Хозяин мертвой топи и корона из рябины.

***

      — Веселин, айда с нами! Пойдем этого, как его, — щелкает курносый пальцем. — Кикимора ловить будем!       Веселин лишь смотрит с прищуром и незаметно глаза закатывает.       — Это не вы его ловить будете, а он вас.       — Да ну тебя! Кикимор этот уже всю скотину нашу пережрал, небось только ее и может утащить, что же говорить о нас! Богатырях! Сильных мужей! — на каждом слове юноша все сильнее выставлял грудь.       — Вад, ты вчера молоко до хижины донести не смог, какой Кикимор? Вы как за лес пойдете, так он от вас и костей не оставит, — Веселин отложил книгу и скрестил руки на груди.       — Ой, не даром тебя трусом обзывают, Веселин, ты как всегда, сказок начитаешься, потом поди от каждого шороха трясешься, — рассуждал Вад.       — А это не сказки, я сам хозяина болотного видел, — непринужденно, совсем спокойно кинул Веселин.       — Да ну! А что-ж тебя тогда не обглодали?       — А я сбежал. Не даром же трусом кличают, — хмыкнул Веселин. — А трусы бегать хорошо умеют.       — Ну ты даешь… Ладно, в россказни твои верить — себе дороже. Пойду я. Если повезет, придем с трофеем! — хохотнул Вад и направился прочь.       — Ага… Повезет.       Вад с другими ребятами не вернулся, ни через день, ни через месяц. Веселин на этот счет даже не шибко удивился, знал ведь, предупреждал всех. Кто в лес к болоту сунется, тот в миг сожран будет.       Сегодня же день особый — праздник окончания лета. Однако он был предательски испорчен похоронами. Хоронили могилы без тела, лишь с вещами умерших и лилиями. Все скорбили, были заняты траурными ритуалами и совсем забыли о праздновании Самайна. Жаль, Веселин очень любил этот праздник, единственный праздник, который он признавал.

P. s Самайн традиционно праздновали древние кельты в ночь с 31 октября на 1 ноября, считался своеобразным переходом из светлой части календарного года в тёмную или из лета в зиму. Это праздник сбора урожая и подведения итогов года. Он также посвящён богу Самайну — умирающему Солнцу, которое вернётся весной. Не имеет ничего общего с Хэллоуином.

      После пропажи Вада и других ребят, в деревне начался переполох. Стали запрещать ходить в лес, выходить ночью на улицу и даже советуют как можно реже выпускать скотину. Из уст людей не раз стали узнаваться имена «Кикимор» да «Хозяин болотный». Теперь-то его все бояться стали, и говорили о нем чаще.       «Слышала? Говорят хозяин тот, человеком был раньше…»       «Да врут все! У этой твари сроду души не было!»       Ведут шепотки из одной части деревни, в другую.       А лес все больше стал Веселина манить, зазывать, сладкими мнимыми речами, которые мыслями проносились в его голове. Взор постоянно цеплялся за кромку леса, что виднелась с крыльца, и каждый раз, Веселин убеждался. Что когда-нибудь он сорвется. И так же, как и Вад, отправится в лес, прямиком к болоту. Однако Вад шел туда не за смертью, в отличии от Веселина. Он знал какую опасность несет в себе хозяин болота, да и сами леса. Если зайти глубже положенного, тебя схватят тролли, отнесут обитателям трясин, а те в свою очередь передадут в руки своему хозяину, чтобы тот мог насладиться свежим мясом. Но у Веселина будто пелена перед глазами, и неприступная стена мешает думать, что же произойдет дальше. Он не может придумать, не может понять, хотя ведь, вон, посмотри! Всего пару дней назад хоронили деревенских юношей! Вон там, еще сырая земля у креста! Сам же говорил, обглодают и костями не подавятся! Так почему же он смеет думать, что с ним все будет иначе? Дурак.       Веселин облачился в самое нарядное: в льняную рубаху, что искусной сборкой шла на рукавах, глубокий вырез, что слабо, почти призрачно скрывала шнуровка. Штаны, которые туго прилегали к талии, благодаря многочисленным платкам и обвязкам. Выглядел уже не дурно. Присмотрелся в лицо, отчего-то румяное, и фыркнул самому себе. В русые, густые волосы вплел мягкие стебли рябины с ягодами, — старики говорят, что хозяин их очень любит. Думается, так Веселина быстро обнаружат. Напоследок натянул на ноги самое теплое, и так же, обвязал вокруг каждой ноги по красной ленточке. Чтобы красиво было.       Зима обещала быть студеной, сухой, и холоднее обычной. Поэтому набросив на плечи пуховую накидку, расфасовал бруснику и хлеб по карманам и прикрепил флягу к поясу. Взглянув на себя в последний раз, он мысленно обругал себя за не совсем оправданное любопытство, которое скорее всего его погубит.       Сознание рисовало картины, весьма будоражащие нутро неизвестностью. Размытый силуэт, который он увидит в далеке, холодные пальцы с бритвенными когтями, которые прикоснутся к его коже, мокрые волосы, от которых он не сможет оторвать взгляда оживут и обхватят тонкую шею Веселина, погружая его на глубину. Его оближут страхом, тьмой и острыми, заточенными клыками, которые вонзятся в его плоть и испьют смертной крови. Высушат до остатков сердца, а затем съедят и его. Колени Веселина начали подгибаться от подобных мыслей, но кромка леса все сильнее манила в себя, сладким наваждением.