У Мураками

      Второй визит состоялся только через две недели, воскресный вечер идеально подошёл для хорошего времяпровождения и отдыха перед новой рабочей неделей, планы на которую были смазанными и неполными — именно поэтому Лань Сичэнь не переживал, что проведёт последний выходной день в предполагаемой безмятежности и спокойствии.       На сайте кафе мужчина нашёл немного полезной информации о том, что в заведении можно провести отдых не только уютно, но и культурно. В качестве «развлекательной программы» были предложены разные книги на выбор — это неудивительная новость, Хуань ещё в первый раз заметил их и предположил, что они предназначены для посетителей. Это место можно назвать библиотекой, только в комфортной обстановке, домашней.       Дядя, как удачно, в детстве помог маленькому Сичэню и его брату полюбить не только познавательную научную литературу, но и художественную, потому провести свободное время за душевной книгой можно было назвать неплохим отдыхом от личной ежедневной суеты; погружение в новые миры, необычные или даже абсурдные ситуации и познавание всех прелестей романтизированных отношений — это весьма интересный опыт.       Именно из-за схожих мнений по этой части с ним согласился пойти младший брат. Лань Ванцзи не любитель пустых разговоров и сплетен, он предпочитает громким разговорам молчание, нетягостное, обоюдное и приятное. Братья умели молчать в компании друг с другом, понимая все мысли и эмоции без слов, особенно часто практиковали его в дядюшкиной библиотеке, какое совпадение. Именно поэтому Лань Чжань, ещё достаточно юный, но уже подающий неплохие надежды музыкант, принял приглашение старшего брата вместе провести время.       Неудивительно, что сейчас здесь было много людей, больше, чем он и бариста, который и сейчас стоял за кассой и разговаривал с одним из официантов, улыбчивым и смеющимся, совсем не похожим на его сдержанного коллегу, который сейчас, видимо, был в благоприятном настроении, не хмурился, но и не улыбался в ответ.       Братья выбрали место у зашторенного окна, у столика стояли как раз два кресла, миловидная девушка-официант поприветствовала их и положила перед ними два меню — каждому, сказала, что подойдёт через пять минут и отошла к следующему столику, который уже определился с заказом. Лань Ванцзи непроницаемым взглядом огладывал место сегодняшней остановки, когда старший из Ланей знакомился с предложенной выпечкой и напитками. Он остановился на чае, как и хотел в прошлый раз, на северных ягодах — морошке и бруснике, которые он полюбил во время путешествий по Норвегии, Латвии и Финляндии, тогда он изучал культуру этих стран и договаривался о выставках картин для Пекинской Галереи Искусств. Выбор пирожных он предложил младшему, который с удивлением посмотрел на брата перед тем, как взять сборник со стихами, и опустил глаза на вкладыши, когда получил одобрительную улыбку старшего Ланя.       — Вы успели выбрать? Или мне подойти через какое-то время? — спросила девушка в длинной фиолетовой юбке и чёрной блузке из вискозы — форма официантов гармонировала с цветовой палитрой кофейни. Она мило улыбалась, слушая заказ, терпеливо ждала, пока мужчины уже вмести выбирали угощение. — Я правильно поняла: чай «Осенний лес» и два кусочка пирога с голубикой?       — Да, — подтвердил Лань Сичэнь, и, вежливо кивнув официантке, которая сразу же упорхнула, снова обратился к брату. — Уверен, здесь вкусные торты, ты мог выбрать сам, я бы с радостью попробовал любой твой выбор.       — Я хочу, чтобы старший брат был доволен выбором.       Хуань ничего не ответил, но в его глазах с искорками смеха всё говорили за него, была приятная забота Лань Чжаня, он её принимал и не хотел что-то говорить в укор. Ванцзи с детства был таким — замкнутым и необщительным человеком, другие не могли найти с ним общего языка из-за его тяжёлой ауры, но близким людям он готов был отдаться полностью без остатка, выполнить любое желание и сделать всё для их счастья. Он поступил в столичный университет на факультет традиционной китайской музыки, потому что в детстве брат похвалил его игру на гуцине и поддержал мысль заниматься музыкой дальше. Ванцзи год назад вернулся в родной Шанхай и сразу же по рекомендации дяди и старшего брата устроился в оркестр пекинской оперы, где сейчас играет на юэцине*. Жизнь в Пекине кипела и бурлила, манила новыми возможностями, но оба брата не смогли прижиться вдали от дома, потому сейчас находились здесь, вдвоём.       — Приятного вечера, молодые люди, — второй официант появился ниоткуда, с подносом в руках и стоящим на нём заказом, громко оповестил о своём прибытии поставил на стол чай и тарелки с западным десертом и также быстро исчез. Младший Лань, не ожидая резких звуков, дернулся, а после нахмурился и бросил злой взгляд в сторону парня, но ничего не сказал, хотя покрасневшие уши выдавали его негодование. Старший Лань не стал комментировать эту неловкость, только разлил чай и приступил к пробе.       Китайские сладости в корне отличались от того, что он сейчас пробовал, и, он должен признать, они проигрывали выпечке с кремом и свежим ягодам в них. Чай вкусный, кисло-сладкий, именно такой он и любил.       