Heart by heart

Небо постепенно наливается лазурью, превращаясь в перевернутое вплоть до горизонта бесконечное море. На нем, идеально ровном, нет ни единого намека на облака, лишь вдалеке неторопливо сгущается мгла. За спиной потрескивает костёр, впереди распростерся извилистый лабиринт каньона. — У меня есть идея! — возвещает Хината с легкой улыбкой и сбегает по каменистым выступам к машине. Кагеяма непонимающе смотрит ему в след, ощущая легкое холодное покалывание в ладони. Всего секунду назад он чувствовал обжигающее тепло крепкой руки, чужие пальцы между своих, невесомые поглаживания костяшек.. и это было так.. приятно? Хотя нет. Это было не просто приятно. Это было восхитительно. Волшебно. Невероятно. Ничего лучше за последние 16 лет Тобио не испытывал. Хотелось ещё. Хотелось снова взять Шоё за руку, прижать к себе и держать, держать-не отпускать, пока у них есть время. Быстротечное, ускользающее время, которого осталось не так уж и много. В последний раз окинув каньон долгим взглядом, Кагеяма медленно спускается к месту ночлега. Под подошвой непривычно хрустят камешки, бурый песок, а ветер ласково ерошит волосы на затылке, развевая их в разные стороны. Из салона угнанного автомобиля доносится быстрая смена мелодий — видимо, Хината ищет что-то определённое, но никак не может найти. Сдвинув брови к переносице, он листает радиостанции, от усердия закусив губу. Рыжие волосы растрепаны и не расчесаны, голубая рубашка слегка смята после долгой езды. Но несмотря на подобные мелочи, Тобио не может перестать любоваться им. Шоё такой живой. Такой близкий. Такой... единственный во всем мире, с кем можно быть самим собой. Остановив свой выбор на какой-то чувственной песне, Хината выбирается из машины и медленно движется к нему. В карих глазах бликуют всполохи костра, щеки горят спелым румянцем. «Похоже, он смущён», — догадывается Кагеяма, делая несколько шагов навстречу. Хотя за последние сутки он не успел до конца разобраться со всем многообразием человеческих чувств. — Закрой глаза.. — просит Хината шёпотом, глядя на него чуть снизу вверх. Его сбитое от волнения дыхание приятно опаляет кожу шеи и заставляет беспрекословно подчиниться. Ведь этот момент.. Он слишком значимый. Слишком неповторимый, чтобы тратить его на что-то постороннее и менее важное.

[Stay right, where you are]

Шоё бесшумно втягивает воздух через нос, заполняя лёгкие до отказа. Он нервничает. Волнуется. Сходит с ума от переполняющих его чувств. До сегодняшнего дня он даже подумать не мог, что сможет чувствовать столько за раз. И все благодаря одному-единственному человеку.

[Come on let me dance with you]

Руки неуверенно тянутся к чужим рукам. И от невесомого прикосновения по всему телу проходит предвкушающая дрожь. Хината на мгновение жмурится, пережидая реакцию, после чего уверенно кладет ладони Кагеямы себе на талию. Такие большие, прохладные, они идеально созданы, чтобы держать его так всю жизнь.

[Tell me where to start // Let me put my hands on you]

