Heart by heart

Акааши ждал. С нетерпением ждал Бокуто весь день, весь вечер и половину ночи. Но, увы, так и не дождался. Тупая. Задержка. Самолёта. Вылет откладывали несколько раз, и в каждый из них время ожидания увеличивалось чуть ли не в два раза, о чем Котаро сообщал с десятком плачущих смайликов. Акааши нарочно выпил с десяток кружек наваристого кофе, надеясь, что так он сумеет дождаться любимого парня. Но к сожалению, даже такая ударная доза кофеина не смогла спасти его от вселенской усталости, скопившейся за недельную разлуку. Сон сморил в одну секунду, стоило неосторожно и необдуманно коснуться щекой подушки. «Всего на минуточку, — думает Кейджи посильнее сжимая корпус телефона в своих пальцах, — на одну минуточку прилягу. Это же не страшно? Всего на..» Веки сомкнулись сами, против его воли, наливаясь невыносимой свинцовой тяжестью. Разлепить их оказалось задачей непосильной. Акааши пытался. Несколько раз. И все равно проиграл, спустя пару коротких мгновений отключаясь от реальности. Бессонные ночи сыграли с ним злую шутку. Забытие было сладким, безмятежным. И очень глубоким. Так что ни мелодия звонка, ни звон ключей, ни даже грохот входной двери не потревожили его сон. Но стоило горячей, чуть влажной ладони едва ли коснуться его обнажённого плеча, как Акааши резко распахивает глаза. В предрассветной темноте сложно разглядеть что-либо, но ему и не нужно. Хватает одного лишь силуэта. Одного лишь ощущения. — Хэй, — тихо здоровается Бокуто, обдавая лицо горячим дыханием и запахом мятной жвачки. Вернулся. Наконец-то вернулся. Акааши не отвечает вслух. Сразу же целует, подаваясь всем телом вперёд. Жадно впивается в пухлые губы, жмурясь до искристых точек на обратной стороне век. А внутри отчаянно пульсирует: вернулся.вернулся.вернулся.. Руки тянутся к вороту чужой кофты, сжимая плотную ткань в кулаках. Притягивают к себе одним движением, заставляя Котаро упасть на колени. Кейджи хочется, чтобы парень был с ним на одном уровне. Чтобы в ближайшую вечность он мог целовать его, упиваясь их близостью досыта. Бокуто сдавленно мычит в поцелуй, несильно впиваясь в острое плечо. Ощущения слишком яркие, слишком долгожданные — нахлестывают, захлестывают с головой, обволакивая сознание сладкой дымкой. Боже.. как же он скучал! Сильно. Невыносимо. Долго. И оттого ему мало. Чертовски мало этих поцелуев. Этих прикосновений. Чертовски мало Акааши. Не отрываясь от влажных губ, он забирается на кровать, переворачивая Кейджи на спину. Нагло седлает его бедра, чувствуя, как живот наливается приятной тяжестью. Как внутренности скручиваются в упругий клубок, затягиваясь ещё туже от одних лишь свистящих вздохов под ним. Пальцы вплетаются в спутанные волосы, сжимают, оттягивают назад. Не грубо, но жёстко. По-свойски. По-собственнически. Запрокидывая голову и открывая большее пространство для поцелуев. Для крупных бутонов, усеявших алыми соцветиями мраморного цвета кожу. Акааши слабо улыбается, когда горячий язык аккуратно и нежно касается выемки между ключиц, проскальзывая ниже. Жмется теснее, выгибаясь и одновременно притягивая Бокуто к себе за кофту, все еще крепко сжатую в немеющих руках. Он знает, что будет дальше. И он хочет этого незамедлительно. Как и Котаро. Рывком сорванная кофта летит в дальний угол комнаты. Штаны, джинсы и белье летят следом. Не к чему они им. Не для этого создана ночь. Особенно после разлуки. Бокуто все еще сверху. Аакаши жадно тянется к нему, но тот опережает. Окольцовывает тонкие запястья горячими ладонями, властно вжимая в подушку над головой. Хищная пьяная улыбка ложится на мокрые губы, сопровождая громкий шепот: — Прости, милый. Сегодня все будет