Теперь, когда заказанное было попробовано, можно и приступить к культурной части, к изучению здешней литературы. На сайте кофейне были даже перечислены авторы и книги, которые здесь находились, при большом желании можно попросить официанта принести одну из них, конечно, если она не была занята другим посетителем. Лань Хуань решил положиться на удачу и взял первую попавшуюся под руку небольшую по размеру книгу, которая лежала второй в стопке на подоконнике.       — «Это неплохой вариант», — решил про себя он, открывая первую страницу романа «Великий Гэтсби» Фрэнсиса Скотта Фитцджеральда. В юношестве ему не удалось познакомиться с творчеством этого автора, Сичэнь не был увлечён художественной литературой американских писателей, но считал это своим упущением, хотел исправить. В школьное время интересовался научно-популяционными текстами, считая их рассмотрение и изучение более правильными, учащими жизни. А в университете понял, как ошибался. И художественные произведения учат жизни, именно жизни: обыденной и бурлящей, повседневной и искромётной, простой и невероятно сложной. В научных статьях можно научиться понимать структуру жизни, её скелет и функции, а проживать её учит хорошая история.       Лань Хуань убедился, что брат тоже нашёл себе книгу по душе, и устремил всё своё внимание в текст. Приводили время в тишине они часто, потому никого из них это не смущало. В комнате стояла тишина, но не абсолютная. За другими столиками люди тоже читали, пили и ели, негромко переговаривались — правило-просьба, которое написано на входе. Оно было единственным, но мужчина мгновенно вспомнил огромное количество правил, которые им с братом вбивали в детстве, одно из них точно гласило не повышать голос.       Двое увлеклись чтением, между пили чай, один раз к ним подошла девушка-официант, спросила об уюте и предложила заказать ещё что-нибудь, и, получив отказ, ушла, больше не беспокоя мужчин.       Так пролетело время. Лань Сичэнь сначала не обратил внимание на недовольное: «Вэй Ин!», — но ему пришлось поднять голову, когда на их столик поставили две тарелки с пирожными.       — За счёт заведения! — юноша-официант, чьё имя секунды назад громким злым шёпотом произнесли, стоял перед ними с озорной улыбкой. Он подмигнул двум братьям. — Вам наверняка говорили много раз о том, насколько вы красивы. Будто Небожители спустились с Небес, чтобы угоститься нашими скромными сладостями.       Речи Вэй Ина не были скромными, он вульгарно и при этом не краснея говорил такие вещи незнакомым людям, которые являлись клиентами и могли по-разному отреагировать на выходку. Ванцзи отвернул голову в сторону окна, а вот Сичэнь заметил фотоаппарат в руках юноши, который, проследив за чужим взглядом, хихикнул и тут же объяснился.       — Разрешат ли господа сделать один снимок? Вы так хорошо смотритесь, особенно с книгами в руках, ох, мой брат бариста только об этом и говорит с вашего прихода. Мы не будем использовать фото в своих корыстных личных целей, только разместим на сайте нашей кофейни, вы сможете увидеть его там. Пожалуйста.       Лань Хуань мог поспорить, что слышал тяжёлый вздох со стойки и невнятное ворчание, он не мог отказать такой милой просьбе, им ведь действительно было несложно, тем более принесённое угощение со взбитыми сливками и малиной подкупало.       — Хорошо, нам стоит изобразить вид читающего человека?       — Это было бы чудесно, извините, что прервал вас, можете продолжать наслаждаться историей, я обещаю быть незаметным.       Ванцзи был недоволен сложившейся ситуацией, о чём молчаливо успел сообщить старшему Ланю, но предпочёл, как и всегда, остаться безмолвным и снова уткнуться в книгу. Хуань видел всё то время, когда Вэй Ин выбирал ракурс и делал фотографии, напряжение брата, да и сам испытывал долю дискомфорта, потому что официант не старался скрыть своё пребывание, наверняка снимок получится отменный. Лань Чжань, как и Сичэнь, расслабился только тогда, когда съёмка прекратилась, а ещё они оба почувствовали, что атмосфера безмятежности пропала, потому что некоторые посетители тоже начали поглядывать на братьев, особенно девушки.       Старший мужчина пододвинул тарелку младшему и одними глазами пригласил девушку-официанта подойти к их столику, чтобы попросить счёт. Цзян Яньли, её имя было указано на бейджике, извинилась ещё раз за эту неудобную ситуацию и своего коллегу, видимо, они не договаривались о его инициативе, поставила на стол шкатулку и снова отошла, давая время расплатиться и собраться. Она предложила посидеть им ещё немного, насладиться оставшимся вечером, на что получила вежливый отказ.       В шкатулке находился чек и много маленьких сосательных конфет, которые предлагались всем посетителям и напоминали о кофейне ещё какое-то время. Лань Хуань взял их в горсть и положил в карман младшего брата, на что тот приподнял в удивлении одну бровь, а после кивнул и тихим голосом поблагодарил.       Когда пирожное были съедены, а заказ оплачен, было принято решение возвращаться домой.