Путь в космос открыт

      Собравшись с новыми силами, мы спустились с Тартальей на кухню по еловым половицам. Мне нужны были эти десять минут передышки перед предстоящим днём с детьми и родственниками балбеса. Кухня оказалась достаточно маленькой для их, казалось бы, большой семьи: стеллаж, сервант, из которого явно достали лучшие наборы посуды, плита, несколько навесных шкафчиков со стеклянными дверцами, на них были приклеены детские рисунки, один столик для готовки и посередине большой длинный стол на девять персон?       Тоня заметила нас первая, она сервировала стол. На ней было красивое красное платьице с вышивкой в области рукавов и на подоле платья, а на поясе повязан фартук с большим карманом, из которого виднелся подаренный пакет конфет. Две аккуратные косички русого цвета с красными бантиками на концах заканчивали её образ, она точно была любительницей моды.       — Брат! Садитесь за стол, я всех позову!       Поставив последние две тарелки по местам, попросила она и кометой выбежала из кухни, крича по всему дому: «Идите кушать! Обед готов!»       На столе был большой выбор яств: рыба с капустой, алкоголь, соки, морсы, картошка с мясом и хлебом, огромный пирог, который, кажется, был тоже мясным, омлет, различные нарезки, просто рыба, жареная птица, салаты с заправкой и без, ваза с фруктами из всех уголков Тейвата и почему-то тут было блюдо из Инадзумы. Разноцветные данго, сложенные на тарелочке в пирамидку, так и манили к себе в этом народном разнообразии. Но я была в чужом доме и из правил этики смиренно ждала. Тарталья сел на ближайший стул и поманил меня рукой тоже присесть. На стульях были подложены мягкие подушечки из красного вельвета, очень удобно. Чайлд мне по-хитрому улыбнулся и потянулся рукой к нарезке ветчины.       Шлёп!       Я легонько ударила его по тянущейся руке, и он, как расстроенная зверюшка, надул губы с драмой во взгляде, промурлыкав:       — Люмин, я же…       Он не успел договорить. Топот целой оравы ног начал приближаться к кухне, это бежал Тевкр, Антон и Тоня. Мальчики вбежали в помещение и прыгнули на соседний стул рядом с Аяксом. Тевкр, благодаря росту, уселся на него первее.       — Я первый!       Гордо заявил Тевкр, садясь поудобнее рядом с Тартальей. Антон чуть ли не расплакался от такой несправедливости, стоя рядом. Его розовые щёки от бега вздымались опасно быстро, он вот-вот будет плакать.       — Антон, садись с братом, я сяду сбоку.       Говорю я спокойно, вставая со стула. Мальчик озадачено смотрит на меня, но подходит и послушно садится рядом с братом. Миссия выполнена и никто не расплакался.       — Садитесь напротив, Люмин.       Вежливо предлагает мне Тоня, указывая на противоположный стул от Чайлда. Я обхожу застолье, Тарталья всё это время следит за мной, будто бы пытаясь молчаливо поддержать меня. Я не смотрю ему в глаза и пытаюсь сбежать прямого взгляда, уже пересаживаясь на новый стул. Точно такой же, как и прошлый.       — Эй, Тоня, отец уже вернулся с рыбалки?       — Угу, он сейчас подойдёт.       Говорит девочка, присаживаясь рядом со мной. Стул во главе стола и правда отличался, все остальные были новые, мягкие и удобные, а тот явно повидал много всего. Дерево на спинке потемнело от времени, несколько кривых гвоздей торчали в основании ножек, подчёркивая состояние, но подушечка на сиденье тоже была новая. Наверное, этот стул был отца Аякса, у них, видимо, общая привычка пользоваться вещами, пока те не развалятся.       Отец семейства и правда появился в проёме кухни, без тёплой одежды, в одном свитере он оставался всё равно довольно-таки грозным и широким мужчиной. Он деловито прошёл мимо своих детей к своему стулу, расшаркиваясь и пытаясь удобнее усесться, заговорил:       — Кхм-кхм, с ещё одним успешным возвращением, Аякс!       Начал он речь, наливая себе из бутылки «огненной воды».       — Я рад, что ты вернулся целым и невредимым. Твои старшие братья тоже скоро приедут домой, и мы все вместе отпразднуем то, что ты наконец-то нашёл себе жену!       Говорит отец с поднятым бокалом, одарив сначала взглядом своего среднего сына, а потом, переведя взгляд на меня, продолжил.       — Люмин, я счастлив, что ты скоро станешь частью нашей семьи. За твоё здоровье!       Он залпом выпивает свою стопку и подливает себе ещё. Я смущённо туплю в свой пустой бокал, пока Тоня рядом со мной наливает сок своим младшим братьям и себе. Ощущение, как на меня смотрит старый мужчина и одновременно его сын, понимая, я должна что-то сказать, заставляет меня смутиться ещё сильнее. Я с духом собираюсь и смотрю на отца.       — Большое э-э-э, спасибо за ваше наставление и гостеприимство.       С вымученной улыбкой благодарю я.       — Не стоит, не стоит, что только не сделать для будущей невестки.       Я нервно сглотнула, услышав это слово «невестка» и многозначительно, не прекращая улыбаться, смотрю на Тарталью. Он улыбается. Он улыбается! Я просто не могу сохранять спокойствие, когда его ехидная, как у лисы морда, наслаждается моим позором и смятением. Мы с ним не пара. И точно уж не будущие муж и жена! Мы отправились вместе в путешествие, это правда. Во время наших странствий наши отношения стали ближе, мы вместе, бывало, спали, ели и, возможно, я даже немного его любила, но он никогда не называл это отношениями. Моему возмущению не было предела, если бы ты хотел, чтобы я была твоей девушкой, мог бы предложить!       — Э-э-э, братик, а когда ты успел помолвиться с путешественницей?       Спрашивает Тевкр, допивая свой яблочный сок из стакана. Мы оба посмотрели друг на друга с Аяксом, и только я хотела открыть рот, озвучив заранее приготовленную версию, он начал:       — О-о-о, Тевкр, ты ещё не видел, что мы тебе привезли! Тебе понравится, эта игрушка даже лучше, чем Одноглазик?       — Правда? Круче Одноглазика?       Мальчик отвлёкся, его интерес мгновенно к нашим отношениям пропал, и он с горящими глазами начал слушать рассказ своего брата о великом и могучем «Райден Сёгун». Все гости стола начали постепенно есть и наполнять свои тарелки, я тоже попробовала каждое из блюд. Всё было таким вкусным и свежим, как им удалось в Снежной достать некоторые продукты? Я хотела бы об этом спросить, но Тарталья очень умело вешал лапшу на уши всей своей семье о битвах и невероятных сокровищах, что он успел достать.       — И вот когда казалось я обречён, без сил, раненый, Люмин спасла меня, вытащив из-под завала камней!       Слушаю я, жуя очередную порцию салата. Как-то он слишком меня своей героиней показывает. Хотя... Я и правда кучу раз его спасала, а ещё платила, ведь, оказывается, он и очень много зарабатывает, но не во всех местах есть банк северного королевства. Оттого-то в моём кармане и остались последние пятьсот моры.       — Ну всё, хватит тебе смущать девушку.       Говорит отец и обращается ко мне.       — Люмин, расскажи, тебе нравится в Снежной?       — А, да, мне нравится здешний пейзаж, напоминает чем-то Драконий Хребет, только во всём своём величие.       — О, Драконий Хребет, значит, там вы познакомились с моим сынишкой?       — М-м-м, не совсем… Он спас меня от нападения бандитов, а потом са...       Я осеклась. Если так подумать, он сам на меня напал. Бой в Золотой Палате был уже, кажется, настолько далёким, насколько возможно, несколько лет прошло? Как так вышло, что я сижу сейчас с его семьей за одним столом и притворяясь невестой. Воспоминания увлекли меня потоком, битва с Синьорой, битва с самим Электро Архонтом, я спасла целую Инадзуму, прежде чем вновь с ним встретилась. Тогда он впервые не напал на меня, хотя он не был там ради меня и не искал встречи. Но мы тогда впервые и притворились друзьями, думаю, оттуда и пошло наше с ним партнёрство…       — Хех, не буду врать, мы с Люмин не раз сражались друг против друга, но, как вы видите, она меня одолела, поэтому и стала моей невестой, аха-ха-хах!       Дополняет он историю и снова смеётся, он всегда смеялся, аж до колик в животе. Я толкнула его ногой под столом, чтобы он прекратил. Его ухмылка давала понять, что это только начало и он не будет останавливаться.       О, всевышние Архонты!       Дальнейший вечер ни на минуты не был спокойным. Мы поели, подарили младшим подарки, мама Аякса тоже к нам присоединилась, оказывается, она была просто в магазине и опоздала на начало застолья. Она очень долго со мной разговаривала, ибо села рядом со мной на свободное место. Горько охала оттого, через что я прошла, заревела от моей истории про разлуку с братом и на концовку сказала:       — Милая моя, будь счастлива, я так рада, что у меня будет такая дочурка!       Она выпила не один стакан алкоголя, её чувства было не остановить, да и я сама пила уже пятый по счёту бокал и устала строить из себя что-то. Отец семейства с Тартальей на пару глушили уже не первую бутылку, и мне было страшно, как их такое количество спиртного не угробит. Но они вдвоём были веселее всех нас вместе взятых. Антон и Тевкр уже клевали носом в салат, а Тоня некоторое время молчала, я хотела было предложить отвести детей спать, но вдруг глава стола резко встал.       — Говорят, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Кто скажет, что я трезв, тот сам уже напился. А я выражу своё общее мнение и скажу! Семья, поднимем же бокалы за молодых, выпьем за их здоровье и будущих детишек! Горько!       — Горько!       Кричит и мама, и Тарталья, и все младшие. Я тоже поднимаю этот неловкий бокал и, чокнувшись со всеми за столом, выпиваю. Что-то меня мутит, ну, сейчас-то мы уже, наверное, и разойдёмся?       — А теперь поцелуйтесь! Как говорится, чем дольше, тем лучше!       Говорит уже сильно пьяная мама Аякса. Мне бы успеть среагировать и отказаться, начать сопротивляться, но я не успела. Чайлд подошёл ко мне, от него сильно пахло алкоголем. Он наклонился ко мне и прошептал:       — Ну что, Люмин, готова?       Я отрицательно помотала головой, но мой отказ уже не принимался. Одной рукой он взял меня за лицо, а другой вцепился в плечо и страстно, бесцеремонно поцеловал.       — Горько!       — Горько!       — Горько!       Звуки хлопков и крика горько раздавались вокруг нас раз за разом, чей-то тихий голос считал время, а мне казалось, я сейчас провалюсь под землю от стыда. Мне было горячо, хорошо, плохо и смешно одновременно. Ради Барбатоса, пусть об этом никто не узнает и никогда. Мы продолжали целоваться, не особо активно работая языками, но дыхание перехватило, и я хотела от него отстраниться, но он только сильнее впился в меня своими губами и языком. Алкогольный вкус мне не был противен, но дышать хотелось больше.       — Все-е-е-е-е, хвати-и-и-ит!       Кричу я, отталкивая его, используя всю оставшуюся силу в себе и он немного отлетает вперёд, но не падает. Он тыльной стороной ладони вытирает свой рот, а его мама торжественно говорит.       — Двести семь секунд! Горько!