по-моему. Потому что мозг слишком долго подкидывал ему эту картину. Слишком детально прописывал каждую мелочь, будоража сознание своей красочностью. Реалистичностью. Развратностью. Потому что от разомлевшего под ним тела Акааши, Бокуто хмелеет. От томно прикрытых лазурных глаз. От слабо приоткрытых дрожащих губ. От растрепанных его же усилиями чуть вьющихся волос и десятков пылающих звёзд, умело оставленных на разгоряченной коже. Возбуждение простреливает низ живота целой картечью. И склоняясь к вздымающейся груди короткими поцелуями, Котаро мягко, настойчиво начинает притираться к чужому стояку своим. Акааши едва слышно стонет, шумно выдыхая через нос. Как же ему хорошо... как же ему.. — Тебе нравится? — возвращаясь обратно к шее, тихо спрашивает Бокуто. Заданный им темп ускоряется, что не остаётся без внимания Кейджи. — Очень.. — отвечает так же тихо, срываясь на ещё один едва слышный стон. Акааши никогда не стонет во весь голос. И Бокуто знает об этом. — Я скучал по тебе, Ака-а-аши, — растягивая гласные, шепчет он ему на ухо. — Я тоже, Бокуто-сан. И от привычного «Бокуто-сан», Котаро протяжно рычит в подушку, перехватывая оба запястья одной рукой. Дотянувшись до смазки, спрятанной под матрасом, он обильно выдавливает вязкую субстанцию на пальцы, входя одним палцем сразу на всю длину. Акааши прогибается в пояснице, с шумным выдохом обхватывая талию Бокуто своими длинными ногами. Перед глазами искрятся невидимые звезды, в ушах шумит закипающая кровь. Кейджи слишком хорошо. Губы Котаро покрывают его лицо беспрестанными поцелуями. И выходят они влажными, страстными, обжигающими, пока пальцы умело разрабатывают тугие стенки изнутри. Когда очередной толчок задевает нужную точку, тело прошибает мелкой дрожью. Акааши зарывается затылком в подушку, несильно царапая ногтями удерживающую его запястья руку. Для Бокуто это знак. Пальцы сменяются изнывающим членом. Сначала он входит до середины, пережидая собственную дрожь. И лишь спустя мгновение входит до конца, прижимая Акааши к кровати всем своим весом. — Боже... — хрипят одновременно, замерев на десяток секунд, пережидая яркую вспышку наслаждения. Хватка на предплечьях слабеет, и Акааши перемещается пальцами на сильные плечи. Так ему нравится намного больше. Впиваться в накаченные мышцы, прижимаясь и прижимая к себе как можно теснее. — В тебе.. так узко.. — гортанно рычит Котаро, начиная медленно двигаться внутри. Но долго в медленном темпе они не выдерживают. Очень скоро он становится крайне быстрым. Комната пропитывается хлюпающими звуками, стонами и тихими признаниями Бокуто, которые выбивают остатки каких-либо мыслей из головы. А когда его шершавя ладонь протискивается между их животов, плотно обхватывая головку очень влажного члена Кейджи, Акааши прошивает насквозь ярким оргазмом. Комната теряет и без того свои нечеткие очертания становясь одной сплошной непроглядной тьмой. — Ч-ч-черт... — придушенно и трудно различимо вырывается из его полыхающей огнём грудной клетки, пока спину до хруста выгибает дугой навстречу стальным объятиям Бокуто. Их трясет от крышесносного удовольствия, бесформенно размазывая по промокшим от пота простыням. Пальцы на ногах поджимаются до онемения, на руках и спинах под утро обязательно проступят синяки. Но им откровенно плевать. — Прости, что не дождался, — выдыхает Акааши, убирая с усталого лица двуцветную чёлку. Пальцы ещё немного дрожат, проходясь по острым скулам, останавливаясь на щеке. — Это не важно. Главное, что теперь я дома, — криво улыбается Котаро, перехватывая ладонь и невесомо выцеловывая солоноватые подушечки пальцев. Акааши улыбается в ответ. Действительно, теперь он дома.