Хозяин мертвой топи и корона из рябины.

***

      Веселин сидел на камне. Его нога увязла в лопнувшем мховом "пузыре". Этот пузырь оказался настолько маленьким, что не смог поглотить в себя и трети ног парня. Веселин не пытается выбраться, наоборот, со всей силы старается протолкнуться туда глубже. Но сколько бы он не прилагал усилий, по-настоящему увязнуть в этой луже ему никак не удается.       Немного потоптавшись в мокрой зеленой жиже, он без труда выбрался. Веселину было слезно жаль свои поршни, обмотанные красной лентой. Теперь от них одно название, ныне такое он бы назвал "мокрые тряпки да навозий жгут"       Ну где этого хозяина носит? Говорили же, что просто в лес глубоко зайти надо, и где? Он тут уже битый час рыскает, и никого кроме лягушек и ругающихся троллей не видел! Эй! Хозяин болота! Ты свои обязанности спустя рукава выполняешь! Где такое видано?       Идет Веселин дальше. Понял, так он ничего не добьется. Решился все же ко сну прислушаться.       В памяти всплывает до смешного маленькая поляна, зеленая такая, как тина. Кроны деревьев скрывают ее от неба и редкие лучи попадают на мягкую, пушистую траву. Рядом топь, ярче травы в сотни раз. На нем ряска растелилась словно ковер, а лучи редкого солнца, что сумели прорваться сквозь листву оставляют на нем множество мелких крупиц золота. Разнообразие цветастых грибов завлекла пятилетнего Веську. В его корзине то и дело появлялись мухоморы и некие розовые грибы. Веселин тогда совсем в них не разбирался, глупо и наивно срывал их по красоте шапочки. А дальше все как в тумане, бледная рука, длиннющие волосы и мелкий поцелуй. На нем воспоминания и прерываются.       Юноша расправил плечи и решимость в его душе открыла второе дыхание. Он поправил свисающую ягодку в аккуратный послушный хвост на затылке и попытался привести в порядок свои поршни. На самом деле ноги безумно коченели, и каждый шаг все сильнее отдавал в поясницу.        В лесу намного холоднее, чем в деревне. От каждого ствола дерева, от каждого стебля и листика веяло вечным морозом. Лес казался совсем одиноким. Не слышно пение птиц, не сновали жуки под ногами, и даже мышей копошащихся в засохшей листве было не слышно. Конец осени предстал перед лесом в самом неприглядном обличии. Сырость не позволяла развести огонь, толстый слой мха покрывал все деревья и каждую тростинку, надежда согреться покидала Веселина с каждым новым вдохом.       Это место разительно отличается от того, что ему грезилось в детстве. Тогда, лес кипел жизнью, впитывал в себя лучи солнца и будто бы дышал. Дело даже не во времени года, нет. Тогда точно так же, в этот же месяц, в ночь Самайна он увидел его. И каждый год, в этот особый день, он вспоминал о холодной, бережной руке и влажных губах которые оставили эфемерный след на его ладони даже спустя года. С каждым новым прожитым годом, чувства эти лишь крепчали, но вспомнить все от и до будто что-то мешало. Веселин явно путался в реальности. И страх, что все окажется простым сном, пробирался в потемки души.       Парень не заметил, как под гнетом своих мыслей переставлял ноги почти по наитию и забрел в полную темноту. Отчего-то здесь было в разы холоднее, чем в паре сотен метров до этого. Тьма окутала это место особенно сильно, будто гонцы зимы начинали свой путь именно отсюда, из центра вечной мерзлоты.       Кончики пальцев уже не покалывают, бросив на них мимолетный взгляд, Веселин с неприязнью обнаружил, что те уже перешагнули грань багрового и теперь опасно переливают синим. Проверить ноги парень не нашел в себе смелости. Смерть опаляла его затылок, и тяжело дыша, предвещала скорую кончину от обморожения.       Деревья здесь сковывал лед, а небо плотно затягивали черные и серые ветки стволов. Вокруг тишина, которую неожиданно крошит вдребезги глухой и тяжелый стук о землю.       Немного сощурив серые глаза, Веселин разглядел полуобнаженное тело, которое безжизненно рухнуло на ледяную гладь. Он побежал, но в какой-то момент ноги его будто треснули. Споткнувшись, он руками уперся в землю. Какое-то время взор был прикован к растекающейся крови. Быстро сфокусировав взгляд, Веселин понял, что напоролся на заледеневшую траву, которая за долгие годы превратилась в прочный кусок льда. Это не больно. С удивлением понимает парень, выскальзывая с острых концов. Холод настолько проник в его конечности, что кроме неприятного жжения он ничего не чувствовал. Он подполз ко льду, оттолкнулся что есть мочи и забарахтался в центр. . . Болота?       Веселин всегда думал, что болото никогда не замерзает, но теперь сам сидит на толще льда. Или может это озеро? Нет, это определенно болото. Насколько же здесь было холодно? Внимание вновь приковано к бледному телу. Парень с натугой расстегнул пуговицу своей меховой накидки распухшими пальцами, заматывая в нее явно замерзшего человека. Веселин поднял его голову на свои колени и поднес к губам незнакомца флягу, которая чудом сумела сохранить воду теплой. Согреть этой водой пальцы было невозможно, он бы просто усугубил положение, намочив их. Человек жадно глотает воду, не отрываясь на перерывы на воздух.       Приглядевшись, Веселин замечает нездоровую худобу мужчины: ребра вот-вот проткнут кожу груди и вырвутся наружу, живот почти что обнимает позвоночник. Кожа казалась прозрачной, серой, каждая зеленая венка на виду. Губы отливали зеленовато-синим и даже не думали подрагивать от холода. Волосы незнакомца были черны как прогоревший уголь и по длине лишь немногим уступали волосам Веселина, которые он гордо отращивал до плечь. Что делать в таких ситуациях? Веселин за все девятнадцать лет своей жизни никогда с таким не сталкивался. Он спохватился и полез к своим мешочкам на поясе и вынул оттуда оставшийся ломтик хлеба. Когда на него устремился взгляд чистых изумрудных глаз, в которых паутиной плескалась яркая ряска, у Веселина перехватило дыхание. Сердце сдавило и воздух со свистом покинул легкие. Веселин сам толком не понял, что испытал, но его конечности будто оторвало окончательно и он грузно свалился на лед. Все таки в льняной рубахе ему было холодно.