Детка

sweet and sour - amelia moore

      — Ох, чёрт, — рвано выдыхает Феликс, когда чувствует, насколько глубоко в него погружается чужой член, и приподнимается с чужих бёдер на пару секунд, чтобы вновь со звонким шлепком опуститься и вобрать в себя ствол до основания. — Блять, да!       Хёнджин, держащий ладонями его за ягодицы, издаёт смешок, лёжа под ним, а затем, зафиксировав чужое тело на себе, вскидывает бедра, толкаясь до предела в податливое нутро.       Феликс вскрикивает, от ощущений падая на друга, и хрипло сопит ему в шею несколько секунд, пытаясь частым морганием прогнать искры из глаз. Но те никуда не уходят, потому что ощущения настолько крышесносные, что теряется связь с реальностью, и всё, что Ёнбок в данный момент чувствует — это скольжение крупной головки по стенкам своего живота и настойчивое давление на простату.       Если бы кто-нибудь ему раньше сказал, что Хёнджин так классно трахается, Феликс снял бы перед ним штаны гораздо и гораздо раньше. А знакомы они уже столько, что Феликс себя до знакомства с ним даже не помнит.       — Ты такой податливый и чувствительный, — усмехается Хёнджин, делая очередной толчок, выбивающий своей точностью из Феликса душу. — Так идеально меня обхватываешь, — шепчет парень ему на ухо, заставляя друга задрожать от его хриплого голоса и самой фразы. — Такая чудесная детка, — добивает.       Феликс всхлипывает, рефлекторно сжимаясь вокруг ствола, а после находит в себе силы, чтобы несильно стукнуть друга в плечо.       — Придурок, какой я тебе детка, — на губах расползается недовольная гримаса, которая исчезает мгновенно, стоит Хвану резче толкнуться, проникая ещё глубже и стимулируя членом простату.       — Тебе что-то не нравится? — приторно-сладко, с издёвкой тянет старший, сопровождая свои слова частыми шлепками кожи о кожу. У Феликса с каждым толчком воздуха в лёгких всё меньше, но задохнуться во время этого головокружительного секса он совершенно не против.       — Чувствую себя девочкой из порно, — делится Ликс, низко выстанывая, когда самолично ёрзает на чужом стояке, вбирая глубже в себя и морщась от того, насколько сильно впиваются чужие пальцы в его ягодицы.       — У вас много общего, — усмехается Хван, натягивая Феликса на себя с довольным полурыком. — Ты тоже сходишь с ума от ощущения моего члена в своей заднице.       Ёнбок постыдно стонет, выгибаясь в спине и запрокидывая голову наверх. Почему Хван так чертовски хорош? В чем его блядский секрет?       — Заткнись, — рыкает Феликс, приподнимая бёдра, чтобы в следующую секунду опустить себя снова на потрясающий в своих размерах орган, которым друг так пиздецки хорошо владеет.       — Грубо, детка, — хмыкает Хёнджин. — Я ведь могу лишить тебя такой возможности, — парень показательно поднимает Феликса над собой, выходя из него. Ёнбок совершенно не по-мужски хнычет, потеряв чувство заполненности, но тем не менее протестующе мычит:       — Но я не де-       Конец фразы утопает в скулеже, когда Хёнджин резко вскидывает бёдра, обезоруживая Феликса и выёбывая из него вместе с воздухом душу. Хван толкается быстро и грубо, своим членом так идеально наполняя, что Ёнбок готов плакать и умолять, чтобы это никогда не заканчивалось. Он подмахивает тазом навстречу, мечтая, чтобы в него вошли дальше, глубже, наполнили всю его нуждающуюся задницу и отымели как суку. Феликс не был геем, не был би, но член друга обожал так невъебенски сильно, что это немного пугало.       В какой-то момент Хван их переворачивает, срываясь на совсем уже какой-то бешеный темп, в котором младший забывает своё имя, но зато отчётливо вопит имя старшего. Его рука вскоре опускается на собственный член, отвратительно ноющий и текущий. Но Хёнджин перехватывает руки раньше, чем те достигают цели, поднимая их над головой и меняя угол проникновения на ещё более нужный. Феликса гнёт дугой и сворачивает в ёбаный узел из концентрированного возбуждения. Ему так ахуенно хорошо, что даже немного больно, всё тело ноет, готовясь взорваться. Парню кажется, что ещё немного, и сперма потечёт у него из ушей, настолько Хёнджин потрясно втрахивает его в постель.       Они дружат безумно давно, и Феликс отлично осведомлен всё это время, что друг любит подчинение и грубый секс, но его мозг почему-то никогда не задумывался над тем, чтобы предложить поэкспериментировать раньше. Хёнджин бы явно не отказал, учитывая, что он уклончиво предлагал ему это довольно давно, но Ли лишь отмахивался, проёбывая такие шансы.       Зато сейчас ему уже ничего не мешает ловить звёзды перед глазами и распахивать рот в крике, с силой сжимая в пальцах простыни. Если он их порвет, то винить будет член Хёнджина. Старший, в свою очередь, кажется, совсем не насыщается, вертя Феликса словно куклу и постоянно меняя позы. За последний час Ёнбок успел кончить около двух раз и отчаянно боится, что в третий раз он просто сдохнет, настолько будет выжат членом Хвана.       — Блять, пожалуйста, дай мне подрочить, — молит Феликс, едва успевая делать глотки воздуха между толчками. Сейчас его голова и грудь лежат на постели, а задница поднята кверху, чтобы Хван имел её так, как ему хочется. Спину ломит пиздецки, но Феликс готов терпеть хоть весь день, если чужой член продолжит так прекрасно долбить его и отправлять в рай раз за разом.       — Ты такой ненасытный, — Хёнджин со смешком цокает и оставляет на чужой заднице такой звонкий шлепок, что у Феликса закладывает уши и сыпятся искры из глаз.       — Кто бы говорил… Твою мать!       Хван довольно смотрит, как Феликс, не ожидав такого от самого себя, изливается бурно на простынь, пачкая её в третий раз.       — Ммм, детка, ты сделал это снова, — Хёнджин мурчит, пригибаясь к чужому загривку и нежно, но ощутимо прикусывая его. — Даже без моего разрешения.       Феликс его не слышит. Он сейчас обитает где-то между небом и землёй, а, возможно, вообще в другом мире, потому что всё перед ним такое яркое и мутное, что похоже на эффект какого-то наркотика. Взгляд плывёт и не фокусируется вообще ни на чём. Тело трясёт, как самолёт в зоне турбулентности, а ещё ёбаный Хван Хёнджин со своим членом абсолютно, блять, не помогает, продолжая усердно, но чуть более медленно в него проникать, тесно прижавшись торсом к чужой спине. Места его прикосновений дарят электрические ожоги, заставляющие вскрикивать, а не обращающий внимания на сжимающийся проход стояк делает Феликса ну совсем сверхчувствительным.       — Хван, я тебя умоляю, ещё несколько секунд, и я сдохну, ты вытрахаешь из меня душу, — сорванным голосом хрипит Феликс, всхлипывая и задыхаясь от чужих поцелуев, терроризирующих его дико чувствительные уши и шею.       — А начинал так бойко, мда, Ликси, — Хёнджин улыбается, качая головой. Феликс хнычет, чувствуя злость на себя за то, что не может выдержать чужого аппетита. В следующий раз он будет выносливее, он себе обещает. — Но я послушаю тебя, позволишь свои ножки, детка?       Феликс слабо кивает. Он вообще удивлён, что у него есть силы на это. Хёнджин переворачивает его обратно на спину и тесно сжимает бёдра вместе, заставляя Ёнбока хныкать, его член оказывается тоже зажат между ними и несчастно краснеет, выливая из себя очередную порцию семени. Пиздец, он такой мокрый. Такого с ним совершенно никогда не случалось. Это что-то запредельное.       Но становится ещё запредельнее, когда Феликс видит скользнувшую между своих ног крупную головку Хвана, с характерным звуком вылезающую ему навстречу и уползающую внутрь. Это выше его сил, Ёнбок всхлипывает, пряча лицо рукой и закусывая своё запястье, под аккомпанемент рыков и хрипов Хёнджина.       Безумно хорошо.       Феликс ощущает себя безвольной куклой в руках старшего, но ему какого-то хрена это до отвратительного нравится. Не зря мама его называла извращенцем, а он ведь когда-то обижался и утверждал, что это не так, смахивая всё на Хёнджина. Ох уж эта мудрая женщина, она явно что-то знала уже тогда.       — Да что же это, блять, такое? — поражённо шипит Ли в который раз за вечер, видя, как его член поднимается. Это ж насколько он легко возбудимый, если это идёт четвертый, мать его, раз?       Хван лишь довольно усмехается, на этот раз касаясь своей головкой чужой и заставляя их обоих громко простонать.       — Феликс, ты такой потрясающий, жалею, что не связал тебя и не трахнул раньше, — хрипит Хёнджин, влажно целуя его в открытые губы, которые Феликс мгновенно атакует своими, теребя и посасывая.       — Грёбаный сексуальный маньяк, признайся, ты мне что-то подсыпал перед этим, или что за приколы? — парень больно оттягивает чужие волосы, сводя этим жестом Хёнджина с ума.       — По-моему, это я должен задавать этот вопрос, что ты со мной делаешь, детка?       — Да не детка я, ну-… Ах!       Хёнджин вновь резко входит в него, звонко ударяясь яйцами о ягодицы, и они одновременно кончают, выкрикивая имена друг друга.       — Блять, ты такой ахуенный любовник, поверить не могу, что просто дружил с тобой столько лет, — восхищённо тараторит Феликс после нескольких минут, пока они приводят себя в порядок, пытаясь наполнить лёгкие воздухом. Получается из рук вон плохо, потому что Хёнджин ахуительно целуется и Феликс не может ему в этих поцелуях отказать.       — Капец, я тебя всё-таки трахнул, — шокированно выдыхает Хван, смотря в потолок.       — Я заметил, — фыркает Ёнбок, всё ещё ощущая, как по бёдрам струится чужая сперма. — Не знаю, как ты, но я бы когда-нибудь повторил. Но не раньше, чем через месяц! Моя задница в таком ахуе сейчас, что ей требуется моральное восстановление.       Хёнджин смеётся, целуя его в плечо и осторожно проводя рукой по ягодицам, чтобы после несильно шлёпнуть.       — Ёб твою мать, Хван Хёнджин!       — Я очень хочу повторить это с тобой, детка.       — Да какая я тебе нахуй детка!