Heart by heart

Хината с первого дня лета подначивал всех своих друзей съездить на природу. Желательно куда-нибудь в лес. С палатками, гитарой и жареным мясом. Чтобы нагуляться на весь год вперед. И, может быть, напиться в хлам. Для уговоров в арсенале у него были самые, что ни на есть железные аргументы. Во-первых: он чертовски соскучился по старшим товарищам. По Бокуто, по Куроо-сану. Да даже по Ойкаве, да простит его Кагеяма за такую слабость. Во-вторых: у них выпускной год. Другой такой возможности приятно провести время не будет. То экзамены начнутся, то погода испортится, и окажется уже совсем не до посиделок у костра. Ну и в-третьих: ему позарез нужно было признаться Кагеяме в своих чувствах, потому что этот упрямый остолоп ни в какую не понимал его намеков. А сказать прямо у Хинаты духу не хватало. Первым, кто согласился на авантюру Шоё, был именно Кенма. Возможно, ему искренне стало жалко старшеклассника с его неразделенной любовью, а может просто надоело выслушивать сопли, которые центральный блокирующий наматывал на кулак третий год подряд. — Ты же поможешь мне? Пожалуйста, Кенма!! — взмолился Хината, прижимая телефон сильнее к уху. — Тем более, мы так давно не виделись! На той стороне провода послышался тяжелый вздох. Козуме никогда не мог устоять перед жалобным тоном друга. И потому сдался довольно быстро. — Ладно. Уговорил. Но за последствия я не отвечаю! Хината внутренне ликовал. Раз приедет Кенма, то приедут и Куроо, и Бокуто, и Акааши. Остальных он сам как-нибудь уговорит. И вот спустя три недели в сборе были все откликнувшиеся. Карасуно полным составом, головорезы Куроо и Бокуто под надзором Кенмы и Акааши. И Ойкава с Ива-чаном, согласившиеся в самый последний момент. И то с условием, что ночевать они будут в машине, потому что: ты что, Шоё-чан?! Какая палатка? Это вредно для моих старческих костей! Выбравшись в самый дальний уголочек пригородного леса, все приготовились к лютой попойке, страшным историям после полуночи и классике под гитару. К слову, Хината ждал именно последнего. В голове давно зародился незатейливый план, как признаться Кагеяме, при этом как бы не признаваясь. — Попробуй ему спеть, — ляпнул Кенма в одном из разговор по видеосвязи. — Не поймет, ну и пофиг. Зато не облажаешься. Шоё зацепился за это «не облажаешься», потому что.. да. Именно этого он чертовски боялся. С Кагеямой ведь как: либо идеально, либо никак. Он тот еще раздражающий перфекционист. — Ну что-о-о, — требовательно протянул Ойкава, стоило шумной компании дойти до нужной кондиции опьянения, — мы петь будем или как? Со всех сторон громко одобрительно загудели. И Хината, с нетерпением ждавший своего звездного часа, хитро сощурился. Многозначительно переглянувшись с Кенмой, он быстро побежал за гитарой. — Будем! Только для начала я хочу кое-что исполнить! Авторское, так сказать. — Так наш коротышка еще и поет? — засмеялся Бокуто, за что получил ощутимый тычок под ребра от Акааши. — Хэй, Ака-а-а-а-аши, вообще-то больно! — Простите, Бокуто-сан, — ни капли не раскаиваясь, извинился Кейджи. Шоё улыбнулся. Все взгляды устремились на него. Даже притихший Кагеяма, что сидел рядом справа, впился в щеку пронзительным взором. По спине и рукам поползли мурашки от нахлынувшего вдруг волнения. Хината не привык, когда разом смотрит столько народу. Да еще и Тобио, для которого, кстати, и была написана эта песня. Пальцы легонько коснулись струн. Казалось, даже воздух замер для дебютной минуты блокирующего. Нервно сглотнув подступивший комок, мальчишка на мгновение перехватил внимательный взгляд напарника, и игриво подмигнул. На удачу, так сказать. После чего весело запел: «Раз, два, три, четыре! я хочу нормального мужика! хочу, хочу, чтоб полюбил меня на века! чтоб на века, чтоб целовал меня как в кино. (муа, муа) чтобы любил любил, любил... я...» Финальные аккорды сопровождались истеричным смехом и громкими аплодисментами. Кенма тихо хихикал в ладошку, поднимая большой палец вверх, пока бедных Бокуто с Куроо скрутило пополам от приступа. Вся команда Карасуно валялась от смеха. Даже Ойкава посмеивался, заговорщески поглядывая на Кагеяму. Который, (обожемой) сидел с вытянутым от удивления лицом. Хината не переставал улыбаться. Песня и правда несла в себе больше юмористический характер, но он все же надеялся, что в этот раз до тупоголового связующего дойдет что песня посвящалась именно ему. Не зря же он придумывал слова. И мелодию подбирал, промучившись не одну ночь. — Ну что, Тобио-чан? — склонив голову на бок, заговорил Тоору. — Скажешь уже что-нибудь или так и будешь сидеть с перекошенной физиономией? Шоё обернулся на напарника — Кагеяма смотрел на него во все глаза, смешно хлопая ресницами. Хината чисто из вежливости не засмеялся, ожидая заветной реакции. Ждал, что парень наконец поймет, что каждое слово его песни были признанием. Призывом. Мол, смотри, я тут, совсем рядом. Люблю тебя, придурка идеального! — Эм... — подал голос Тобио, пытаясь прокашляться от долгого молчания. На его темной радужке таинственно отплясывали огненные всполохи. — Да? — как бы непринужденно отозвался Шоё. А сердце в груди так и прыгало галопом. — Ты что, только что флиртовал со мной? — смущенно произнес связующий. Грянула новая волна смеха. Ведь каждый, кто сидел сейчас возле костра давно наблюдал за попытками Хинаты невзначай признаться Кагеяме в своих чувствах. Даже ставки делали, да простит их за это странный дуэт. Хината со смешком выдохнул. Кто бы что ни говорил, это определённо прогресс! — Да, флиртовал, — ответил он, потирая переносицу пальцами. — И уже как три года флиртую. Спасибо, что хоть сейчас заметил. Тобио рассержено вспыхнул. — А сразу сказать нельзя было, придурок?! — Я пытался, но кто ж знал, что ты тугой до намеков! — Сам ты тугой! — Ты не проверял, так что не смей утверждать! — Прошу вас, остановитесь! — прохрипел задыхающийся от смеха Дайчи. — Или уединитесь уже! Хината обиженно поджал губы, Кагеяма злобно сдвинул брови к переносице. Но придвинулся ближе. И прошептал тихо, чтобы никто не услышал: — Я тоже люблю тебя, дубина.