Сердце бесперебойно стучит, надрывается, разгоняя тёплое, вязкое чувство по всему организму. Шоё осторожно льнёт к широкой груди и прислушивается. К себе, к Тобио. К тому, как внутри трепещет и трепыхается. Как рвётся к нему наружу все то невысказанное, не озвученное. Взаимное. На лицо лезет глупая, счастливая улыбка. Кагеяма не противится ей, только посильнее вдыхает пряный аромат от волос Хинаты, смешанный с горьковатым дымом костра. Ведёт ладонью вверх, по спине и узкому плечу, чтобы пропустить лохматые вихры между пальцев. — Как ты стал ещё красивее за 20 секунд? — вопрос сам срывается с губ. Спархивает бабочкой, бережно прикасаясь к коже своей искренностью. Распускается под рёбрами бутонами, созвездиями. Целой Вселенной, у которой есть своё собственное имя. Хината смотрит в ответ с неприкрытой нежностью. Замирает на приоткрытых губах, опьянённый, зная, чего хочет прямо сейчас. — Хочешь поцеловать? — Да.. — признаётся Тобио едва слышно. — Но я не знаю как. Шоё не может оторвать взгляда от бездонных, иссиня-черных глаз напротив. — Узнаешь.. — шепчет с теплотой в голосе, осторожно сокращая дистанцию между их лицами. За спинами лопаются искры и трещат поленья. Слишком громко для сгустившейся ночи, и совершенно незаметно для них двоих. Кагеяма стекает ладонями по веснушчатым рукам, наклоняется ниже, позволяя парню вести. Внутри что-то жжётся от предвосхищения, так что голова идет кругом. Сейчас, совсем немного, вот уже.. ну..! Их губы соприкасаются мягко и осторожно. Совсем беззвучно даже. Зато внутри набатом громыхает кровь. Стучит в висках, в ушах, в горле, фонтанируя разноцветными кругами в темноте сознания. Распускается огнями на плотно сомкнутых веках. Ведь только с закрытыми глазами можно прочувствовать неуловимую сладость губ и горчинку мятной жвачки, которую Шоё стащил в магазине. Ощутить бархатистость кожи и жар, поднимающийся от самых кончиков пальцев. Окунуться на дно блаженства и не всплыть уже никогда. Разве что только, чтобы признаться в этом. — Ты должен понимать, — Тобио с трудом отрывается от Хинаты, пытаясь восстановить дыхание и ясность мысли, — что на Марсе люди не делают этого. Там.. ученые.. — Шоё игриво вздергивает бровь, вновь приближаясь, — они.. мгхм.. — тихий стон утопает в коротком поцелуе, — они изучают образцы почвы. Хах! Кагеяме кажется, что Хината должен об этом знать. Должен понимать, из какого мира он к нему явился, и как много нового Шоё открыл для него, сам того не ведая. Только вот Хинате совсем не нужны слова. Они могли подождать до утра. Или, по крайней мере, до более поздней ночи. — Заткнись, Кагз, — говорит беззлобно и с улыбкой, целуя парня с ещё большим упоением, чем пару мгновений назад. Но Тобио в очередной раз отстраняется. — Я думал о тебе каждый день там, — признаётся он тихо. И смотрит своими бескрайними так открыто и долго, что невольно Хината видит в них отражение космоса, прежде чем снова тонет в робком поцелуе.

***

Небо смотрит на них сверху мириадом рассыпавшихся звёзд. Костёр по прежнему шумит прогорающими поленьями, обдавая их лица причудливыми тенями. Кагеяма никогда не спал на голой земле в спальнике. Никогда не испытывал такой непозволительный близости с другим человеком, не говоря уже о том, что этот человек его возраста. Он понятия не имел, как много эмоций может захлестывать в один и тот же момент времени, и как приятно открывать их для себя, будучи рядом с Хинатой. Лежа на боку, Шоё глядит на него из-под полуопущенных ресниц. Медные во тьме ночи волосы разметались по подушке, на плечах покоился краешек спальника. Последнее казалось лишним. Повинуясь сокрытому внутри желанию, Тобио нерешительно протягивает руку вперед. Цепляет край ткани и стягивает вниз, по миллиметру обнажая слегка загорелую кожу. «Как же он прекрасен». Рука несмело скользит по острым ключицам, вниз по груди, собирая дрожь в ладони. Возвращается к лицу, нежно ведя по скулам, и самозабвенно зарывается узловатыми пальцами в шёлк непослушных волос. Они смотрят друг на друга влюбленно, не спеша прерывать тишину и драгоценность происходящего. Но Кагеяма вдруг понимает, что не сказал самого главного. Самого сокровенного, о чем Хината должен услышать именно сейчас. Пока не стало слишком поздно. — Всю жизнь я ничего не чувствовал, — негромко начинает он, приподнявшись на локте. — Я не чувствовал вкус воды, не чувствовал огня. Не чувствовал ветер на лице. Теперь почувствовал. Но это не сравнится с тем, что я почувствовал с тобой. Я безумно боялся, что.. — голос предательски надламывается, ломая фразу на осколки, — не смогу стать человеком... — Тобио тянется рукой к взволнованному лицу напротив и улыбается краешком рта. — Но ты открыл во мне человека, Хината. «Ты единственный, кто смог это сделать» — думает следом, опускаясь обратно на подушки. Шоё молча смотрит на него, тронутый до глубины души. В глазах поблескивают капельки скопившихся в уголках слез, пока сердце двойными ударами дробит: люб-лю. люб-лю. люблю-его. Ведь если взаимно, то только его одного.