерационного блока, где лежала Тори. Их Астория, перенесшая тоже очень и очень немало в свои четырнадцать. Подъехав к блоку, девушка робко заглянула внутрь, увидев улыбающегося целителя. — За сестренкой приехали? — спросил колдомедик. — Заезжайте, сейчас мы разбудим девочку, будет у вас повод для радости. — Спасибо, целитель, — улыбнулась в ответ Гермиона, направляясь к ванне, накрытой стеклом. В этот момент крышка отошла в сторону, открывая обнаженную Асторию, которая только-только открыла глаза, сразу же увидев своих самых близких людей, ну кроме мамы и папы, конечно. Рефлекторно подняв руки, девочка некоторое время их разглядывала, а потом радостно завизжала на все отделение. Неслышно подошедшая Эмма Грейнджер вынула Тори из ванны, прижав к себе, отчего девочка затихла, обняв маму, и потом уже тихо заплакала. — Все хорошо, малышка, — Эмма и Гермиона одевали Тори, а она просто плакала и не могла остановиться. Девочка плакала от счастья — у нее теперь есть руки, она не беспомощная. Пусть нет ног, но она уже не беспомощная и это — счастье.
