Heart by heart

«В эти выходные в Мияги ожидается рекордно высокая температура. До 38 градусов в тени и до 45 гра...» Кагеяма раздраженно смахивает уведомление с экрана, даже не удосужившись дочитать его до конца. Как будто делать ему больше нечего, кроме как читать-вычитывать меры предосторожности в особо жаркие дни. И без того все прекрасно знает. Не маленький. Встряхнув влажными после холодного душа волосами, Тобио, не отвлекаясь от мобильника, открывает холодильник и достает молоко. Немного подумав, тащит ещё и формочки со льдом. В такую жару все средства хороши. Время на дисплее показывает 5:47. Слишком рано для пробежки. И уж тем более до безобразия рано для утра воскресенья. Только вот спать Кагеяма просто физически больше не может. «Дурацкая жара!» — злобно думает он, усаживаясь за стол. Щедро наливает себе в стакан молоко и с наслаждением припадает к нему губами. Откуда-то со стороны коридора слышится звук приближающихся шагов. Следом раздается приглушенное бормотание, и лишь спустя секунд 30 в дверном проеме появляется до невозможности сонный Хината. Рыжие волосы в привычном беспорядке, на щеке и плечах парочка отметин от подушки. — Ты чего так рано? — лопочет не отошедшим после сна голосом, подходя ближе. — Слишком жарко, — отрываясь от молока, хрипит Кагеяма. Парочка особо крупных капель стекают по подбородку, срываясь на пол. Карие глаза Шоё с трудом фокусируются на чужом лице. Он смотрит немного осоловело, немного сквозь. Заторможено наблюдает, как связующий стирает с губ остатки влаги и тянется за новой порцией. — А ты чего вскочил? — оборачиваясь через плечо к Хинате, интересуется Тобио. Теперь все его внимание сосредоточено исключительно на нем. — Не могу спать без тебя, — признается блокирующий, пожимая плечами и широко зевая. Кагеяма непроизвольно давится молоком от такой честности, отчего несколько капель снова стекают через уголки рта, попадая на подбородок, а после — на обнаженную грудь. Еще минуту назад мутный взгляд Шоё с каждой секундой становится все осознаннее. И все голоднее. Из-за аномальной жары у них долгое время не было близости. И Хинату это немного злило. Слишком давно он не прикасался к этому идеальному телу. Слишком давно не пробовал на вкус. Кажется, что уже позабыл его. Позабыл, какого это, сгорать и возрождаться снова, срывая голос до хрипоты. Позабыл, что значит чувствовать власть, сгребая в кулак темные смоляные волосы. Позабыл, как движутся чужие руки, заставляя теряться в ощущениях... Хината, кажется, позабыл, какого это — наслаждаться Кагеямой Тобио. — Знаешь, — язык медленно скользит по пересохшим губам, а взгляд мечется по кухонному столу, — нам нужно как-то спасаться от этой жары. Тобио не глупый. В особенности, когда дело доходит до Хинаты. Он считывает его за доли секунд. Считывает наперед и продумывает все возможные варианты развития событий. Сейчас же он не видит ни одного разумного. А сдохнуть в жару от горячего секса со своим напарником на третьем году обучения в школе — такая себе перспектива. Только вот Шоё не остановить. Словно хищник, он подбирается к Кагеяме со спины, придвигая к себе поближе формочку со льдом. Тобио, видя это, заметно напрягается, с силой сжимая стакан в руке. — Просто.. просто доверься мне, ладно? — просит Хината шепотом, доставая из силиконовой ячейки небольшой кубик льда. Спустя минуту абсолютной тишины, Кагеяма тяжело вздыхает, чуть откидываясь назад. Упирается головой в раскаленную от желания грудь и прикрывает глаза. Сдается. Позволяет блокирующему вести. Д о в е р я е т. Потому что Хината его попросил. Шоё невесомо проходится ладонью по открытой шее, очерчивает кадык, коротко дернувшийся от прикосновения, и останавливается на плече. Вторую руку медленно подносит к впадинке межу ключиц, зажав подтаявшую в ладони льдинку между пальцев. Его немного потряхивает от предвкушения и горящей в голове невообразимой картинки. Они пробуют это впервые. Хочется сделать все нежно, максимально правильно. Подогреть интерес к дальнейшему, нарочно охладив тело столь необычной лаской. Несколько прозрачных холодных капель совершают неожиданный фальшь-старт, заставляя обоих вздрогнуть. — Аккура-а-амгм.. — распахивая глаза, пытается возмутиться Тобио, но Хината опережает. Опускает кубик на пылающую кожу и легко соскальзывает им вниз, к груди. Кагеяма вновь жмурится, откидывая голову сильнее назад. Его рука со стакана перемещается на край стола. Кожа в момент покрывается мелкими мурашками. Мышцы пресса и ног рельефно напрягаются, соски превращаются в соблазнительные темные бусинки. Шоё всеми силами пытается не застонать, до боли закусывая многострадальную щеку. Зрелище поистине восхитительное. Хотя он намерен сделать его великолепным. Как только кубик становится размером с небольшую вишню, Хината шустро закидывает его в рот, продолжая водить промерзшими подушечками по линиям напряженных мышц. Спускается вниз по влажным дорожкам мучительно медленно, распаляя и без того зашкаливающее возбуждение. Играется, желая выбить из связующего заветный стон.. Кагеяма не поддается, лишь шумно дышит, то и дело покусывая губы. До белых костяшек цепляется за мебель, стараясь не упасть. Стараясь не вцепиться в лохматые вихры. Не разложить грудью на столе. Не начать растягивать так же медленно, мучительно. Упоительно... Сильные руки разворачивают к себе слишком резко — Тобио мгновенно открывает глаза. Только лучше бы он этого не делал.. Хината, удобно расположившийся между его разведенных бедер на коленях, просто верх искусства и разврата в одном флаконе. Раскрасневшиеся щеки, припухшие губы, пьяный взгляд... Еще и эта чертова льдинка за щекой! — Если тебе вдруг станет некомфортно, — сиплым шепотом, просит он, — скажешь. Хорошо? Сил хватает только на слабый кивок, потому что руки блокирующего уже ощущаются на до боли возбужденном члене. Контраст, который создается от теплой и холодной ладошек, вышибает последние крупицы сознания. Но когда Хината вдруг опускается губами на сочащуюся смазкой головку и осторожно берет до середины, Кагеяма готов биться в агонии. — Ш-ш-о-о-ё.. — слышится в протяжном, гортанном стоне. Льдинка, так искусно задевающая уздечку, не оставила связующему ни единого шанса, вынуждая быстро сдаться и кончить спустя несколько поступательных движений головой. Кагеяму трясло, мышцы сводило до онемения, пока перед глазами полыхали несуществующие молнии. Это было... — Тебе понравилось..? — вытирая губы тыльной стороной ладони, спрашивает Хината. Он все еще сидит на коленях, обеспокоено всматриваясь в напряженное лицо напарника. — Сам как думаешь, придурок? — усмехается Тобио, немного подрагивая в послеоргазменной судороге. Круглое лицо озаряет широкая, коварная улыбка. — Теперь я знаю, что тебе нравится! — Да неужели? Я тоже хочу кое-что попробовать, — на дне синих глаз полыхнул огонь. — Так что в душ. Бегом. — А как же волшебное слово, Кагеяма-кун? — смеется Хината, поднимаясь на ноги. На карамельной радужке пляшет отражение чужих всполохов. — Быстро. На часах 6:23. Утро воскресенья. И началось оно как нельзя правильно.